Шарлотта.

3.

Шарлотта забылась сном на много часов,

Но среди ночи проснулась, вышла из дому.

И стала бродить по саду – босиком, в белой ночной рубашке,

Наслаждаясь чувством свободы в эту первую ночь во Франции.

Она любовалась пылью созвездий в пепельно-синем небе,

Гладила нежно деревья, вдыхала цветочные ароматы,

Потом, растянувшись в траве,

Устремила взгляд в небесную бездну:

В контурах облаков ей привиделось лицо Альфреда,

И ее охватило мучительное желание.

Шли дни, а Шарлотта была все так же неразговорчива.

Ее считали здесь слишком замкнутой.

Дети прозвали ее молчуньей,

Им так хотелось бы с ней поиграть,

Но пока что она соглашалась лишь их рисовать.

Оттилия утверждала, что она чрезвычайно талантлива,

Больше того – говорила: у нас обитает гений.

Американка все время поощряла Шарлотту к творчеству,

Покупала ее рисунки, чтоб помочь заработать на жизнь.

(Не просто рисунки, а именно ее),

Ухитрилась достать ей бумагу, и это в разгар войны.

Поистине, щедрость Оттилии Мур не знала границ.

На всех сохранившихся снимках она улыбается,

Даром что в этой улыбке чудится что-то странное.

В Вильфранш-сюр-Мер о ней до сих пор вспоминают.

В 1968-м ее замечательный дом снесли.

Вместо него соорудили огромный «престижный дворец».

Часть сада тоже исчезла, там сделали бассейн.

Выжила только пара раскидистых пиний,

Под сенью которых висели когда-то качели.

«Палаццо» надежно укрыто за неприступной стеной,

Преграждающей вход непрошеным посетителям —

Художникам и литераторам, почитателям Шарлотты Саломон.

Как же туда пройти?

Невозможно.

Место приюта, место спасения нынче закрыто для всех.

Один человек, увидев, как я тупо торчу у стены,

Предложил мне помочь.

Мы завели беседу, я спросил его имя,

И он мне представился: Мишель Везианό.

Я объяснил ему цель своего приезда; она его не удивила.

Он сказал, что один европеец разыскивал то же, что я,

Года три-четыре назад.

Да, он так и сказал: европеец.

Значит, не я один иду по следам Шарлотты.

Значит, мы образуем тесное братство —

Братство усталых путников, коих спасает Мишель.

Никак не пойму, приятно мне это сознание или мучительно.

Как же зовут моего собрата по розыскам?

Но Мишель не смог этого вспомнить.

Да и был ли он здесь вообще?

Я хотел бы увидеть всех тех, кто любил и любит Шарлотту.

Пока я стоял, размышляя, отворились ворота.

И выехала машина с женщиной за рулем.

Оставив Мишеля, я к ней подбежал:

Мадам, добрый день, я писатель…

Да, я знала Оттилию Мур, я здесь живу с шестьдесят восьмого.

Я собрался ее расспросить, но она сердито меня оборвала:

Нет-нет, вы напрасно стоите здесь,

Все равно вас не впустит сторож.

Уходите, месье, вам тут нечего делать!

Эту старую даму, глупую и боязливую, раздражало мое присутствие.

Я старался внушить ей как можно мягче,

Что хотел бы лишь пару минут прогуляться по саду.

Раскрыл перед ней альбом фотографий военного времени,

Но она не желала на них смотреть:

Уходите сейчас же, иначе я позову сторожа!

Непонятно,

Откуда в ней столько враждебности?!

Делать нечего, я отказался от своего намерения.

На самом деле не так уж это и важно —

Все равно от прошлого здесь и следа не осталось.

Но встреча с этой особой мне помогла понять.

Сорок третий год. Как все-таки странно,

Что именно здесь Шарлотту вскоре настигнет ненависть.