Русская драматургия XVIII – XIX вв.
Слуга уходит.
Выход второй.
Арбенин.
(Один).
Удобный миг настал!.. теперь иль никогда.
Теперь я все свершу, без страха и труда.
Я докажу, что в нашем поколенье
Есть хоть одна душа, в которой оскорбленье,
Запав, приносит плод… О! я не их слуга,
Мне поздно перед ними гнуться…
Когда б, крича, пред них я вызвал бы врага,
Они б смеялися… теперь не засмеются!
О, нет, я не таков… позора целый час
На голове своей не потерплю я даром.
(Растворяет дверь.).
Он спит!.. чтó видит он во сне в последний раз?
(Страшно улыбаясь.).
Я думаю, что он умрет ударом —
Он свесил голову… я крови помогу…
И всё на счет благой природы!
(Входит в комнату.).
(Минуты две, и выходит бледен.).
Не могу.
Молчание.
Да, это свыше сил и воли!..
Я изменил себе, я задрожал,
Впервые за всю жизнь… давно ли
Я трус?.. трус… кто это сказал…
Я сам, и это правда… стыдно, стыдно,
Беги, красней, презренный человек.
Тебя, как и других, к земле прижал наш век,
Ты пред собой лишь хвастался, как видно;
О! жалко… право, жалко… изнемог
И ты под гнетом просвещенья!
Любить… ты не умел… а мщенья
Хотел… пришел и – и не мог!
Молчание.
(Садится.).
Я слишком залетел высоко,
Верней избрать я должен путь…
И замысел иной глубоко
Запал в мою измученную грудь.
Так, так, он будет жить… убийство уж не в моде:
Убийц на площадях казнят.
Так!.. в образованном я родился народе;
Язык и золото… вот наш кинжал и яд!
