Королева Лебедь. Литовские народные сказки.

Две плясуньи.

Были у одной вдовы дочь и падчерица. Падчерицу она не терпела, только и думала, как бы ее со свету сжить. А падчерица, как назло, и красивее, и умнее родной дочери была, за это люди и любили ее больше.

Однажды мачеха прогнала падчерицу ночевать в овин, а там всякая нечисть водилась. Выгнала ее и думает: «Захворает с перепугу, да и помрет. Вот хозяйство доченьке и достанется».

Делать нечего. Пошла падчерица спать в овин.

Улеглась она на куче кострики, о своей горькой доле думает. Вдруг в полночь слышит шум-звон — будто свадебный поезд прибыл. Вваливается к ней целая орава. В овине светло стало, музыканты заиграли. А были это черти. Подходят к девушке и говорят:

— Вставай, девица, плясать будем.

— Да я за день наработалась, еле ноги волочу. Какие тут пляски, — отказывается падчерица.

— Ничего, мы тебя расшевелим, — пищат черти.

— Да я неумытая, или не видите — на кострике лежу. Умыться мне бы, а воды-то нету.

Приносят черти воды. Стала падчерица умываться, а мыла и нет. Говорит она:

— Воды-то принесли, да мыла нет.

Приносят черти всякого мыла душистого.

— Утереться надо, да полотенца нет.

Приносят черти полотенце и торопят:

— Утирайся поскорее да пойдем плясать.

— Надо волосы расчесать, да гребня нету.

Принесли черти гребень. Причесывается падчерица, не торопится.

— Нечем волосы помаслить.

Принесли черти дорогого масла. Причесалась девица честь честью и говорит:

— Юбки хорошей нету.

Принесли черти юбку — клетчатую, нарядную, всеми цветами отливает.

— Кофты подходящей нету.

Принесли черти кофту — рукава расшитые, в сборку.

— И чулок нету.

Принесли черти чулки и торопят:

— Одевайся поскорее да пойдем плясать.

— Да у меня и сапожек нету.

Принесли черти сапожки — блестят, словно зеркало, да со скрипом.

— Да и ожерелья у меня нету.

Принесли черти ожерелье — желтое, как липовый мед.

— Колечек у меня нету.

Приносят черти дорогие перстни. Как надела их падчерица — так и заискрились.

— И без запястьев не могу.

Принесли черти и запястья.

Так падчерица все просила и просила нарядов и украшений. И все порознь. А черти знай таскают, пыхтят, охают, отдуваются.

Так, не спеша, наряжалась падчерица, покуда петух не запел.

Засуетились, загалдели черти — и нет их. Осталась падчерица одна с ворохом приданого. Улеглась она и уснула.

Наутро входит она в избу, а мачеха так и обомлела: стоит перед ней падчерица, словно королевна: разряженная, в ожерельях, все на ней сверкает, все шуршит.

— С чего это ты так разбогатела? — спрашивает ее мачеха.

Рассказала ей падчерица все, как было.

Вечером говорит мачеха:

— Нынче ночью ты, доченька, в овин спать пойдешь.

А падчерице приказала в избе ложиться.

Ладно, легла падчерица в избе, а родная дочь в овин пошла. Лежит на кострике, сама о нарядах, о дорогих перстнях думает. В полночь слышит шум, звон — будто свадебный поезд прибыл. Вваливается к ней целая орава. В овине светло стало, музыканты заиграли. Обступили черти дочь и говорят:

— Ого, да тут девица! Ну-ка вставай, плясать пойдем.

Дочка и говорит им:

— А мне и мыться, и волосы расчесать нечем, ни юбки у меня нету, ни кофты, ни сапожек, ни ожерелья, ни колец, ни запястьев…

Все сразу и сказала. Черти тотчас притащили ей все, что ни просила, нарядили ее, плясать заставили.

Пляшет мачехина дочь. Она одна, а чертей много. То один ведет плясать, то другой, то третий — и так подряд, без передышки.

Наутро входит мачеха в овин, видит — лежит ее дочка на кострике, не дышит. Наплясалась.