Сказки.

Котькин рассказывает.

— А для начала ответь мне по-честному: нет ли у тебя жареной печёнки в сметане? — спросил приятель Котькин. — Нет?.. Жаль, очень-очень жаль! Я, видишь ли, большой любитель печёнки — знаешь, такой печёнки, чтобы снаружи она была тёмно-золотистая, а внутри чуть-чуть розоватая. Некоторые коты предпочитают печёнку жёсткую, пережаренную. Но я люблю — мягкую, сочную. Вонзишь в неё острые зубы, окунёшь усы в тёплую сметану — и по всему телу бодрость разливается… С жареной печёнки всё и началось.

Нет, всё-таки началось, пожалуй, не с печёнки, а с того, что в Весёлых Горах откуда ни возьмись появилась старуха в джинсовом костюме. В таких костюмах и наши деревенские теперь иногда щеголяют, однако таких блестящих пуговиц ни у кого нет.

Старуха пару раз, вроде бы случайно, прошмыгнула по переулку Фантазёров. А вечером, как только стемнело, постучалась к нам в окошко.

Профессор крикнул: «Заходите! Мы гостям рады!» Он всегда так кричит, если кто-нибудь стукнет в окно.

Шустро, словно ящерица, старуха вбежала в избу. Ноги о половичок не вытерла. С Профессором не поздоровалась. Мне — образованному коту — это совсем не понравилось!

— Какое же у тебя образование? — спросил, улыбнувшись, клоун.

— Незаконченное высшее специальное! Кроме родного кошачьего и кроме человеческого, знаю ещё несколько языков.

— Каких же?

— Ну, разных — звериных и птичьих… Понимаю, разговариваю и перевожу…

— Ну-ка скажи что-нибудь по-собачьи.

— Что именно?

— Например: «Спасибо за угощение!».

— С какой стати говорить «спасибо», если ты ничем ещё меня не угостил? Хотя бы кусочек колбаски кинул — с самого утра во рту ничего не было,

— Так бы сразу и сказал! Сейчас поищу в холодильнике.

Кажется, у меня там варёная колбаса оставалась…

— Муррр-мурр-мурр! — обрадовался кот. — Мурр!

— Неужели это по-собачьи?

— Нет, это я на родном языке говорю: «Дай побольше, не жадничай!».

Два изрядных куска колбасы были моментально проглочены.

«Гав-гав!»— хотел сказать Котькин, что по-собачьи означало бы «Спасибо за угощение», но вместо этого у него получилось «тяф-тяф!», что значит «Дай-ка ещё!».

Жура, к сожалению, этого не понял. И вообще, колбасы в холодильнике больше не было.

— Ничего не поделаешь! — вздохнул приятель Котькин и провёл лапой по усам. — Всё-таки немного подкрепил свою мощную кошачью силу… Слушай дальше.