Шарлотта.

4.

В те же минуты во Франции один человек поднялся с постели.

И взглянул на себя в зеркало.

Он давно уже не узнавал собственное лицо.

И с трудом выговаривал свое имя: Гершель Гриншпан.

Семнадцатилетний польский еврей, покинувший родину,

Жил в Париже.

Он только что получил от сестры отчаянное письмо:

Вся их семья внезапно, без предупреждений,

Была изгнана из страны.

Их увезли в лагерь для перемещенных лиц.

Жизнь Гриншпана давно уже стала сплошным унижением.

Так живут только крысы, говорил он себе.

И вот тем утром, 7 ноября тридцать восьмого года, он написал:

Я должен протестовать, чтобы весь мир услышал мой крик.

Взяв пистолет, он проник в посольство Германии.

И, под предлогом назначенной встречи, прошел.

В кабинет советника.

Позже начнут говорить, что мальчик сводил с ним счеты,

Что это интимная и сексуальная связь, которая скверно окончилась.

Но так ли все это важно?

В тот момент им владела лишь ненависть.

Эрнст фон Рат, третий советник посольства, бледнеет от страха:

Намеренья юноши не оставляют сомнений.

Однако, решившись убить, он дрожит,

Его руки взмокли от пота.

Эта сцена, кажется, будет длиться вечно,

Однако это не так.

Он наконец стреляет —

Стреляет в немца в упор,

Всадив в него несколько пуль.

Советник падает головой на стол,

Ударившись виском.

Кровь капает на паркет,

Стекается в лужу у ног стрелявшего.

В кабинет ворвались офицеры.

Убийца даже не думал бежать.

Новость в момент облетела Берлин.

Фюрер впал в безумную ярость:

Месть должна следовать безотлагательно!

Как он посмел?!

Немедленно раздавить эту гадину!

Впрочем, не так,

Не его одного, —

Их всех,

Всю эту мерзкую нацию.

Они проникают повсюду.

Фон Рата убил не один – все евреи.

К ярости фюрера примешано ликование,

Он предвкушает сладость грядущих репрессий.

Разгул этой мести был неописуем:

«Хрустальная» – вот как назвали ту ночь.

С девятого на десятое ноября тридцать восьмого года,

Когда разоряли еврейские кладбища,

Уничтожали имущество,

Громили тысячи магазинов,

Разворовывали товары,

Заставляли евреев петь перед горящими синагогами,

А потом поджигали им бороды.

Других забивали до смерти на театральных сценах,

И трупы валялись грудами, словно отбросы.

Тысячами людей загоняли в концлагеря,

Тысячами…

Среди них оказался отец Шарлотты.