Юрий Звенигородский. Великий князь Московский.

* * *

Оба Дмитрия Юрьевича предложили Василию II мир. И тот (вот неожиданность!) его сразу же принял. Братья подождали его немного, наконец «…прииде к ним князь великий», и все они вместе, «смирившеся, поидоша к Москве».

А ведь получается, что это они, Юрьевичи, посадили Василия Темного на престол! Войско галичское и звенигородское было в этот момент под их управлением. То была к данному моменту самая большая сила на Руси.

Василий Юрьевич из Москвы бежал. Но не смирился. Мог бы уйти по-хорошему. Но уж так оно сладко «бремя власти».

Бежал он «не по хорошему», а «побрав злато и сребро, казну отца своего, и градьскыи запас весь». Оставив город чуть ли не голодать. Да к тому же прихватил на всякий случай заложницу — тещу великого князя Василия II Марию.

Его путь проследил историк А. А. Зимин: «Василий Косой направился к Ржеве (один из городов князя Юрия). Затем, “поймав” князя Романа “Переяславского”, он двинулся в Новгород, который рассчитывал сделать опорой сопротивления своим соперникам. В “розмирье” с Василием Косым столицу покинули московские гости и суконники, бежавшие (очевидно, с Василием Юрьевичем) в Тверь».

Поразительно, что с ним бежали из Москвы те самые «гости и суконники», которые еще совсем недавно давали деньги (600 рублей) князю Юрию для выплаты долга в Орду. Видимо, сам этот факт, что Юрий Дмитриевич обращался в Орду уже как гарант выплаты дани, а значит, — претендовал на великокняжеский ярлык от хана, был для этих людей весьма опасен по последствиям. Они могли знать о возможной расправе.

И вот настал день, когда Василий Васильевич въехал в столицу вновь как князь великий. Вскоре он заключит докончание с сыновьями Юрия — обоими Дмитриями. Он даст Шемяке к Рузе — Углич и Ржеву, а Дмитрию Красному, которому отец оставил Галич Мерьский, — еще и Бежецкий Верх. В этом докончании Василий II подтверждал их владения, которые Юрий Дмитриевич оставил им в своей духовной грамоте и которую он подписал еще как удельный князь (но не великий!). Ах, как это устраивало бывшего племянника! Все как будто само расставилось на свои места.

Даже сожженному им Галичу повезло. Василий Васильевич, в порыве доброты, указал освободить город от дани Орде на три года.

Все вроде получалось хорошо. Но не совсем. Ведь оставался не смирившийся ни с кем Василий Юрьевич. То есть родственная междоусобица, а точнее — откровенная война за власть — все равно продолжалась.