Как Путин стал президентом США: новые русские сказки.

РЕПКА.

Посадил Путин репку. Некоторые до сих пор гадают – почему. А на самом деле это не начало, а конец длинной истории.

...Третий день волновалась толпа под кремлевской стеной. Мелькали красные, трехцветные, зеленые и черные с черепом флаги. Народ в едином порыве скандировал:

– Путин! Посади олигарха! Пу-тин! По-са-ди!

Только что приезжавший Клинтон на прощание тоже сказал по-английски: «Dorogoy drug! Ya, konechno, za svobodu i vse takoe, no parochku oligarhov mozhno i togo... posadit’!» – и широко улыбнулся, как улыбался, вероятно, Монике, предлагая ей сигару.

И даже Волошин, заглядывая иногда в кабинет начальника, тактично намекал:

– Володя, ну что они все говорят, что ты заложник семьи! Посади олигарха, ей-богу. И тебе хорошо, и сокамерникам облегчение.

– Господи! – вздыхал Путин. – Да я хоть сейчас, честное слово! Но кто мне объяснит, что такое олигарх?!

– Олигарх, – почтительно шелестел ему энциклопедический словарь, который пережил в Кремле многих хозяев, – это крупный представитель финансового капитала, обладающий влиянием на вла...

– Да ты по-русски объясни! – вскидывался Путин. – Разные слова я и сам знаю, нас в Высшей школе знаешь как дрючили! «Дневальным называется военный солдат, стоящий на тумбочке и имеющий обязанности»... Но ты мне пальцем покажи: вот это – олигарх! Чтобы я мог его посадить и тем исполнить народные чаяния!

Показывать пальцем словарь не умел и понуро закрывался.

Нельзя сказать, чтобы Путин не пытался исполнить народные чаяния. Он посадил собственные голосовые связки, объясняя населению, как хорошо все обстоит в Чечне. Он посадил военный самолет. Он посадил к себе на колени девочку и, почесывая ее, поговорил с избирателями о нашем светлом будущем. Он посадил дерево в центре Татарстана. Но все это – и связки, и девочка, и самолет, и даже дерево – были, как выяснилось, не олигархи.

– Боже мой! – стонал Путин. – Да чего же им надобно?!

Долго думал новоизбранный президент всех россиян и наконец объявил своей администрации:

– Управляйте покамест без меня. Пойду я, как национальный герой Иван-дурак, искать правду по белу свету. Авось кто научит меня, какие такие бывают олигархи.

Взял в котомку хлеба, сала, луковицу, любимую книгу «Отчизны верные сыны. Биографии рыцарей плаща и кинжала»... Хотел было захватить мобильный телефон, да подумавши, отказался: все равно в России ни до кого дозвониться нельзя. Перекрестился на собор Василия Блаженного, потом на Лубянскую площадь. И пошел.

Долго ли, коротко ли шел Путин, а только уперся в избушку с надписью «Сибнефть».

«Что за слово такое? – думает. – Вроде и не по-русски. Заклинание, наверное».

Да как гаркнет на весь лес:

– Сибнефть, откройся!

Тут же выбежали отовсюду гурии, фурии, гарпии – открывают ему дверь, оказывают всякое уважение и ведут прямиком на верхний этаж. Смотрит Путин – никого, только столы от яств ломятся. Дивится президент, берет с каждого блюда по щепоти и головой качает:

– А говорят, мои подданные бедно живут! Вон рыбка белая и красная, икорка красная и черная, ассорти мясное, телятина жареная, сыр бри! Откликнись, хозяин ласковый!

Никого вокруг. Только ухает да гукает кто-то по углам.

– Да ты не гукай, – говорит Путин, поедая пирожное бланманже – красное, синее и полосатое. – Ты нормально покажись, чтоб я видел, кто ты есть. Меня ж учили только внешнего врага от внутреннего отличать, а невидимого разоблачать я не умею... Стоп! А может, ты боец невидимого фронта?

– Нет! – хихикает эхо. – Я Роман Абрамович!

– Какой такой Роман Абрамович? Почему не знаю?

– Да потому что никто не знает! – смеется эхо. – Яесть самое главное чудо твоей державы: То, Не Знаю Что! Про меня ничего достоверно не известно. Никто меня не видывал, и сам я себе не показываюсь, даже в зеркале. Говорят, кто меня увидит – тот дня не проживет. Оно мне надо?

– Нет, конечно! А откуда ж у тебя богатство такое? – спрашивает Путин.

– Сам удивляюсь, – кобенится эхо. – Похаживаю по Руси, беру что плохо лежит... Никто ж не видит! Ну и промышляю помаленьку... опять же консалтинг...

– Слышь, друг! – восхитился Путин. – Так может, ты самый олигарх и есть?

