Русская драматургия XVIII – XIX вв.
Выход второй.
Арбенин и прочие.
Арбенин Входит, кланяется, подходя к столу, потом делает некоторые знаки и отходит с Казариным.
Арбенин.
Ну что, уж ты не мечешь?.. а, Казарин?
Казарин.
Смотрю, брат, на других.
А ты, любезнейший, женат, богат, – стал барин.
И позабыл товарищей своих!
Арбенин.
Да, я давно уж не был с вами.
Казарин.
Делами занят все?
Арбенин.
Любовью… не делами.
Казарин.
С женой по балам.
Арбенин.
Нет.
Казарин.
Играешь?
Арбенин.
Нет… утих!
Но здесь есть новые. Кто этот франтик?
Казарин.
Шприх!
Адам Петрович!.. Я вас познакомлю разом.
Шпри Х подходит и кланяется.
Вот здесь приятель мой, рекомендую вам,
Арбенин.
Шприх.
Я вас знаю.
Арбенин.
Помнится, что нам
Встречаться не случалось.
Шприх.
По рассказам.
И столько я о вас слыхал того-сего,
Что познакомиться давным-давно желаю.
Арбенин.
Про вас я не слыхал, к несчастью, ничего.
Но многое от вас, конечно, я узнаю.
Раскланиваются опять. Шприх, скорчив кислую мину, уходит.
Он мне не нравится… Видал я много рож,
А этакой не выдумать нарочно;
Улыбка злобная, глаза… стеклярус точно,
Взглянуть – не человек, – а с чертом не похож.
Казарин.
Эх, братец мой – что вид наружный?
Пусть будет хоть сам черт!.. да человек он нужный,
Лишь адресуйся – одолжит.
Какой он нации, сказать не знаю смело:
На всех языках говорит,
Верней всего, что жид.
Со всеми он знаком, везде ему есть дело,
Все помнит, знает все, в заботе целый век,
Был бит не раз, с безбожником – безбожник,
С святошей – езуит, меж нами – злой картежник,
А с честными людьми – пречестный человек.
Короче, ты его полюбишь, я уверен.
Арбенин.
Портрет хорош, – оригинал-то скверен!
Ну, а вон тот высокий и в усах,
И нарумяненный вдобавок?
Конечно, житель модных лавок,
Любезник отставной и был в чужих краях?
Конечно, он герой не в деле
И мастерски стреляет в цель?
Казарин.
Почти… он из полка был выгнан за дуэль
Или за то, что не был на дуэли.
Боялся быть убийцей – да и мать
К тому ж строга, – потом, лет через пять
Был вызван он опять
И тут дрался уж в самом деле.
Арбенин.
А этот маленький каков?
Растрепанный, с улыбкой откровенной,
С крестом и табакеркою?..
Казарин.
Трущов…
О, малый он неоцененный:
Семь лет он в Грузии служил,
Иль послан был с каким-то генералом,
Из-за угла кого-то там хватил,
Пять лет сидел он под началом
И крест на шею получил.
Арбенин.
Да вы разборчивы на новые знакомства!
Игроки.
(Кричат).
Казарин, Афанасий Павлович, сюда!
Казарин.
Иду.
(С притворным участием.).
Пример ужасный вероломства!
Ха, ха, ха, ха!
1-Й понтер.
Скорей.
Казарин.
Какая там беда?
Живой разговор между игроками, потом успокаиваются. Арбенин замечает князя Звездича и подходит.
Арбенин.
Князь, как вы здесь? ужель не в первый раз?
Князь.
(Недовольно).
Я то же самое хотел спросить у вас.
Арбенин.
Я ваш ответ предупрежду, пожалуй:
Я здесь давно знаком; и часто здесь, бывало,
Смотрел с волнением немым,
Как колесо вертелось счастья.
Один был вознесен, другой раздавлен им,
Я не завидовал, но и не знал участья:
Видал я много юношей, надежд
И чувства полных, счастливых невежд
В науке жизни… пламенных душою,
Которых прежде цель была одна любовь…
Они погибли быстро предо мною,
И вот мне суждено увидеть это вновь.
Князь.
(С чувством берет его за руку).
Я проигрался.
Арбенин.
Вижу. Что ж? топиться!..
Князь.
О! я в отчаянье.
Арбенин.
Два средства только есть:
Дать клятву за игру вовеки не садиться
Или опять сейчас же сесть.
Но чтобы здесь выигрывать решиться,
Вам надо кинуть все: родных, друзей и честь,
Вам надо испытать, ощупать беспристрастно
Свои способности и душу: по частям
Их разобрать; привыкнуть ясно
Читать на лицах чуть знакомых вам
Все побужденья мысли; годы
Употребить на упражненье рук,
Все презирать: закон людей, закон природы.
День думать, ночь играть, от мук не знать свободы,
И чтоб никто не понял ваших мук.
