РОМАНОВЫ.

Борьба за устои.

Таким же простым был подход Александра III к сложнейшим проблемам страны, в основе которого было укрепление сословного строя и патриархальных отношений, прежде всего в деревне.

Царь желал поддержать и возродить поместное дворянство. Закон 1889 года подчинял крестьянское самоуправление земским участковым начальникам, назначенным министром внутренних дел из потомственных дворян (по четыре-пять человек на уезд). Земский начальник получил право приостанавливать и опротестовывать решения мирских сходок, утверждать и смещать представителей крестьянской администрации, штрафовать и арестовывать без объяснения причин крестьян и даже целые сходы. Он же был судьёй и имел право приказать выпороть должностных лиц из крестьян: волостного старшину, сельского старосту, членов волостного суда. Жаловаться на земского начальника крестьянин мог только в уездный съезд… земских начальников.

Закон 1886 года затруднял проведение крестьянами семейных разделов: глава семьи мог лишить хозяйственной и правовой самостоятельности взрослых сыновей. Закон от 14 декабря 1893 года запрещал крестьянам после выплаты выкупных платежей выходить со своими наделами из общины без её согласия, а также продавать и закладывать наделы, то есть не давал уйти из-под власти «мира». По мнению царя и вдохновителей — обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева и редактора «Московских ведомостей» М. Н. Каткова — эти меры должны были предохранить крестьянство от пролетаризации, а Россию — от социальной революции. Но они поворачивали страну назад — к сословности, патриархальности, опеке семьи и мира над крестьянами, характерным для дореформенного времени.

Для дворян был создан Дворянский банк, дававший ссуды помещикам на льготных условиях. Положение о найме на сельские работы (1896) предоставляло землевладельцу право требовать возврата ушедших до срока рабочих, вычитать штрафы из их зарплаты за «грубость» или «неповиновение» и даже подвергать аресту.

Хорошо знавший государя С. Д. Шереметев отмечал, что тот «подозрительно относился и не особенно сочувствовал к выборной службе», даже дворянской. В независимой от власти общественной деятельности он видел «что-то оппозиционное: не то крепостническое, не то конституционное».

Царь не мог понять, как смеют созданные его отцом земства и городские думы противоречить его администрации. «Какие же меры приняты правительством против этого безобразия?» — вопрошал он в 1884 году новгородского губернатора, жаловавшегося на земцев. Новое земское положение 1890 года сделало всесословные выборы сословными, обеспечив более половины мест в уездных земских собраниях дворянству и сократив представительство крестьянства; при этом крестьянские депутаты не избирались, а назначались губернатором.

Городская контрреформа 1892 года резко сократила количество избирателей (в Москве, например, с двадцати трёх до семи тысяч человек). Отныне избирательное право предоставлялось лишь владельцам недвижимости (в губернских городах стоимостью не менее тысячи рублей, в уездных — не менее трёхсот) и купцам первой и второй гильдий. Губернатор теперь не только надзирал за городским самоуправлением, но и имел право направлять «оные действия согласно государственной пользе».

Для перемещения и устранения слишком самостоятельных судей было устроено Высшее дисциплинарное присутствие Сената, мировые суды упразднены в тридцати семи губерниях и сохранились лишь в девяти самых крупных городах. Министр юстиции получил право «в видах ограждения достоинства государственной власти» делать любое заседание суда закрытым для публики. Отменить суд присяжных власти не решились, но законом 1889 года из его компетенции были изъяты дела по тридцати семи статьям Уложения о наказаниях.

«Что за отвращение вся эта петербургская пресса — именно гнилая интеллигенция!» — восклицал Александр III в первый год своего царствования. «Временные правила о печати» 1882 года ввели порядок, по которому совещание трёх министров (юстиции, внутренних дел, просвещения) и обер-прокурора Синода имело право без предупреждения закрыть любое периодическое издание. В 1883 году были навсегда закрыты три газеты либерального направления — «Голос», «Страна» и «Московский телеграф», а в следующем — газеты «Русский курьер», «Восток» и издаваемый М. Е. Салтыковым-Щедриным журнал «Отечественные записки». Царь сопровождал доклады о репрессиях против печати пометами: «Очень хорошо!», «Поделом этому скоту».