Последовала долгая пауза. Яства со столов исчезли.

– А что? – подозрительно спросило эхо.

– Да понимаешь, – потупился Путин, – посадить мне надо кого-нито из них... Ты не скажешь, случаем, какие они из себя?

– Олигархи-то? – задумалось эхо. – Ну они... такие... как бы тебе сказать... Эх, черт, был бы тут Боря – он бы тебе живо объяснил! Ну короче, они круглые такие бывают. Такие, чтобы не ухватить ни с какой стороны. А подробнее я не умею, я тебе лучше дам волшебный клубочек – он тебя к самому что ни на есть олигарху и приведет.

Смотрит Путин – а ему под ноги волшебный клубочек катится и разматывается на ходу. Оглядел молодец с сожалением опустевшие столы и побежал за клубочком.

Непростой путь указал ему Абрамович: долго ломился президент через дебри непролазные, кусты колючие, травы ползучие, покуда не выкатился клубочек к мосту. Глянул Путин – а под кустом сидит кикимора болотная и на все наводит разочарованный лорнет. На что ни наведет – всюду краски выцветают и трава никнет. Посмотрит на зайчика – и повесит ушки веселый лесной житель, и забудет веселые прыжки, и побредет, опираясь на палочку. Посмотрит на речку – глядь, на месте речки дымится торфяное болото без признаков жизни.

А сама-то скрипит:

– Все это дела кровавой клики!

– Ты пошто лес поганишь! – возмутился Путин.

– А ты кто такой – затыкать мне тут свободу слова! – рявкнула кикимора. – Проваливай своей дорогой! Я всю правду знаю, а кто не согласен, тот наймит! Признавайся, сволочь, ты в двенадцатом году Москву поджег, чтобы в девяносто девятом рейтинг себе нарастить?

– Он, он! – донеслось из осоки, и страшный Осокин зашебуршился в ней. – Он самый и есть!

В воздухе повисла надпись: «Независимое расследование» и запахло серой.

– Ты не пужай меня, мил человек, – крикнул Путин, морщась от запаха. – Я сам такого духу напустить могу, что живо у меня вспомнишь Генриха по прозвищу Волчья Ягода! У нас на Руси так принято: пришел гость – сперва попотчуй, а потом наезжай! – Он вспомнил Сибнефть и облизнулся.

– Попотчевать тебя? – хихикнуло чудище. – Хочешь фирменного моего блюда – каши-малаши?

– Нет, – покачал Путин головой. – Мне бы гусятинки!

Но при этих словах болото так забулькало и забурбулило, что он в ужасе отступил на шаг:

– Да ладно, ладно, не потчуй! Объясни мне лучше, да попонятнее: ты, часом, не олигарх?

Кикимора испуганно замерла и тут же зачастила с утроенной яростью:

– Я олигарх? Это я олигарх? Да я весь кикиморский конгресс на тебя напущу! Да ты мне за антикикиморские настроения... Да в тебя ни один инвестор не вложит... Да я вообще... ты знаешь, я кто?

– Да я этого от тебя и добиваюсь битый час! – воскликнул Путин. – Кто ты есть-то? Слыхивал я, что под мостами они самые и водятся... олигархи-то!

– Под мостами-и-и? – взвизгнула кикимора, и страшное Эхо Москвы подхватило ее вопль. – Не-ет, дружок, не выйдет! Олигархи – они толстые, вот! И вообще: на тебе дурман-траву, она тебя ужо выведет куда надо!

Только нюхнул Путин дурман-травы из-под моста, как ноги сами понесли его неведомо куда, и очнулся он только на лесной полянке, посреди которой стоял кованый ларец.

«Эва нечисти-то в моих лесах! – задумался Путин. – Что ж они меня все друг к другу перепасовывают? И никто про олигарха толком не скажет... Круглый, толстый...».

– Может, ты самый олигарх и есть? – спросил он катившегося мимо ежа, но еж только фыркнул, кивнул на ларец и побежал дальше – верно, к ежихе.

Путин, с детства страдавший заниженным чувством опасности, подошел к ларцу и бесстрашно откинул крышку:

– Эй, кто тут есть? Олигархов не водится?

И тотчас же прянули ему навстречу двое ладных молодцев, только отчего-то все черные, ровно арапы.

– Что – прикажешь – новый – хозяин? – гаркнули они, синхронно отдавая честь.

– Э, э! – осадил Путин не в меру ретивых слуг. – Вы кто будете?

– Мы братья Черные, – отвечали двое из ларца. – Одинаковы с лица. То есть мы только с виду черные. Внутри мы белые, пушистые.

– То-то я и гляжу, – пробурчал Путин, колупая ногтем ларец. – Алюминием оковано... Ненадежный материал!

