Русская драматургия XVIII – XIX вв.
Выход третий.
Арбенин и Нина.
Нина Входит на цыпочках и целует его в лоб сзади.
Арбенин.
Ах, здравствуй, Нина… наконец!
Давно пора.
Нина.
Неужели так поздно?
Арбенин.
Я жду тебя уж целый час.
Нина.
Серьезно?
Ах, как ты мил.
Арбенин.
А думаешь… глупец?..
Он ждет себе… а я…
Нина.
Ах, мой Творец!..
Да ты всегда не в духе, смотришь грозно,
И на тебя ничем не угодишь.
Скучаешь ты со мною розно,
А встретимся, ворчишь!..
Скажи мне просто: Нина,
Кинь свет, я буду жить с тобой
И для тебя; зачем другой мужчина,
Какой-нибудь бездушный и пустой,
Бульварный франт, затянутый в корсете,
С утра до вечера тебя встречает в свете,
А я лишь час какой-нибудь на дню
Могу сказать тебе два слова?
Скажи мне это… я готова,
В деревне молодость свою я схороню,
Оставлю балы, пышность, моду
И эту скучную свободу.
Скажи лишь просто мне, как другу… Но к чему
Меня воображение умчало…
Положим, ты меня и любишь, но так мало,
Что даже не ревнуешь ни к кому!
Арбенин.
(Улыбаясь).
Как быть? Я жить привык беспечно,
И ревновать смешно…
Нина.
Конечно.
Арбенин.
Ты сердишься?
Нина.
Нет, я благодарю.
Арбенин.
Ты опечалилась.
Нина.
Я только говорю,
Что ты меня не любишь.
Арбенин.
Нина?
Нина.
Что вы?
Арбенин.
Послушай… нас одной судьбы оковы
Связали навсегда… ошибкой, может быть;
Не мне и не тебе судить.
(Привлекает к себе на колени и целует.).
Ты молода летами и душою,
В огромной книге жизни ты прочла
Один заглавный лист, и пред тобою
Открыто море счастия и зла.
Иди любой дорогой,
Надейся и мечтай – вдали надежды много,
А в прошлом жизнь твоя бела!
Ни сердца своего, ни моего не зная,
Ты отдалася мне – и любишь, верю я,
Но безотчетно, чувствами играя,
И резвясь, как дитя.
Но я люблю иначе: я все видел,
Все перечувствовал, все понял, все узнал,
Любил я часто, чаще ненавидел,
И более всего страдал!
Сначала все хотел, потом все презирал я,
То сам себя не понимал я,
То мир меня не понимал.
На жизни я своей узнал печать проклятья
И холодно закрыл объятья
Для чувств и счастия земли…
Так годы многие прошли.
О днях, отравленных волненьем
Порочной юности моей,
С каким глубоким отвращеньем
Я мыслю на груди твоей.
Так, прежде я тебе цены не знал, несчастный!
Но скоро черствая кора
С моей души слетела, мир прекрасный
Моим глазам открылся не напрасно,
И я воскрес для жизни и добра.
Но иногда опять какой-то дух враждебный
Меня уносит в бурю прежних дней,
Стирает с памяти моей
Твой светлый взор и голос твой волшебный.
В борьбе с собой, под грузом тяжких дум,
Я молчалив, суров, угрюм.
Боюся осквернить тебя прикосновеньем,
Боюсь, чтобы тебя не испугал ни стон,
Ни звук, исторгнутый мученьем,
Тогда ты говоришь: меня не любит он!
Она ласково смотрит на него и проводит рукой по волосам.
Нина.
Ты странный человек!.. когда красноречиво
Ты про любовь свою рассказываешь мне,
И голова твоя в огне,
И мысль твоя в глазах сияет живо,
Тогда всему я верю без труда;
Но часто…
Арбенин.
Часто?..
Нина.
Нет, но иногда!..
Арбенин.
Я сердцем слишком стар, ты слишком молода,
Но чувствовать могли б мы ровно.
И помнится, в твои года
Всему я верил безусловно.
Нина.
Опять ты недоволен… Боже мой!
Арбенин.
О нет… я счастлив, счастлив… я жестокой,
Безумный клеветник; далеко,
Далеко от толпы завистливой и злой,
Я счастлив… я с тобой!
Оставим прежнее! забвенье
Тяжелой, черной старине!
Я вижу, что Творец тебя в вознагражденье
С своих Небес послал ко мне.
(Целует ее руки и вдруг на одной не видит браслета, останавливается и бледнеет.).
Нина.
Ты побледнел, дрожишь… о Боже!
Арбенин.
(Вскакивает).
Я? ничего! где твой другой браслет?
Нина.
Потерян.
Арбенин.
А! потерян.
Нина.
Что же?
Беды великой в этом нет.
Он двадцати пяти рублей, конечно, не дороже.
Арбенин.
(Про себя).
Потерян… Отчего я этим так смущен,
Какое странное мне шепчет подозренье!
Ужель то было только сон,
А это пробужденье!..
Нина.
Тебя понять я, право, не могу.
Арбенин.
(Пронзительно на нее смотрит, сложив руки).
Браслет потерян?..
Нина.
(Обидясь).
Нет, я лгу!
Арбенин.
(Про себя).
Но сходство, сходство!
Нина.
Верно, уронила
В карете я его, – велите обыскать;
Конечно б, я его не смела взять,
Когда б вообразила…
