Королева Лебедь. Литовские народные сказки.

Три брата.

Было в одной семье двое умных братьев, а третий дурак. Вздумали они однажды по белу свету постранствовать, счастья поискать. Умные одной дорогой пошли, а дурак по другой отправился. Только отошли умные братья — слышат, зовет их дурак:

— Эй, братья! Подите сюда, поглядите, что я нашел!

Говорят умные братья:

— Пойти, что ли, поглядеть. Может, дурак и путное что нашел.

Подошли к нему и спрашивают:

— Ну, что ты нашел?

А тот зуб от старой бороны показывает и говорит:

— Видали, братцы, какой у меня вертел? Будет на чем лося жарить!

Плюнули братья и говорят:

— Дурак дураком и останется. Лося и в помине нет, а он зубом от бороны тешится. — Плюнули и пошли своей дорогой.

Только они отошли, а дурак опять зовет:

— Братцы, эй, братцы! Подите сюда, что я еще нашел!

Советуются братья: идти или не идти. Наконец решили:

— Пойдем, что ли, поглядим. Авось, дурак и взаправду что путное нашел.

Подошли братья, глядь — стоит дурак перед сухой ивой. Спрашивают они:

— Чего ты орешь? Говори, что нашел.

— Глядите, братцы, какое дерево сухое! Будет чем костер развести, лося жарить!

Говорят братья:

— С дураком только свяжись: лося и в помине нет, а он знай орет…

Повернулись и пошли своей дорогой, а дурак своей. Только успели отойти братья, дурак кличет опять их:

— Эй, братцы, сюда идите! Поглядите, что я нашел!

Умные братья и слушать не хотят, а дурак все кричит, не унимается.

— Что он кричит и кричит? Пойдем взглянем, вдруг, и вправду, что путное нашел.

Подошли и спрашивают:

— А теперь что?

Отвечает дурак:

— Глядите — лось!

Убили они лося, приволокли сухую иву, вертел принесли, только вот огня нет. Глядь — впереди огонь горит, дым от костра валит. Пошел туда старший брат, а у костра сморщенный старичок сидит. Брат и просит:

— Дедушка, дай огонька.

Отвечает старик:

— Скажешь сказку, чтобы ни единого слова правды не было, дам огня, а не скажешь — ремень из спины выкрою.

Старший брат и так и сяк врет, а ничего не выходит. Выкроил старик у него ремень из спины, ушел брат ни с чем.

Тогда средний брат пошел. А старик опять свое:

— Скажешь сказку, чтобы ни единого слова правды не было — дам огня, а не скажешь — ремень из спины выкрою.

Плетет-плетет другой брат, а ничего не выходит. И у этого старик ремень из спины выкроил. Теперь пошел за огнем дурак, а старик все свое твердит:

— Скажешь сказку, чтобы ни единого слова правды не было — дам огня, а не скажешь — ремень из спины выкрою.

Отвечает дурак:

— Я-то расскажу, только чур уговор: как скажешь «врешь», два ремня у тебя из спины выкрою.

Согласился старик.

Вот дурак и стал рассказывать:

— Раз иду я лесом и вижу дупло. Подошел ближе, заглянул, а там полно дятлов. Я в дупло забрался, всех дятлов перебил, общипал, выпотрошил, костер разжег, опалил дятлов, поджарил и съел. Стал из дупла вылезать, а вылезти не могу. Сходил домой за топором, сделал лаз пошире и вылез. Пошел опять лесом, слышу — гремит, трещит, свистит — прямо на меня что-то несется. Вижу — девять косуль на одной ножке скачут. Я по ножке хвать! — ножка чик! — и переломилась. Я косулям головы свернул, ободрал их, дальше пошел. Иду-иду лесом, вдруг как завоет, зазвенит, заревет, засвистит! Гляжу — девять волков одну пчелу дерут. Я волков разогнал, пчелу поймал, с собой взял. Покуда шел, пчела мне меду нанесла — целых девять козьих шкур. Шел я, шел и подошел к речке. Пошел по мостику и провалился. Семь шкур в воду упали, мед и растаял. Что тут делать! Жалко сладкую водицу оставлять, а хлебать нечем. Подумал я, подумал, да и снял с головы череп. Как принялся я сладкую водицу хлебать, как принялся! Хлебал-хлебал, покуда сладкая шла, и пошел дальше. Иду-иду, а люди надо мной смеются. Спрашиваю, чего это они надо мной потешаются. А они и говорят: «Гляди, у тебя черепа на голове нет». Схватился я за голову — все пальцы в мозгу и увязли. Плюнул я и пошел обратно. Взял свой череп, нахлобучил на голову и пошел. Остались у меня только три шкуры с медом, а в остальных семи — один воск. Я из того воска лошадку вылепил и поехал верхом. Подъехал к корчме, лошадку привязать не к чему. Отломил ивовую ветку, в землю воткнул, лошадку привязал. Вошел в корчму, а там — ни души. Я назад к лошадке, глядь, ива моя — уж до самого неба выросла. Принялся я на эту иву лезть, лез-лез, на самое небо влез. Тут же три шкуры с медом господу богу отдал. А господь бог мне семь коров подарил. Подогнал я их к той дыре, в которую на небо влез, глядь — а моя лошадка с ивой далеко в сторону отошла. Вот и думаю я, как мне быть. Погнал всех коров к святому Петру и сменял их на пять мешков мякины. Как примусь я из этой мякины веревку вить, вил-вил, да и свил. Забил в небо кол, привязал веревку и стал спускаться. Спускался-спускался, веревки не хватило, я и повис на ней. А тут ехали парни в ночное и подо мной костер развели. Ветром из костра искру занесло, у меня во лбу выгорело дупло. Тут прилетел рой пчел и в дупле сметался, стали мед носить. Носили мед, носили, покуда не отяжелел я. Веревка не выдержала, оборвалась и упал я в пекло.

Старик и спрашивает:

— Что же ты в пекле увидел?

Дурак отвечает:

— Гляжу — мой отец на твоем отце верхом скачет.

Старик как закричит:

— Врешь! Быть того не могло!

Тут дурак схватил его, выкроил из спины два ремня, взял огня и к братьям вернулся. Изжарили они лося и наелись.