Знаем ли мы свои любимые сказки?

Быль о Белоснежке.

Когда в начале XIX века братья Гримм записывали старинную немецкую сказку о Белоснежке, они и не подозревали, что эта история действительно произошла в середине XVI века. В ней были и влюбленные, и их помощники-гномы, и злая мачеха, и даже отравленное яблоко.

Весной 1550 года крохотный немецкий городок Бад-Вилдунген гудел, как разбуженный улей.

Еще бы! В кои-то веки город собрались посетить августейшие гости - сам император Священной Римской империи Карл V, он же - король Испании, и его сын Филипп - наследник трона. Главную улицу Бад-Вилдунгена выложили коврами - не ступать же монаршим ножкам по булыжникам мостовой. Уличные стоки временно заделали и опрыскали благоухающими эссенциями - не пугать же императора провинциальной вонью. Бургомистр герр Шумахер лично проинструктировал всех членов магистрата и добропорядочных горожан, приглашенных на церемонию наиважнейшей встречи. Оставалось уладить одно небольшое, хотя и щекотливое дельце, и герр Шумахер поспешил в дом графини фон Вальдек.

Графиня Шарлотта выслушала его и недоуменно пожала плечами: «Кажется, вы забыли, герр Шумахер, что от имени нашего города высоких гостей всегда приветствовал мой муж - граф фон Вальдек. Но теперь он на небесах, упокой, Господь, его душу! И потому я считаю, что сама вправе выполнить эту почетную обязанность. Зачем же поручать что-то моей падчерице Маргарет? Она же - сущая уродина, потому яине вывожу ее в свет. Она же напугает принца! Зато я смогу произнести приветственую речь на его родном испанском языке». Бургомистр вытер испарину - конечно, графиня до сих пор считается красавицей, но ей все-таки не двадцать лет! Вздохнув, он пошел на хитрость: «Вы ведь знаете, наш господин - ландграф Кессельский - не очень-то ладит с императором Карлом. И потому задумал маленькую каверзу: пусть избалованному императорскому сыночку поднесет цветы не красавица, а местная дурнушка. Император не сможет обидеться, ведь ваша падчерица - самая родовитая девушка нашего города!».

На другой день Маргарет чуть не плакала. Мачеха приказала ей одеться в ужасный наряд -грязнокоричневое платье, уродливый платок на голове, скрывающий и лицо и волосы. С тех пор как умер отец, Маргарет и всегда-то ходила в обносках, но появиться в таком виде прилюдно?..

Церковь Бад-Вилдунгена сияла тысячью свечей. Звуки органа возносили к Небу благодарственную молитву. Прижав к груди огромный парадный букет, Маргарет тайком, чтобы не заметила мачеха, рассматривала принца Филиппа. Молодой - говорят, ему всего-то за двадцать. Не слишком высок, но хорошо сложен. Черты лица мягкие, но застывшее выражение делает их надменными, почти брезгливыми. Император Карл, напротив, вполне добродушен. Бургомистру заявил во всеуслышание: «Мой сын пожелал увидеть вашу знаменитую церковь. Конечно, лучше бы совершенствовал фехтование, но я не возражаю и против искусства. Тем паче сейчас, когда принц в меланхолии! У него ведь, знаете, умерла молодая жена».

Филипп хмуро взглянул на отца - опять тот ведет себя как разговорившийся бюргер. Нельзя же терять королевское достоинство! Сам Филипп не слушал речей, а мечтал поскорее осмотреть знаменитую церковь, построенную еще в XIII веке. Говорят, на ее резном алтаре есть прекрасная скульптура праматери Евы. Когда-нибудь Филипп станет королем Испании и прикажет собрать лучших живописцев и скульпторов со всего мира.

Строго по этикету знатные горожане подходили в почетном приветствии, склоняясь к ногам императора и его сына. Филипп щурился - как же провинциально они одеты в своем захолустном немецком городишке! - и вдруг совсем скривился. Девица, подносившая ему парадный букет, оделась вообще немыслимо - какой-то коричневый балахон, платок, съехавший на глаза. Уродина! Разозлясь, Филипп рванул у нее букет прямо из рук. Платок сполз, и принц ахнул. Дождь золотых волос хлынул прямо на руки Филиппу, прекрасные глаза обожгли в мольбе. Боже, она была красавицей! Никогда принц не видел такой красоты - ни на какой картине.