– Базовый элемент российской экономики, – непонятно ответили братья. – Если б не Дерипаска – и теперь весь наш был бы...

– Так, может, вы олигархи? – с надеждой спросил Путин. – Я б вас посадил ненадолго, вам же не привыкать, сидючи в ларце-то...

– Ты что, ты что! – хором заорали братья Черные, одинаковы с лица. – Да разве олигархи черные бывают? Они эти, как их... Они желтые! – ляпнули братья первый пришедший в голову цвет.

Путин задумался.

– А кто они такие, на самом-то деле? – обратился он наконец к новым приятелям.

– А ты не изволь беспокоиться, мы тебя сейчас прямо к самому главному олигарху и доставим! – крикнули братаны, подхватили сопротивляющегося президента на руки и ринулись в чащу. Следом сам собою, юрко повиливая меж стволов и кочек, пополз ларец.

Ветки царапали лицо президента и хлестали братьев, которые знай покрякивали. Путин перевел дух только перед просторной двухэтажной избой, на вершине которой было написано «Интеррос», а понизу – «Норникель». Эти заклинания были посложнее Сибнефти, и только набрал Путин воздуху, чтобы их произнести, как дверь открылась сама собой, и перед ним выросли другие двое – один с желтой, даже скорее рыжей головой, а другой – совсем нормальный с виду, только с костяною ногой.

– Олигарх! – радостно крикнул Путин, тыча пальцем в желтоголового. – И по цвету совпадаешь!

– Я-то? – печально усмехнулся рыжеватый. – Впрочем, меня как только не называли... И кровопийца я был, и вурдалак, и упырь...

– А чего у этого нога костяная? – подозрительно спросил Путин, переключая внимание на второго, как его учили в разведке.

Второй стыдливо задвинул костяную ногу за косяк.

– Да не стыдись, Потаня, – устало сказал рыжий. – С фирмой «НОГА» у нас все чисто. Проходи, путник, гостем будешь. Мы тебе не враги. Чай, намаялся в пути-то?

– Намаялся я или нет – то мое дело, – хмуро отрезал Путин. – Вы мне лучше сказывайте, олигархи вы или нет. И какие они вообще из себя, олигархи эти.

– Да ты на кого прешь-то! – ожил вдруг Потаня с костяной ногой. – Мы ведь тебя сами, своими руками на трон посадили!

– Меня? – осклабился Путин. – Меня народ избрал! Я могу очень даже запросто у тебя твой «Норникель» отобрать, и ничего мне за это не будет! Законно ты себе такие хоромы в густом лесу отгрохал? Отвечай – законно или нет?

– Не дам! – Потаня уперся костяной ногой в дверь, другой – в окно.

– Успокойся, – кивнул рыжий. – Наш президент шутит. Это так, для виду... Так чего ты хочешь, мил дружок? Олигархов тебе? Олигархов здесь нет. Мы люди государевы, вот хоть прежнего царя спроси. Если б не мы, не видать бы ему второго царствования, – рыжий покосился на стоящую в углу коробку из-под непонятной импортной оргтехники. – Олигархи – они, брат, такие... как бы пояснить-то тебе? В общем, они с хвостом.

– С хвосто-ом... – протянул Путин. – Круглые, желтые, с хвостом... Не встречал я таких!

– Еще встретишь, – успокаивающе кивнул рыжий. – На вот тебе золотое яблочко на серебряном блюдечке. Оно тебе дорогу покажет к самому что ни на есть распроолигарху.

– Спасибо, золотая ты голова! – воскликнул Путин и устремился вслед за яблочком. Яблочко катилось по блюдечку, рисуя страшный терем под тройною охраной и одновременно указывая путь к нему. Тропа кружила и петляла.

Путин продирался к страшному олигархическому дворцу не менее часа, покуда не уперся в толстую дубовую стену без признаков двери. Путин стал вспоминать все известные ему противоолигархические заклинания.

– АвтоВАЗ! – крикнул он. – ЛогоВАЗ! ОРТ!

Стена молчала, только змеи шуршали под вековыми елями с той стороны забора.

– БАБ! – завопил Путин. – Андава!

Стена безмолвствовала.

– Я от Тани и Вали! – догадался наконец Путин. Раздался скрип, похожий на старческий смех, и взгляду Путина предстал дворец. Тем же паролем открылась и дворцовая дверь, и в зале приемов взору Путина открылся Кощей, чахнущий над златом. Ему прислуживал бурый волк с горящими глазами. Путин узнал его – по субботам этот волк вел аналитическую программу на любимом канале президента.

– Чем обязан? – прохрипел Кощей, перебирая дукаты.

