Русская драматургия XVIII – XIX вв.

Оставимте мы эти пренья, Перед Молчалиным не прав я, виноват; Быть может, он не то, что три года назад: Есть на земле такие превращенья Правлений, климатов, и нравов, и умов; Есть люди важные, слыли за дураков: Иной по армии, иной плохим поэтом, Иной… Боюсь назвать, но признаны всем светом, Особенно в последние года, Что стали умны хоть куда. Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый, Но есть ли в нем та страсть? то чувство? Пылкость та? Чтоб, кроме вас, ему мир целый Казался прах и суета? Чтоб сердца каждое биенье Любовью ускорялось к вам? Чтоб мыслям были всем и всем его делам Душою – вы, вам угожденье?.. Сам это чувствую, сказать я не могу; Но что теперь во мне кипит, волнует, бесит, Не пожелал бы я и личному врагу. А он?.. смолчит и голову повесит. Конечно, смирен, все такие не резвы́; Бог знает, в нем какая тайна скрыта; Бог знает, за него что выдумали вы, Чем голова его ввек не была набита. Быть может, качеств ваших тьму, Любуясь им, вы придали ему; Не грешен он ни в чем, вы во сто раз грешнее. Нет! Нет! пускай умен, час от часу умнее, Но вас он стоит ли? вот вам один вопрос. Чтоб равнодушнее мне понести утрату, Как человеку вы, который с вами взрос, Как другу вашему, как брату, Мне дайте убедиться в том; Потом От сумасшествия могу я остеречься; Пущусь подалее простыть, охолодеть, Не думать о любви, но буду я уметь Теряться пó свету, забыться и развлечься.