В 1884 году была отменена автономия университетов и повышена в пять раз плата за обучение; для студентов вновь ввели форму и «в целях соблюдения вежливости» повелели отвечать на экзаменах не сидя, а стоя; так загонялись в оппозицию все интеллектуалы страны. Знаменитый циркуляр 1887 года запрещал принимать в гимназии «детей кучеров, лакеев, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей». Сам царь, узнав, что одна из осуждённых революционерок, по паспорту крестьянка, хотела дать своему сыну образование, заметил: «Это-то и ужасно: мужик, а тоже лезет в гимназию». Чтобы впредь предотвратить такие случаи, была увеличена плата за обучение и прекращены казённые субсидии для приготовительных классов.

Для народа создавались церковно-приходские школы — одноклассные (двухгодичные) и двуклассные (четырёхгодичные). В 1883 году обер-прокурор Синода Победоносцев писал Александру III: «Чтобы спасти и поднять народ, необходимо дать ему школу, которая просвещала бы и воспитывала бы его в истинном духе, в простоте мысли, не отрывая его от той среды, где совершается жизнь его и деятельность». В этих школах преподавались: «1) Закон Божий (и именно: а) изучение молитв; б) Священная история и объяснение Богослужения; в) краткий Катехизис; г) церковные песни); 2) чтение церковной и гражданской печати и письмо; 3) начальные арифметические сведения». В 1884 году действовали 7554 такие школы с 153 995 учащимися. Однако на их содержание было выделено всего 55 тысяч рублей — в среднем около семи рублей на школу. Денег не хватало даже на жалованье учителям, а ещё нужно было арендовать или строить здания, покупать книги, заготавливать дрова… 40 процентов бюджета школ составляли деньги родителей и пожертвования церковных учреждений и частных лиц.

Любивший и почитавший русскую старину Александр III сам приложил руку к дизайну армейской формы, требуя «национального» покроя и практичности. Исчезли каски с плюмажами, изящные кепи, мундиры с блестящими пуговицами, цветными лацканами, уланки и ментики, сабли и палаши. Гвардейцы жаловались, что стали похожи на околоточных надзирателей. Введённая в 1881–1882 годах новая форма напоминала национальный костюм: мундир свободного покроя в виде двубортного кафтана на крючках без пуговиц и цветных лацканов, с погонами и стоячим воротником; широкие шаровары с цветными кантами; барашковая шапка с кокардой и гербом. Рядовые вместо прежних ранцев получили вещевые мешки. Форма была не элегантной, но практичной. По большому счёту император был прав — начинавшаяся эпоха военной техники и массовых армий требовала утилитарности, отмены прежних традиций и вычурных мундиров. Но после упразднения гусарских и уланских полков их офицеры, переведённые в драгуны, с обиды просили отставки, а рядовые, уходя в запас, отказывались брать «мужицкие» мундиры.

Для возрождения воинского духа и чести император утвердил 13 мая 1894 года «Правила о разбирательстве ссор, случающихся в офицерской среде», которые горячий поборник дуэли генерал А. А. Киреев назвал «великой царской милостью». Дозволяя поединки в армии (что не соответствовало уголовному законодательству), государь надеялся улучшить офицерские нравы. Если поединок назначался решением суда офицерского общества, участникам гарантировалось высочайшее помилование. В случае уклонения офицера от поединка командир полка обязан был обратиться к вышестоящему начальству с представлением о его увольнении. Всего с 1894 по 1910 год в армии по приговорам офицерского суда состоялось 322 дуэли.

В 1889 году при покупке картины Ильи Репина «Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых» Александром III было принято решение о создании музея русского национального искусства. Но осуществил задуманное уже Николай II, подписав 13 апреля 1895 года именной указ об учреждении Русского музея императора Александра III: «Незабвенный родитель наш, в мудрой заботливости о развитии и процветании отечественного искусства, предуказал необходимость образования в С.-Петербурге обширного музея, в коем были бы сосредоточены выдающиеся произведения русской живописи и ваяния».

При Александре III русификация приобрела характер систематической политики в отношении национальных окраин, даже наиболее лояльных. В 1882 году идейный предводитель консерватизма М. Н. Катков писал в «Московских ведомостях»: «Россия может иметь только одну государственную нацию». В Финляндии был введён обязательный приём русской монеты, урезаны права местного сената. В Польше и Прибалтике было введено преподавание на русском языке. В 1885 году приходские школы Армянской григорианской церкви были закрыты; хотя через год эта мера была отменена, она сильно обидела армян. В 1890 году преподавание на русском языке стало обязательным в школах и духовных семинариях Грузии.

