Знаем ли мы свои любимые сказки?

Часть третья. Сказки на five o'clock.

И целого мира мало…

Сказочники мыслят масштабно. Всеохватно. Вселенски. В своих волшебных фантазиях уносятся в ИНЫЕ миры. Что ж, как говорят англичане, «и целого мира мало». Ну а наш соотечественник великий сказочный драматург Евгений Шварц высказался поярче: «Королевство маловато. Развернуться мне негде».

Сказочники – они такие. Им бы к звездам унестись, в волшебные страны попасть. Вот только (и это подтверждено веками) они всегда возвращаются ДОМОЙ. Туда, где их ждут папы и мамы. Туда, где на диване лежит раскрытая книга. Туда, где пьют кто вечерний чай, а кто и чай на five o’clock. Потому что чай уже давно символ дома.

А дома все свои. Родные. Близкие.

Заставка к «Книге джунглей».

«Мы одной крови – ты и я…».

Такой закон братства напомнил обитателям джунглей Маугли – человеческий детеныш, выкормленный волчьей стаей. Когда-то Мать Волчица не позволила злобному тигру Шер Хану убить крошечного человечка, назвала его Маугли и выкормила вместе со своими волчатами. Так начал действовать закон дружбы, любви и взаимовыручки. Сильный стал помогать слабому, мудрый – предостерегать заблудшего. Оказалось, что закон Добра и Единства универсален. Он правит не только среди людей, но даже в далеких джунглях.

Здесь о Маугли 5 рассказов: «Как в джунгли пришел страх», «Нашествие джунглей», «Рыжие собаки», «Весна» и «Королевский анкас».

Ну а что значит это непонятное слово «Анкас»? Спорим, никто не знает? Хотя, возможно, кто-то из читавших Киплинга вспомнит…

Анкас – это погонная палка для слона, где длинная ручка оканчивается острием-шипом и крюком. Вот только в данном случае речь идет об анкасе из старинной и давно забытой королевской сокровищницы, которую до сих пор уже много веков охраняла белая Кобра. Этот драгоценный анкас был украшен бирюзой, нефритом, золотом, а на верхушке его красовался огромный рубин. Ясно, что цена такой вещи была баснословной, и за ней, как, впрочем, и за другими похороненными в джунглях сокровищами, охотились люди. И разве виновата была Кобра, охранявшая доверенный ей клад, что всех этих охотников за сокровищами, а проще говоря воров, ей приходилось убивать?

Итак, среди 15 рассказов об индийских джунглях всего 8 о приключениях Маугли, то есть только половина. Но они начинают и заканчивают эту двухтомную эпопею, являются не просто канвой, но и связующим звеном всех историй книги.

Не говорите, что это выдумал сам Маугли. Этим великим словам научил человеческого детеныша мудрый медведь Балу – Учитель джунглей. Что ж, оказывается, везде есть свои школы.

Может, и нам стоит узнать что-то? Например, все ли помнят:

Ну, это простой вопрос. Ответ дан в первой же главе «Братья Маугли». Так назвала человеческого детеныша, который только научился ходить, Мать Волчица Ракша. Маугли, как она сказала, означает Лягушонок. Поначалу исследователи литературы думали, что это транскрипция с одного из языков Индии. Но впоследствии обнаружилось, что имя – придумка самого Киплинга. Ему просто понравилось сочетание звуков.

А вот других героев Киплинг назвал не мудрствуя лукаво так, как назывался вид этих животных на языке хинди. Балу – медведь, Багир – леопард, Хатхи – слон. Особой чести удостоился только Шер-Хан. Шер – на языке хинди – тигр, а хан – повелитель (падишах, король).

Иллюстрации для первого издания «Книги джунглей» нарисовал отец писателя – Джон Локвуд Киплинг. Он был профессором английской художественной школы в Бомбее (Индия тогда, как известно, являлась колонией Великобритании). Именно в этом городе и родился его сын – будущий гений литературы Великобритании – Редьярд Киплинг. Отсюда его любовь к Индии и Востоку. Как раз рисунки фантастических цветов и животных Востока и были первыми художественными произведениями, что увидел маленький Редьярд. Конечно, кто же еще, как не Киплинг-старший, мог бы с такой тщательностью и таким вдохновением проиллюстрировать сборник его рассказов об индийских джунглях?

Р.Д. Киплинг и его отец Дж.Л. Киплинг.