Утром следующего дня Филипп посетил городской дом графини фон Вальдек - инкогнито и всего с двумя слугами. Принц спросил «сеньориту Вальдек». Но навстречу ему выплыла Шарлотта, удивленная и обрадованная. В дорогом, расшитом жемчугами наряде она была картинно красива и, прекрасно понимая это, бросала на принца призывные взгляды. Но Филипп спросил прямо: «Где ваша падчерица?» Графиня остолбенела. Она-то думала, принц пришел, очарованный ее вчерашней приветственной речью на испанском и огненными взглядами. Но, оказывается, он пришел из-за замарашки Маргарет!.. Графиня скривилась и процедила: «Моя падчерица страдает падучей. У нее, бедняжки, приступ!».

Жестко взглянув на хозяйку дома, Филипп перевел разговор на другую тему и проговорил еще четверть часа. К концу разговора принц даже улыбался. Шарлотта проводила его, приседая в реверансах и кокетливо стреляя глазами. Откуда было ей знать, что, пока шла светская беседа, один из слуг принца пробрался в комнату Маргарет и передал ей письмо? Взволнованная и покрасневшая, девушка прочла инструкции принца.

Наутро Маргарет отпросилась в церковь. Тихонько проскользнула мимо молящихся в уголок - за деревянную резную ширму. Филипп нетерпеливо вскочил навстречу и протянул алую розу. Ах, как прекрасна была эта девушка - белокожая, словно первый чистый снег, не то что смуглые испанские красавицы! И как изящно держала она розу своими нежными белыми пальчиками, боясь уколоться. Придя домой, Филипп в восторге сочинил сонет, написав в посвящении: «Моей Белоснежке Алорозе».

Спустя несколько дней молодой граф фон Вальдек размышлял: что делать с сестрой? Мачеха обнаружила, что та тайно встречается с принцем Филиппом, и в гневе отослала девчонку к брату в семейное имение в горах - потребовала запереть в самой дальней башне. Вальдек ухмыльнулся: видно, ненасытная мачеха сама положила глаз на этого принца, вот и не знает, как убрать с дороги Маргарет.

А может, предпринять что-то в пользу сестры? А вернее, в свою пользу. Ведь если принц женится, Маргарет станет будущей королевой Испании. Это же какие выгоды! Конечно, граф Вальдек скопил большое состояние, ведь в его руках горные медные рудники. Ну, а если в руки целая страна идет? Говорят, Испания - богатейшее государство.

Нет уж, пусть мачеха кусает себе локти, а Вальдек поможет сестрице завладеть принцем Филиппом, а вместе с ним и всеми испанскими сокровищами! Граф распахнул дверь в комнату Маргарет. Та сидела за столом и старательно выводила письмо. Буковка к буковке - ведь писать ей приходилось не часто. Сноровку откуда взять? Сестра подняла голову, и ее прекрасное лицо исказилось страхом - она не знала, что ожидать от брата. На чью сторону он встанет - ее или мачехи?

«Собираешься передать принцу письмо? - деловито спросил граф. - Но как? Мачеха написала, что император Карл узнал о вашем романе и дал указание страже глаз с него не спускать. Интересно, кто известил Карла, не нашали ведьма?» Маргарет всхлипнула. «Не реви! - бросил Вальдек. - Я помогу! Дам гонцов, которые пронесут твое письмо мимо любой стражи».

Через час Маргарет робко вышла из дома. Вальдек ждал, прислонившись к косяку ворот: «Вот, сестрица, мои рудничные гномы!» Граф свистнул, и из-за угла появились несколько крошечных существ - сгорбленных, седых, одетых в лохмотья. Красавица Маргарет ахнула и в ужасе схватилась за рукав брата. Тот захохотал: «Чего испугалась? Это не нечистая сила, а обычные рудничные дети. Работают у меня по двенадцать часов в горе, света Божьего не видят, вот и вырастают седыми и скрюченными. Зато как свои пять пальцев знают и горы, и все потайные ходы в округе. Твой принц, Маргарет, дожидается возвращения отца в замке на южном склоне горы. Сможете пробраться туда, гномы?» - грозно рявкнул Вальдек. Крошечные «гномы» склонились ниже низкого: «Да, господин!».

Прошла неделя. И вот мачеха с гневом и удивлением выслушивала двух доверенных охранников Филиппа. С тех пор, как она написала императору Карлу, тот отдал приказ поселить сына в недоступном замке и следить, чтобы он ни с кем не общался. И вот теперь охранники утверждают, что проклятая девчонка ухитрилась-таки завести тайную переписку с принцем!