В начале царствования по стране прокатилась волна еврейских погромов. «В глубине души я всегда рад, когда бьют евреев. И всё-таки не надо допускать этого», — сказал Александр III варшавскому генерал-губернатору И. В. Гурко. «Временные правила о евреях» 1882 года запрещали им селиться в сельской местности, торговать по воскресеньям и в христианские праздники, приобретать недвижимое имущество вне местечек и городов и арендовать земельные угодья. Их выселяли в черту оседлости (только из Москвы были выселены 20 тысяч евреев); для них была установлена процентная норма в средних и высших учебных заведениях (в черте оседлости — 10 процентов, вне черты — 5, в столицах — 3 процента). В 1892 году евреям было запрещено занимать должности директоров городских общественных банков. В 1893 году в уставы бирж и кредитных обществ были внесены дополнения, в соответствии с которыми «число членов биржевого комитета из нехристиан не должно превышать одной трети общего числа членов, а председатель комитета должен быть из христиан».

Но при всей симпатии государя к старым добрым дореформенным временам вернуться к ним было невозможно — в стране происходили принципиальные социально-экономические изменения: «раскрестьянивание» мужика, «оскудение» дворянства, промышленный переворот, урбанизация. Великие реформы и экономический рывок способствовали социально-экономическому и культурному развитию национальных окраин. Охранительная политика в образовании не смогла воспитать верноподданных; гимназист Володя Ульянов как раз в это время радовал родителей успеваемостью: «Из латыни — 5, из греческого — 5», но пошёл, как известно, «другим путём».

Став императором, Александр III стремился поднять авторитет власти и добился существенных успехов: государственный бюджет, в течение многих лет остававшийся дефицитным, в период его правления был сбалансирован; за счёт внешней торговли и заграничных займов удалось накопить запасы золота, позволившие к концу XIX века ввести в России денежное обращение на системе золотого стандарта.

В 1891 году Александр III подписал рескрипт: «Повелеваю ныне приступить к постройке сплошной через всю Сибирь железной дороги, имеющей целью соединить обильные дарами природы Сибирские области с сетью внутренних рельсовых сообщений». Началось строительство Транссиба, на котором одновременно было задействовано 100 тысяч рабочих. В среднем прокладывалось около 740 вёрст в год — это высокие темпы даже для современного строительства, несмотря на то, что тогда работы производились вручную, а вести дорогу приходилось по тайге и горам, пересекая большие и малые реки. Общая протяжённость железнодорожных путей на 1 января.

1881 Года составляла 21 226 вёрст (без Финляндии), а спустя 13 лет выросла до 33 869 вёрст.

Император любил быструю езду, за что и поплатился: в октябре 1888 года под Харьковом тяжёлый царский поезд из-за значительного превышения скорости потерпел крушение, с рельсов сошли десять вагонов. 21 человек из свиты погиб, 24 были ранены. Члены царской семьи отделались ушибами, погиб пёс Камчатка; полученные самим императором травмы поясницы, по мнению врачей, положили начало его смертельной болезни.

Строительство железных дорог дало тяжёлой индустрии мощный импульс. В 1881–1893 годах выплавка чугуна в империи увеличилась с 27,3 до 70,8 миллиона пудов, стали — с 18,7 до 59,3 миллиона, добыча угля — с 200,9 до 460,2 миллиона, нефти — с 21,4 до 337 миллионов пудов. За то же время возникли 383 акционерные компании — почти в два раза больше, чем в предыдущее десятилетие.

В индустриализацию государь вкладывал и личные средства. С 1882 по 1893 год он совершил со своего счёта в Банке Англии 31 покупку российских облигаций пятипроцентного займа 1822 года общей стоимостью 167 381 фунт стерлингов, или 1 086 303 рубля. Для российской экономики эта сумма была небольшой, но для частного инвестора весьма существенной. Главное же — царь поддерживал российские ценные бумаги на западных рынках, показывая, что они являются выгодным вложением денег.

Но вместе с промышленным подъёмом в России появился пролетариат, и «рабочий вопрос» напоминал о себе первыми массовыми забастовками. Власти пришлось реагировать: в.