Редьярд Джозеф Киплинг (1865 – 1936) – английский писатель, известнейший всему миру, но для нашего читателя долгое время закрытый, нежелательный – потому что воспринимался как носитель жестоких имперских традиций той поры.

Справедливости ради стоит сказать, что не только в СССР воспринимали Киплинга как апологета имперского, захватнического мышления, английского национального высокомерия, певца индивидуализма и собственной значимости. В самой Англии ни о ком не высказывалось столько противоречивых суждений, сколько о Киплинге. Даже спустя более семидесяти лет со дня смерти писателя не утихли споры о переосмыслении его творчества, переоценке произведений.

Не вдаваясь в литературные споры, надо признать, что часто проза Киплинга действительно жестка, если не жестока, стихи – прямолинейны, герои – беспощадны, а ситуации – малочеловечны. Его два тезиса о том, что «холодное железо верх возьмет всегда» и о том, что «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и они никогда не поймут друг друга» не раз оправдывали самые неблаговидные цели в политике, в жизни, в творчестве. Но у самого Киплинга никогда не было неблаговидных целей. Только благородные.

А вы знаете, дорогие читатели, что Киплинг вместе с женой отважно и совершенно незаменимо работали в Красном Кресте во время Первой мировой войны? Что все их накопления ушли на бинты и лекарства? Что они сидели с умирающими солдатами, держа их за руку в последний час? На такое мало кто отваживался. Последнее слабое пожатие пальцев умирающего – жуткий жест. Но Киплинги были не из боязливых…

Киплинг вообще много писал о том, что шокировало приличное общество. Сама его жизнь была необычной. Он родился в Индии, учился в Англии в частной школе, где вместе с мучениями плоти (порка) и духа (насмешки) на всю жизнь приобрел дичайшую и изматывающую бессонницу. В шестнадцатилетнем возрасте был вынужден пойти работать – поехал в Индию репортером. Писал о том, о чем вряд ли кто отваживался, – о кварталах, где люди живут в ужасающей нищете, о ненависти индусов к англичанам и наоборот, об убийцах и курильщиках опиума. Удивительно, но в сознании читателей происходила странная аберрация – страшные вещи, описываемые писателем, читатели начинали приписывать ему самому.

В двадцать пять лет, после опубликования романа «Свет погас» и рассказов из индийской жизни, к Киплингу пришла бешеная слава. Говорили, что он второй Диккенс, что после Байрона никто не бывал знаменит в такие юные годы. Киплинг и тут не успокоился. Казалось бы, пора начать писать нечто более степенное, приличествующее знаменитости. Но темы его произведений все те же – странные, будоражащие, эпатирующие. Снова он исследует миры, вход в которые для популярной литературы того времени заказан: армейская казарма, больница и лепрозорий, нищий квартал индийского города, куда не заходят благовоспитанные белые люди, и сумеречный мир тех, кто вообще выброшен из общества, – бродяг, проституток, неприкасаемых. Литература Киплинга нарушает все мыслимые запреты – расовые, классовые, моральные. И его герои преступают все эти запреты с его, писательского, полного одобрения. Ведь в первую очередь они должны сохранить свои чувства и убеждения, какими бы они ни были. Остаться собой.

У.Х. Дрейк. Иллюстрация к «Книге джунглей».

Разве даже маленький Маугли из детской сказки не стремится остаться собой – человеком: преодолеть в себе то звериное, что навязывается ему непримиримым обществом джунглей? Там – каждый только за себя. Но маленький человек открывает для всех иной мир, где правит дружба и любовь, потому что «мы с тобой одной крови». Маугли оказался не просто юным бунтарем, бросившим вызов общепринятой системе, в которой правит подлый Шер-Хан, но и человеком, способным противостоять миру злобы и вражды.

Герои Киплинга не поддаются обстоятельствам. Их невозможно одолеть. Они – индивидуалисты. Они никогда не собьются в стаю, если только не станут в ней вожаками, как Маугли. В худшем случае они останутся одиноки, но со своими принципами, как та самая Кошка, которая гуляла сама по себе (кстати, у Киплинга это Кот (The Саt thаt wа1кеd by Himself).

