Леопард. Новеллы [Авторский сборник].

ОДА, ВОСПЕВАЮЩАЯ БЛАГОРОДНЫЙ ДОМ КНЯЗЕЙ.

САЛИНА-КОРБЕРА, ПО СЛУЧАЮ ПЯТИДЕСЯТЫХ ИМЕНИН.

ЕГО СВЕТЛОСТИ ДОНА ФАБРИЦИО КОРБЕРЫ, КНЯЗЯ САЛИНЫ,

ГЕРЦОГА КВЕРЧЕТЫ, МАРКИЗА ДОННАФУГАТЫ И Т. Д. И Т. П.,

СОЧИНЕННАЯ И ОСВЯЩЕННАЯ ЧЛЕНОМ ОРДЕНА ИЕЗУИТОВ,

ДОСТОПОЧТЕННЕЙШИМ САВЕРИО ПИРРОНЕ.

Хвалу прославленным родам Не стану петь, судьбу гневя. Из праха был рожден Адам От шелковичного червя.
Усталый Петр в речной воде Удил рыбешку для продаж. В конюшне бедной и в нужде Был явлен нам Спаситель наш.
Еще слыхали мы не раз, Оттуда в вечность Рим шагнул, Куда убогий волопас Случайно посох свой воткнул.
Вблизи селения Манреса, Во мраке каменной пещеры, В благой тиши густого леса Зажегся светоч вечной веры[138].
От полудиких лиходеев, От неприкаянных бродяг, От нищих, сирых, от злодеев, От искалеченных вояк
Родятся короли, герои, Те, кем гордятся времена, Как будто яркою звездою Их колыбель освещена.
Тот, кто в Лютеции царит, Рождая ропот и молву, На Корсике – она гласит — Зачат в овечьем был хлеву[139].
И лишь Салины славный род, Возлюбленное племя, Струит свой свет из года в год, Над ним не властно время.
Как истинный державы столп, Любовию взлелеян, Несешь почтенный ореол, Бессмертием овеян.
На древнем Палатине Твое начало свито, Ведешь свой род поныне От Береники с Титом[140].
Священной Иудеи Печать в душе хранима, И, силою владея Божественного Рима,
В грядущее свой взор Орлиный устремляешь И стихотворцев хор К осанне призываешь.
А чтимый мной Корнелий Трагедью изваял И род твой в самом деле В три слова оболгал[141].
Расиний же, недаром Отвергший янсенизм, Своим великим даром Прославил классицизм.
И лирой вдохновенной Воспел он жизни нить, Сказав, что во вселенной Негоже крови лить[142].
Хотя жрецы порока Шипят среди тенет: «В отечестве пророка, Как говорится, нет».
Пусть костью в горле станет Хула тем шептунам. Мой стих, он не обманет, И я желаю нам
Под сению старинной, Средь сицилийских нег Восславить род Салина Отныне и вовек!