Эпоха Куликовской битвы.

Генуэзский торговый корабль XIV в. для каботажного плавания.

Неф тем временем подошел ближе и на нем уже были отчетливо различимы фигурки людей.

«Интересно, что за товар везет эта посудина? — заинтересовался Луиджи. — Уж не нагружена ли она по самые борта шелками?».

И он принялся внимательно вглядываться в очертания приближающегося корабля.

«А корабль не бедный. Люди одеты хорошо. Если они скупали все это время китайские шелка, то цена на них в Азаке, наверняка, сильно поднялась, — по лицу судовладельца пробежала тень беспокойства. — Или, может, они закупали там меха из северных стран?».

Вдруг словно что-то кольнуло сеньора Луиджи. На палубе подошедшего уже совсем близко нефа он заметил до боли знакомый силуэт. И в голове сами собой всплыли слова стряпчего.

«Дело верное. Клянусь святой Магдаленой! Как только синклит назначит его епископом всех Татарских и Литовских земель, этот ловкач вернет нам всю сумму с процентами. Да как вернет! Мехами и шелком! Вот, у него даже княжеская печать на пергаменте. Это даже вернее, чем дать взаймы самому Московскому князю!».

— Не может быть, — всплеснул руками сеньор Луиджи ди Геццо.

— Что вас так удивило? — поинтересовался, подойдя к хозяину, сеньор Адальберто, с недавних пор компаньон Луиджи, бравый вояка, заведующий охраной корабельного имущества.

— Мне кажется, я вижу привидение. Или мне показалось?.. Посмотрите, дорогой мой Адальберто. Вон тот человек, сутулый, с длинной седой бородой. Тот, что с посохом и все время кутается в синий татарский халат. Я его, кажется, знаю.

Седобородый человек, заметив, что на него указывают пальцем с другого корабля, переменился в лице и поспешно отошел подальше от борта.

— Это он! Он! — возбужденно запрыгал на месте Луиджи. — Попался, гаденыш!.. — И судовладелец, свесившись с борта заорал во всю глотку, обращаясь к людям с проплывающего мимо нефа: — Стойте! Остановитесь именем Генуи!!!

Пассажиров как ветром сдуло с борта грузового корабля, а через секунду с него донесся свисток боцмана, и гребцы, до этого лишь вяло шевелившие веслами, теперь заработали ими гораздо быстрее.

— А! Знает кошка, чье мясо съела! — сеньор Луиджи погрозил кулаком проплывающему мимо кораблю. — Я узнал вас, сеньор Пимено! Я узнал вас и требую назад свои десять тысяч дукатов!

— Да что, в самом деле, случилось, сеньор Луиджи? — подбежал к хозяину корабля боцман.

— Поворачивай корабль, дурень, а не то они уйдут!

— Кто уйдет? — захлопал боцман глазами. — А как же полтораста бочек молодого Кафинского вина? Оно же может прокиснуть прежде, чем мы впарим его татарам!

— И черт с ним, с вином! На том корабле плывет негодяй, который должен мне десять тысяч дукатов!

В ответ боцман ошарашенно присвистнул и через секунду разразился потоком ругательств и команд на страшной смеси греческого и итальянского языков. Корабль сеньора Луиджи стал медленно разворачиваться.

— А если они не захотят остановиться и выдать тебе этого сеньора Пимено? — поинтересовался у хозяина корабля сеньор Адальберто.

— А ты мне на что? — удивленно приподнял тот брови. — Если они не захотят выдать мне должника по-хорошему, то ты возьмешь этот корабль на абордаж!

Погоня продолжалась уже два часа. Азак скрылся из вида, а корма венецианского нефа была уже так близко, что до нее можно было добросить абордажный крюк.