Стоит поговорить и о сопоставлениях двух мультфильмов. Диснеевский фильм ориентирован на маленького зрителя. Его герои словно забывают о конфликтах в джунглях, зато бесконечно поют и танцуют. Фильм же режиссера Романа Давыдова гораздо ближе к книге Киплинга и оттого гораздо более взрослый. Здесь, как и у автора, темы жизни и смерти, героизма и человечности. Об этом прекрасно написано в Интернете:

«Две серии фильма завершаются образами смерти, и образы эти – танец Каа и песня Акелы. Каа – воплощение абсолютного могущества, неспешного и вместе с тем неотвратимого. Умирающий в финале четвертого эпизода Акела – воплощение архетипа воина, достойно встречающего смерть в бою и уходящего в поля счастливой охоты… Иными словами, авторы сказали нам, что детство кончается, когда ты узнаешь, что смерть существует, а юность – когда умирает близкий тебе человек. Если угодно – когда понимаешь, что ты сам умрешь».

Дж.Л. Киплинг. Иллюстрация к «Книге джунглей».

Сказки Киплинга – сказки жизни, хотя их оптимизм и выкован в тяжелых условиях. Они всегда рождались от реальных впечатлений. Например, «Маугли» – это история, которую обычно рассказывают европейцам в Индии. О том, как в той или иной деревне пропал ребенок, а потом крестьяне встретили его со стаей волков или с медведицей, а то и с самой львицей.

Сказки, собранные в другом сборнике Киплинга, Just so stories, обязаны своим возникновением фольклору тех стран и континентов, по которым Киплинг путешествовал, – Африка, Австралия, Новая Зеландия, Южная Америка. Правда, знакомясь с фольклором разных стран, Киплинг писал сказки совершенно авторские, свои – для своих детей. И потому автор включал туда совершенно современные детали жизни и быта своего семейства.

Сила художественной убедительности сказок Киплинга настолько велика, что ей нельзя противостоять. Все его говорящие звери так убедительны, что мы уже не можем представить себе пантеру не благородной и не мужественной, питона – не таинственным и могущественным или Кошку, которая не бродила бы где хотела – сама по себе. И «Книга джунглей», и «Вот так сказки», рассказывая о животном мире и о героях-животных, вовсе не являются анималистическими, то есть сказками о животных. Ибо на самом деле все это – очередной киплинговский миф. Это сказки о людских характерах – добрых и злых, тщеславных и беззаботных, грубых и веселых. В своих сказках писатель переплетает сказочное и обыденное. Он насыщает их остроумными выдумками, веселыми стихами, смесью откровенно детской и вальяжно академической лексики. Все это дает удивительно индивидуальный – киплинговский результат. Иногда вскользь брошенное замечание поднимается до философского уровня. Часто шутки становятся откровенно ироничными. Вам ничего не напоминает такой стиль? Конечно – приключения Алисы в Стране чудес. Недаром Кэрролл приветствовал еще первые книги молодого Киплинга. Если бы Кэрролл дожил до киплинговских сказок, он, верно, признал бы их родственными. Недаром «Вот так сказки» считаются в Англии книгой номер два. После «Алисы» – книги номер один.

Есть у сказок Киплинга, собравших в себя мотивы чуть ли не со всего света, одна тайная черта. Все они – очень домашние. Удивительно, но писатель, воспевавший романтику дальних походов, битв и скитаний, на поверку оказался существом абсолютно домашним. Недаром его подросший Маугли начинал истово мечтать о доме. И все последующие сказки Киплинга пропитаны этой атмосферой дома, уюта, пристани. Где бы ни скитались его герои, куда бы ни отправлялись, завороженные любопытством, в итоге они всегда рвались обратно в свой ДОМ – туда, где в главный Праздник традиционно пекут рождественский пудинг, а каждый день всегда пьют свою традиционную чашечку чая на five o’clock.

Дж.Л. Киплинг. Иллюстрация к «Книге джунглей».

Кстати, а кто знает, откуда появилась традиция пятичасового чаепития в английских аристократических салонах, а потом и повсеместно?

Устраивать викторину не станем, просто вспомним.