– Здорово, коллега, – осторожно начал Путин, памятуя о царском чине собеседника. – Дело до тебя. Сказывают, ты олигарх.

– Ой, вейзмир, не смешите меня, – залился Кощей дробным старческим смешком. – И вы имеете сказать на эти жалкие дублоны, что это олигархия? Это тьфу и одно огорчение, вот что я вам скажу! Я таки каждый раз, когда хочу сундук свой отпереть, смотрю и думаю: это же слезы, горькие слезы! Нашел олигарха... Я шлимазл, а не олигарх! Какой олигарх может получиться из человека, смерть которого в яйце?

– И где же это яйцо? – экивоками, как учили в разведке, поинтересовался Путин.

– Эхе-хе! – погрозил Кощей скрюченным пальцем. – Все хотят обхитрить Бориса Абрамовича! Каждый хочет узнать, где у Бориса Абрамовича яйцо! Нет, дружок, яйцо это в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук в Горках-девять, и ключ от него на груди у Тани! Так что с яйцом придется подождать.

– Но, может, ты мне сдашь хоть одного олигарха, чтобы я мог его посадить? – дипломатично спросил Путин. – Тебя я не трону, Бог с тобою, на тебе весь лес держится. Но скажи ты мне, кого б мне посадить, чтобы это был чистый олигарх собою – круглый, толстый, желтый и с хвостом?

– С хвостом, говоришь? – тонко улыбнулся Кощей. – Эту ситуацию мы сейчас разрулим... Если подумать, таки все можно разрулить, но для этого надо шевелить вот тут, – он стукнул себя по лбу костлявым пальцем, – очень шевелить вот тут...

Воцарилось почтительное молчание. Через минуту Кощея осенило.

– Эврика! – воскликнул он. – Сережа! Принеси мне, милый, репу!

Волк метнулся в погреб, и в ту же секунду перед обалдевшим Путиным оказался поднос, а на нем – маленькая, круглая, желтая репка с зеленым хвостом.

– Вот ее, милый, ты и посади, – ласково сказал Кощей. – Это лучшее вложение. Она скоро такая вырастет – утомишься тащить!

– Гениально! – выдохнул Путин. – Побегу я! – И ринулся к дверям, поставив путеводное яблочко на блюдечко, но Кощей остановил его жестом.

– В твои хоромы от меня прямая дорога, – проскрипел он. – Через погреб. А яблочко ты таки давай сюда. Я хоть яблок и не люблю, а все-таки оно золотое. И блюдечко, да, и блюдечко...

– Это государева собственность! – попытался возразить Путин.

– А за консалтинг мне разве не причитается? – хитро прищурился Кощей. – Если б не моя репка, ты бы долго еще по лесам-то шлялся...

Путин тяжело вздохнул и протянул яблочко с блюдечком. Верный волк провел его в погреб, лапой указал на какую-то дыру – и Путин, нырнув в нее, очнулся уже на Красной площади.

Тут же со всех сторон набежали телохранители и челядь:

– Где ж ты пропадал, друг милый, и чего теперь от нас потребуешь?

– Нигде не пропадал, – пожал плечами Путин. – На секунду отъехать нельзя, вы уж на уши встаете. Когда я научу народ жить самостоятельно?.. Ну да ладно. Займитесь-ка вы, ребята, делом: вскопайте на Красной площади, на самом Лобном месте, небольшую грядку...

На праздник торжественной посадки олигарха со всей Москвы и окрестных лесов сбежались толпы народу. Снова развернули многоцветные флаги, расстелили скатерти-самобранки, выпили на радостях – ждали чуда.

Путин вышел к народу суровый, сдержанный, в новых лаптях.

– Здравствуйте, братцы! – крикнул он бодро. – Вот он самый олигарх и есть! – И показал толпе репку.

Площадь замерла.

– К посадке репы стоять смирно! – рявкнул командир роты кремлевских курсантов, и рота взяла на караул. Путин своими руками вырыл в земле ямку и бережно опустил туда репку.

Грянул артиллерийский салют.

Олигархи Березовский, Потанин, Абрамович, Гусинский и прочая лесная нечисть радостно переглянулись.

– Умный, черт! – умилился Потанин.

– Это все я его научил, – усмехнулся Березовский.

Народ на площади ликовал.

– Мы будем жить теперь по-новому! – провозгласил Путин.

Посаженный олигарх приподнял ботву, словно подтверждая слова нового президента.

И выросла репка большая-пребольшая. Жучки из «Новой газеты» и дедки из «Общей газеты» пытались, конечно, ее вытаскивать... Но это так, скорее для виду. Ведь если бы ее вытащили – пришлось бы сажать что-то другое. А оно кому-нибудь надо?

Вот так-то, наши маленькие друзья.