Шарлотта сладко улыбнулась и проворковала: «Я во всем разберусь, господа. Маргарет не причинит никаких хлопот. Император будет доволен!» Стражи переглянулись, и старший спросил на ломаном немецком: «Что вы предпримете?» Шарлотта засмеялась: «Не бойтесь, я не убью падчерицу. Я просто угощу ее яблоками. Мой садовник умеет начинять их какой-то гадостью, от которой сводит желудок, чтобы отваживать мальчишек, ворующих яблоки по чужим садам. Так что, попробовав мои гостинцы, Маргарет станет не до сочинения любовных писем!».

На следующий день Шарлотта собралась в дорогу. Садовник передал ей мешочек: «Чтобы отвадить воров, положите яблоки под деревья. Только сами в рот не берите! А то вчера ваши друзья-испанцы их рассматривали, я уж испугался, а ну как в рот потянут? Будут потом животом маяться!..».

Не дослушав садовника, Шарлотта пришпорила коня и налегке помчалась в горы. Вальдек встретил мачеху нехотя. Перекинувшись с ним парой слов, она поднялась к падчерице. Маргарет вскочила, испуганная, но мачеха улыбалась: «Принц Филипп просил проведать тебя. А вот и гостинец от него!» И Шарлотта протянула девушке яблоко.

Через час граф Вальдек зашел навестить сестру. Она лежала на кровати - глаза раскрыты, лицо белее снега, пальцы сжаты. Граф только взглянул и выбежал. Уже через несколько минут он привязывал мачеху к трем самым сильным скакунам. Она вырывалась и кричала: «Клянусь, я не травилаяблок! Это сделали испанцы!».

Кони рванулись в разные стороны. Это было ужасно, но Вальдек стоял и смотрел, прислонившись к воротам конюшни. Потом он поднялся в светелку Маргарет и вынул из ее сжатых пальцев засохшую алую розу. Снова спустился в конюшню и громко свистнул. Появились «гномы». «Проведите меня в замок к Филиппу!» - крикнул граф.

Через неделю в Бад-Вилдунген приехал император Карл V и повелел принцу вернуться в Испанию. Там по желанию отца Филипп вступил в династический брак с королевой Англии Марией I. Она была нехороша собой и старше мужа на одиннадцать лет. И хотя молодой принц нравился Марии, ни о каких чувствах с его стороны не могло быть и речи.

В 1556 году Карл передал испанскую корону своему двадцатидевятилетнему сыну, и тот начал править под именем Филиппа II. В первую же ночь после коронования Филипп приказал повесить двух охранников, что некогда ездили с ним в немецкий город Бад-Вилдунген. А потом последовал приказ, отменяющий церемонию подношения королю торжественных букетов. Цветов Филипп не терпел до самой смерти - особенно белых и алых роз.

Спустя триста пятьдесят лет, в начале XIX века, братья Гримм путешествовали по Германии, записывая немецкие народные сказки. В числе других записали и предание о Белоснежке. Так история стала легендой. Рудничные мальчишки, истощенные непосильной работой и постоянной жизнью в шахтах гор, превратились с помощью народной фантазии в сказочных гномов. А графиня фон Вальдек стала злой мачехой, отравившей юную падчерицу. И никто уже не вспоминал, что это сделала не она, а охрана Филиппа.

Ну а что же сам Филипп II (1527–1598)? Он стал королем Испании и правил с 1556 по 1598 год. Именно во времена его правления Испания достигла наивысшего могущества, но уже к концу его царствования пришла в упадок. Непобедимая армада была разгромлена англичанами, казна опустела, а Голландия в кровопролитных войнах получила свою независимость.

Как правитель Филипп был довольно жесток, как человек - несчастен. Все четыре жены, с которыми он вступал в брак из династических соображений, не принесли ему радости. Утешение он нашел в религии и искусстве.

Это по его замыслу был выстроен великий дворец-монастырь Эскориал, где Филипп попытался собрать лучших художников и скульпторов. Это он пригласил в Мадрид малоизвестного греческого живописца Эль Греко, ставшего в Испании великим художником.

Сам Филипп жил замкнуто, работал день и ночь в скромно обставленном кабинете и почти не выезжал за границу. Ему было приятно, что, не выходя из своего полутемного кабинета, он мог вершить судьбы мира.

До последнего часа Филипп сохранил ясный ум и скончался, устремив взор на распятие. В подробных наставлениях касательно погребения он наказал похоронить себя в Эскориале и запретил класть на могилу какие-либо цветы.