На Востоке, традиционно в Китае, а потом и в Индии, чай пили, конечно, с незапамятных времен. А вот в Англию он попал только в 1664 году, когда королю Карлу Второму был преподнесен воистину драгоценный подарок – чайные листочки, которые следовало заваривать кипятком. Сам король остался к этому новому напитку равнодушен. А вот его супруга Екатерина Браганская пристрастилась выпивать в день по чашечке чаю. Да-да, всего по чашечке, ибо высушенные листочки, привезенные из Индии, были настолько дороги, что даже короли не могли себе позволить пить чай, как мы потом – самоварами. На чаепитие тогда звали только самых-самых доверенных придворных. Правда, не всем нравился горький вкус напитка, да и чашечки, в которых его подавали, часто лопались от кипятка. Вот кто-то из придворных поваров и придумал: сначала надо наливать в чашку молоко, а потом уже заваренный кипятком чай. Так появился традиционный английский чай с молоком.

А вот час пития был узаконен куда позже – только во времена королевы Виктории – в 1840 году. И ввела эту традицию в жизнь Анна Рассел, седьмая герцогиня Бедфордская. Она была невесткой британского премьер-министра Джона Рассела, но главное – доверенной подругой самой королевы Виктории, ее фрейлиной («дамой постели»). Она-то и обратила внимание на то, что между ранним по тем временам обедом и поздним ужином, который часто сервировался только после восьми часов вечера, очень хочется… покушать. Сама герцогиня Анна являлась сторонницей сладкой еды, а потому приказала приносить в ее покои к пяти часам для нее и друзей (частенько среди них присутствовала и сама королева Виктория) чай с булочками и пирожными. Так и возникла традиция Five o’clock Теа, принятая на ура сначала в домах аристократов, а потом и среднего класса.

А если вспомнить Россию? Тогда уж без викторины точно не обойтись. Должны же мы знать свою историю. А чай хоть и восточный гость, но с веками стал нашим национальным российским напитком номер один.

Не знаете?! Запомните накрепко: чай в России появился ЗАДОЛГО до его явления при английском дворе Карла Второго. В 1618 году китайские послы привезли в дар русскому царю Михаилу Федоровичу (тому самому – первому Романову!) несколько ящиков (!) чая. Известно, что потом, в 1638 году, русские послы уже привозили чай для Михаила Федоровича – значит, чай уже прижился в России. То есть мы приобщились к «чай-напитку» и «чай-листу» почти на полвека раньше, чем англичане, столь снобистски гордящиеся своим five o’clock.

Вот только по часам пить чай не стали. Да и то – как может русская душа делать что-то по часам?! Да у нас не может быть регламентов: уж пить – так до седьмого пота, уж чаевничать – так самоварами! Тут не до традиций – суметь бы из-за стола встать с нашим-то хлебосольством!

А вот англичане – народ регламентированный, во всем традиции и порядок уважающий. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. До тех пор, пока, конечно, не становится плохо. Вот в «Вот так сказках», например, Киплинг очень даже стремится к порядку. У него даже двери экватора закрыты. А как же иначе? Двери настоящего дома должны быть закрыты. Тогда будет покой. Как всегда бывали закрыты двери кабинета самого Киплинга, когда он работал. В доме должен быть покой и порядок. А если прийти не вовремя к австралийскому богу Нконгу, тот может и не принять, потому что «принимает ванну». Об этой чисто английской привычке можно узнать из «Сказки о Старике Кенгуру». И оттого, что такие обыкновенные домашние вещи, как ванна или закрытая дверь, встречаются в сказках, сказки становятся еще ближе и роднее. О строго личных семейных событиях тоже можно прочесть в этих сказках. О рождении первой дочки Эффи написано в «Кошке, которая гуляла сама по себе», а о том, как Эффи (она же Тэффи) учила азбуку или писала первое письмо, повествуют сказки «Как была придумана азбука» и «Как было написано первое письмо» (все – из сборника «Вот так сказки»).

Эффи была его первенцем, его любимицей. Почти все «Вот так сказки» – для нее. Для нее купили дом в США, в штате Вермонт, назвав его Наулахка – что значит по-индийски «сказочное сокровище». Но ни дом, ни сказки не смогли удержать Эффи. Однажды она простудилась и умерла. И Наулахку пришлось продать. Киплинг не смог туда вернуться.

А. Рэкем. Иллюстрация к «Паку с волшебных холмов».