Не трепетать, когда близ вас искусством равный,
Удачи каждый миг постыдный ждать конец
И не краснеть, когда вам скажут явно:
«Подлец!»
Молчание. Князь едва его слушал и был в волнении.
Князь.
Не знаю, как мне быть, что делать?
Арбенин.
Что хотите.
Князь.
Быть может, счастие…
Арбенин.
О, счастия здесь нет!
Князь.
Я всё ведь проиграл!.. Ах, дайте мне совет.
Арбенин.
Советов не даю.
Князь.
Ну, сяду…
Арбенин.
(Вдруг берет его за руку).
Погодите.
Я сяду вместо вас. Вы молоды, – я был
Неопытен когда-то и моложе,
Как вы, заносчив, опрометчив тоже,
И если б… (останавливается) кто-нибудь меня
Остановил…
То…
(Смотрит на него пристально.).
(Переменив тон.).
Дайте мне на счастье руку смело,
А остальное уж не ваше дело!
(Подходит к столу; ему дают место.).
Не откажите инвалиду;
Хочу я испытать, что скажет мне судьба
И даст ли нынешним поклонникам в обиду
Она старинного раба!
Казарин.
Не вытерпел… зажглося ретивое.
(Тихо.).
Ну, не ударься в грязь лицом
И докажи им, что такое
Возиться с прежним игроком.
Игроки.
Извольте, вам и книги в руки, – вы хозяин,
Мы гости.
1-Й понтер.
(На ухо второму).
Берегись – имей теперь глаза!..
Не по нутру мне этот Ванька Каин,
И притузит он моего туза.
Игра начинается; все толпятся вокруг стола, иногда разные возгласы, в продолжение следующего разговора многие мрачно отходят от стола. Шприх отводит на авансцену Казарина.
Шприх.
(Лукаво).
Столпились в кучку все, кажись, нашла гроза.
Казарин.
Задаст он им на месяц страху!
Шприх.
Видно,
Что мастер.
Казарин.
Был.
Шприх.
Был? А теперь…
Казарин.
Теперь?
Женился и богат, стал человек солидный,
Глядит ягненочком, – а право, тот же зверь…
Мне скажут: можно отучиться,
Натуру победить. Дурак, кто говорит;
Пусть ангелом и притворится,
Да черт-то все в душе сидит.
И ты, мой друг,
(Ударив по плечу).
Хоть перед ним ребенок,
А и в тебе сидит чертенок.
Два игрока В живом разговоре подходят.
1-Й игрок.
Я говорил тебе.
2-Й игрок.
Что делать, брат,
Нашла коса на камень, видно.
Я ль не хитрил, – нет, всех как на подряд.
Подумать стыдно…
Казарин.
(Подходит).
Что, господа, иль не под силу? а?
1-Й игрок.
Арбенин ваш мастак.
Казарин.
И, что вы, господа!
Волнение у стола между игроками.
3-Й понтер.
Да этак он загнет, пожалуй, тысяч на сто.
4-Й понтер.
(В сторону).
Обрежется…
5-Й понтер.
Посмотрим.
Арбенин.
(Встает).
Баста.
Берет золото и отходит, другие остаются у стола; Казарин и Шприх также у стола. Арбенин молча берет за руку князя и отдает ему деньги; Арбенин бледен.
Князь.
Ах, никогда мне это не забыть…
Вы жизнь мою спасли…
Арбенин.
И деньги ваши тоже.
(Горько.).
А право, трудно разрешить,
Которое из этих двух дороже.
Князь.
Большую жертву вы мне сделали.
Арбенин.
Ничуть.
Я рад был случаю, чтоб кровь привесть
В волненье,
Тревогою опять наполнить ум и грудь;
Я сел играть – как вы пошли бы на сраженье.
Князь.
Но проиграться вы могли.
Арбенин.
Я… нет!.. те дни блаженные прошли.
Я вижу все насквозь… все тонкости их знаю,
И вот зачем я нынче не играю.
Князь.
Вы избегаете признательность мою.
Арбенин.
По чести вам сказать, ее я не терплю.
Ни в чем и никому я не был в жизнь обязан,
И если я кому платил добром,
То все не потому, что был к нему привязан;
А – просто – видел пользу в том.
Князь.
Я вам не верю.
Арбенин.
Кто велит вам верить!
Я к этому привык с давнишних пор.
И если бы не лень, то стал бы лицемерить…
Но кончим этот разговор…
(Помолчав.).
Рассеяться б и вам и мне не худо.
Ведь нынче праздники и, верно, маскерад
У Энгельгардта…
Князь.
Да.
Арбенин.
Поедемте?
Князь.
Я рад.
Арбенин.
(В сторону).
В толпе я отдохну.
Князь.
Там женщины есть… чудо…
И даже там бывают, говорят…
Арбенин.
Пусть говорят, а нам какое дело?
Под маской все чины равны,
У маски ни души, ни званья нет, – есть тело.
И если маскою черты утаены,
То маску с чувств снимают смело.
