Шарлотта.

9.

Шарлотта вернулась в отель, и теперь все пошло по-другому:

Она жила в лихорадочной спешке,

Нужно было работать, не тратя времени даром.

Рука Шарлотты не знала усталости:

Десятки страниц одних только текстов.

Она должна написать историю всей семьи,

Пока еще не слишком поздно.

Последние иллюстрации сделаны явно наспех,

Как будто автор не рисовал, а в панике мчался куда-то.

Эта безумная гонка меня потрясает:

Вторая часть книги – творчество на краю бездны.

Загнанная, истощенная, Шарлотта не думала о себе.

Губила, сжигала себя. До конца.

Одно из писем Шарлотта завершила такими словами:

Я вжилась в роли всех персонажей пьесы.

Исходила все их дороги.

Так я стала самой собой.

Особенно поражает меня последний ее рисунок:

Шарлотта изобразила себя на морском берегу.

Она видна со спины,

На спине мы видим название: «Leben? Oder Theater?»[27].

Так, на самой себе, она завершила книгу, чьим сюжетом была.

Ее жизнь.

Этот образ имеет странное сходство с одной из ее фотографий:

Шарлотта пишет картину на самой вершине горы,

Которая возвышается над Средиземным морем.

Она с недовольным видом глядит в объектив,

Словно фотограф ворует частицу ее вдохновения,

Миг ее жизни, посвященный союзу с природой.

Шарлотта как будто сливается с травами и цветами.

Под чарующе ясным небом,

Чье сияние напоминает последнюю фразу Гёте.

Поэт, в преддверии смерти, воскликнул: больше света!

Ибо, чтоб умереть, нужен сияющий свет.