Русская драматургия XVIII – XIX вв.

(Приближается к двери.).

Выход пятый.

Прежние, кроме Шприха.

Шприх Уходит незамечен.

Казарин.

Мы с Шприхом… где же Шприх? Пропал.

(В сторону.).

Письмо! так вот что, понимаю!

(Ему.).

Ты в размышленье…

Арбенин.

Да, я размышляю.

Казарин.

О бренности надежд и благ земных?

Арбенин.

Почти! о благодарности.

Казарин.

Есть мненья Различные на этот счет, Но что б ни думал этот или тот, А все предмет достоин размышленья.

Арбенин.

Твое же мнение?

Казарин.

Я думаю, мой друг, Что благодарность – вещь, которая тем боле Зависит от цены услуг, Что не всегда добро бывает в нашей воле! Вот, например, вчера опять Мне Слукин проиграл почти что тысяч пять, И я, ей-богу, очень благодарен, Да вот как: пью ли, ем иль сплю, Все думаю об нем.

Арбенин.

Ты шутишь все, Казарин.

Казарин.

Послушай, я тебя люблю И буду говорить серьезно; Но сделай милость, брат, оставь ты вид свой грозный, И я открою пред тобой Все таинства премудрости земной. Мое ты хочешь слышать мненье О благодарности… изволь: возьми терпенье. Что ни толкуй Волтер или Декарт — Мир для меня – колода карт, Жизнь – банк; рок мечет, я играю, И правила игры я к людям применяю. И вот теперь пример, Для поясненья этих правил, Пусть разом тысячу я на туза поставил: Так, по предчувствию, – я в картах суевер! Положим, что случайно, без обману Он выиграл – я очень рад; Но все никак туза благодарить не стану И молча загребу свой клад, И буду гнуть да гнуть, покуда не устану; А там итоги свел И карту смятую – под стол! Теперь – но ты не слушаешь, мой милый?

Арбенин.

(В размышлении).

Повсюду зло – везде обман, И я намедни, я, как истукан, Безмолвно слушал, как все это было!

Казарин.

(В сторону).

Задумался.

(Ему.).

Теперь мы перейдем К другому казусу и дело разберем; Но постепенно, чтоб не сбиться. Положим, например, в игру или разврат Ты б захотел опять пуститься, И тут приятель твой случится И скажет: «Эй, остерегися, брат». И прочие премудрые советы, Которые не стоят ничего. И ты случайно, так, послушаешь его; Ему поклон и многи леты; И если он тебя от пьянства удержал, То напои его сейчас без замедленья И в карты обыграй в обмен за наставленье. А от игры он спас… так ты ступай на бал, Влюбись в его жену… иль можешь не влюбиться, Но обольсти ее, чтоб с мужем расплатиться. В обоих случаях ты будешь прав, дружок. И только что отдашь уроком за урок.

Арбенин.

Ты славный моралист!

(В сторону.).

Так это всем известно… А, князь… За ваш урок я заплачу вам честно.

Казарин.

(Не обращая внимания).

Последний пункт осталось объяснить: Ты любишь женщину… ты жертвуешь ей честью, Богатством, дружбою и жизнью, может быть; Ты окружил ее забавами и лестью, Но ей за что тебя благодарить? Ты это сделал все из страсти И самолюбия, отчасти, — Чтоб ею обладать, пожертвовал ты всё, А не для счастия ее. Да, – пораздумай-ка об этом хладнокровно И скажешь сам, что в мире все условно.

Арбенин.

(Расстроенно).

Да, да, ты прав: чтó женщине в любви? Победы новые ей нужны ежедневно. Пожалуй, плачь, терзайся и моли — Смешон ей вид и голос твой плачевный, Ты прав – глупец, кто в женщине одной Мечтал найти свой рай земной.

Казарин.

Ты рассуждаешь очень здраво, Хотя женат и счастлив.

Арбенин.

Право?

Казарин.

А разве нет?

Арбенин.

О! счастлив… да…

Казарин.

Я очень рад, Однако ж все мне жаль, что ты женат!

Арбенин.

А что же?

Казарин.

Так… Я вспоминаю Про прежнее… когда с тобой Кутили мы, в чью голову, – не знаю, Хоть оба мы ребята с головой!.. Вот было время… Утром отдых, нега, Воспоминания приятного ночлега… Потом обед, вино – Рауля честь… В граненых кубках пенится и блещет, Беседа шумная, острот не перечесть. Потом в театр – душа трепещет При мысли, как с тобой вдвоем из-за кулис Выманивали мы танцовщиц и актрис… Не правда ли, что древле Все было лучше и дешевле? Вот пьеса кончилась… и мы летим стрелой К приятелю… взошли… игра уж в самой силе; На картах золото насыпано горой: Тот весь горит… другой Бледнее, чем мертвец в могиле. Садимся мы… и загорелся бой!.. Тут, тут сквозь душу переходит Страстей и ощущений тьма, И часто мысль гигантская заводит Пружину пылкого ума… И если победишь противника уменьем, Судьбу заставишь пасть к ногам твоим С смиреньем — Тогда и сам Наполеон Тебе покажется и жалок и смешон.

Арбенин отворачивается.

Арбенин.

О! кто мне возвратит… вас, буйные надежды, Вас, нестерпимые, но пламенные дни! За вас отдам я счастие невежды, Беспечность и покой – не для меня они!.. Мне ль быть супругом и отцом семейства, Мне ль, мне ль, который испытал Все сладости порока и злодейства, И перед их лицом ни разу не дрожал? Прочь, добродетель: я тебя не знаю, Я был обманут и тобой, И краткий наш союз отныне разрываю — Прощай – прощай!..

(Падает на стул и закрывает лицо.).

Казарин.

Теперь он мой!..