Королева Лебедь. Литовские народные сказки.

Как поссорились было старики.

Была у старика со старухой коровушка Пеструха. Как-то раз обедали они, а коровушка стояла у отворенного окошка и жвачку жевала. Показал старик старухе на коровушку да в шутку и скажи:

— Глянь, баба, коровушка-то тебя передразнивает.

Старуха осерчала и хлоп корову ложкой по лбу. Кувыркнулась та вверх тормашками и окочурилась. Рассердился старик на старуху, дал ей посошок с сумой и выгнал из дому.

Заплакала старуха и ушла. Побродила-побродила по людям и нигде не нашла места голову приклонить. Под вечер доковыляла она до леса. В глухой чаще попался ей беленький домик, в котором жила коза. А домик тот был не простой: стены из сыра, крыша из блинов, печка из масла. Вошла старушка в домик.

— Здравствуй, милая козочка, — говорит. — Весь день я проходила, а нигде места не нашла голову приклонить. Может, ты, козочка, примешь меня под свою крышу хоть на одну ночку.

— Милости просим, бабушка, места хватит, — и приняла козочка старушку.

Поутру козочка и говорит:

— Я пойду в лес, а ты, бабушка, постереги мой домик, покуда не вернусь.

— Ладно, постерегу, — согласилась старушка.

Нечего ей было делать, она прилегла на минутку. А как прилегла, сразу и заснула. Слышит старушка сквозь сон — кто-то скребется. Проснулась и видит — три козули домик грызут. Уж целый угол отъели, насквозь все видать. Испугалась старушка, скорехонько оделась, отломила кусок сыру от угла, прихватила маслица от печки и припустилась бежать.

Пришла домой, тайком от старика влезла на чердак, забралась в угол и сидит.

Старик повесил в сенях котелок и стал варить ужин. Старушка отщипнула кусочек масла и плюх в котелок. «Киш, окаянные, котелок мне загадите!» — выругал старик куриц, что на чердаке сидели. А старушка подождала немного и опять кинула в котелок кусочек масла. «Киш, сквернавки!» — опять выругал старик куриц. Старушка в третий раз кинула кусочек масла. Старик вышел из терпения, схватил палку и полез на чердак, приговаривая: «Вот как задам, как задам этим курицам, не будут они кидаться чем не следует!» Влез, глядит — а это старуха сидит, скорчившись, и дрожит в уголке. Пожалел старик старуху, повел ее в избу горячий ужин есть, и снова они зажили припеваючи.