1882 Году было запрещено использовать труд детей до двенадцати лет, а закон 1886 года регулировал правила найма и увольнения. Теперь рабочим выдавалась стандартная расчётная книжка, запрещалось расплачиваться с ними условными знаками, хлебом или другими товарами, брать с них плату за врачебную помощь, освещение мастерских и использование орудий производства; общая сумма штрафов не могла превышать трети заработка, а перевод штрафных денег в прибыль запрещался. Для контроля за соблюдением трудового законодательства была образована государственная фабричная инспекция.

При Александре III была отменена подушная подать (1887), Крестьянский банк с 1883 года стал выдавать ссуды на покупку земли отдельным хозяевам и сельским обществам. В 1894 году для податного населения вместо разрешений на длительный (на год или полгода) отъезд вводили долгосрочные паспорта, а в своём уезде можно было передвигаться без паспорта. Закон 1883 года разрешал старообрядцам совершать «общественные моления и богослужения», заниматься промышленностью и торговлей, получать паспорта на общих основаниях, занимать общественные должности в местностях, где они составляли большинство населения, но по-прежнему запрещал благотворительную и образовательную деятельность и любые «акты публичного оказательства раскола».

Таким образом, власть пыталась укрепить патриархальное самодержавие и дворянские привилегии и одновременно была вынуждена вопреки этому проводить реформы. Трудно сказать, ощущал ли Александр 111 это противоречие своей политики. Однако хорошо знавший государя консервативный публицист князь В. П. Мещерский отметил характерную черту его личности: «…не подчинялся, так сказать, силе окружающей его жизни, не моделировал себя по ней». Он искренне считал, что упрочивает будущее династии и России и создаёт некие предохранительные клапаны против болезненных ударов модернизации. Однако в спокойные годы его правления сохранялись и умножались зёрна проблем, в будущем давшие всходы потрясений. Власть при Александре III утратила инициативу начатых в 1861 году преобразований, и в начале XX века она перешла к иным силам.

Царствование подошло к концу неожиданно быстро. Александр III производил впечатление сильного и здорового человека, почти никогда не болел. Но в январе 1894 года его свалила «инфлюэнца» (грипп), переросшая в пневмонию. Он не желал лечиться и лишь тогда, когда стало совсем худо, уступил требованиям врачей. Государя вылечили, но очевидцы отмечали, что он похудел, его мучила бессонница, упадок сил мешал вести обычную напряжённую работу. В августе знаменитый московский терапевт Г. А. Захарьин диагностировал у царя болезнь почек — нефрит.

Император рассчитывал поправить здоровье отдыхом — в августе он с женой и сыновьями Николаем и Михаилом в последний раз прибыл в Беловежскую пущу, чтобы поохотиться. Но и в лесной глуши не отпускали дела — по специально проложенной к царскому приезду железнодорожной ветке курьеры и фельдъегеря ежедневно доставляли целые портфели с докладами. Видевшие Александра III в эти дни вспоминали: «Государь был бледен, лицо его и вся фигура похудели, выражение лица его было тоскливое, страдальческое». Он нервничал, сердился, не желал соблюдать диету. Его уговорили сменить сырой климат на мягкий крымский — но было уже поздно.

Третьего октября врачебный консилиум признал состояние Александра III безнадёжным. 19 октября, за сутки до смерти, он в последний раз встал, оделся, сел за письменный стол, подписал приказ по военному ведомству — и потерял сознание. На следующий день император скончался в Ливадии от нефрита и сердечной недостаточности. Пожинать бурю досталось его сыну.

Мария Фёдоровна прожила в России более полувека. На её долю выпали трагические испытания. Свёкор Александр II скончался на её глазах в Зимнем дворце от бомбы террориста. Она пережила смерть мужа и четырёх сыновей: Александр умер в младенчестве, Георгий — в 18 лет на Кавказе от туберкулёза, Николай и Михаил погибли в 1918 году. В 1913 году был убит брат императрицы, греческий король Георг I. На протяжении всей жизни Мария Фёдоровна возглавляла Ведомство императрицы Марии и Российское общество Красного Креста. 11 апреля 1919 года она покинула Крым и через Константинополь, Мальту, Лондон возвратилась на родину, где умерла в 1928 году.