А сказки… что ж, он начал рассказывать их другим своим детям – дочке Элси и сыну Джону. И снова набралось два сборника: «Пак с волшебных холмов» (Риск of Pook’s Hill, 1906), называемый в русском переводе буквально «Пак с Пуковой горы», и «Подарки фей» (Dеwагds аnd Fаiгiеs, 1910), именуемые еще «Награды и волшебные духи». Действие этих сказок двупланово. Реально оно происходит в Англии, в графстве Сассекс – в доме Бейтменс, построенном еще в 1634 году и купленном Киплингом в 1897 году, где он прожил до самой смерти. Дети гуляют в саду собственного дома, ходят в близлежащую деревню, добираются до старой мельницы, бродят по лугам и холмам. Однажды накануне колдовской Купальской ночи Дэн и Уна (так называли себя Джон и Элси) разыгрывают «Сон в летнюю ночь» Шекспира и нечаянно вызывают дух Пака (или Пэка – кому как нравится). Пак – древнейшее существо в Англии – живет на Паковой горе и помнит всё и про все времена. Так начинается второй – волшебный пласт киплинговского повествования: его сказки исторически-обучающие. Ведь Пак, желая рассказать детям об истории Англии, переносится вместе с Дэном и Уной из века в век, из эпохи в эпоху. Сам переживший все времена, Пак делает детей участниками множества событий. Вместе с героями читатели попадают в каменный век, эпоху римского правления в Британии, во времена норманнских завоевателей, разгрома Непобедимой армады, кровавых событий английской и французской революций, войны с Наполеоном. Где только дети не побывают с неутомимым Паком. Кого только не увидят – языческих пастухов и римских солдат, королей и их вассалов, колдунов и ведьм, монахов и астрологов, контрабандистов и пиратов, викингов и индейцев, французов и итальянцев. И все это будут удивительнейшие сказки и истории – настоящие приключения с тайнами, опасностями, мужеством и геройством. Хотя в глубине души читатели – и дети и, уж конечно, взрослые – поймут, что это сказки педагогические, учебные, познавательные. Сказки об истории Англии. Но они будут столь интересны и захватывающи, что станут восприниматься радостно и весело – без того внутреннего отталкивания, которое вызывали бы в детских душах скучные уроки.

И еще одна уникальная особенность «Пака» и «Подарков фей». Это патриотические сказки. Без ложного пафоса, без сусальной сентиментальности. Настоящие патриотические сказки, воспитывающие любовь к Родине.

Как и в «Вот так сказках», главы этих книг тоже заканчиваются (а часто и начинаются) яркими, образными и очень ритмично-запоминающимися стихотворениями-резюме. Вот финал одного из них, может быть лучшего, – «Деревья Англии»:

«Я пришел в Англию с Дубом, Ясенем и Терном, – скажет Пак, – и, когда сгинут Ясень, Дуб и Терн, сгину и я». Так совершенно незаметно Киплинг выводит новый закон истории цивилизации. Оказывается, история человечества и история волшебного «маленького народца» неразрывно связаны между собой. Наша история – едина.

Неудивительно, что англичане считают Киплинга новатором и первооткрывателем многих ярких слов и метафор в своем родном языке. Киплинг – поэт и писатель часто смешивал индийские и другие восточные слова, создавая их английский эквивалент. Недаром же он стал первым английским литератором, получившим в 1907 году Нобелевскую премию по литературе. Между прочим, его стихи и ритмизированная проза оказали влияние и на литературу других стран. Недаром он получил премии и награды и от университетов Парижа, Страсбурга, Торонто, Афин и стал почетным доктором своих отечественных легендарных университетов – Оксфорда и Кембриджа.

Патриотизм Киплинга, любовь его героев к родной земле, стремление к справедливости сошли со страниц его книг в настоящую жизнь. Эти идеи претворились в скаутинге – ролевой игре, возникшей в Англии почти девяносто лет назад. Что ж, настоящие книги достойны реальных воплощений. Правда, в Советском Союзе много лет бойскауты считались хоть и детским, но враждебным элементом. А между тем во всех странах мира существует больше 20 миллионов скаутов. Мы просто знали лишь искаженную информацию. На самом деле скауты называют себя разведчиками добрых дел. Их девиз – хороший поступок каждый день. Это вам ничего не напоминает? Конечно, тимуровцев. Советский писатель Аркадий Гайдар, автор легендарной повести «Тимур и его команда», был знаком со скаутингом. Ведь до революции в России были и свои скауты, в том числе и наследник престола – маленький Алексей. Много переняла от скаутов и сама пионерская организация. Только не созналась в этом, конечно. Ведь даже ношение галстука – традиция бойскаутов.

Первые отряды скаутов, как мальчиков (бойскаутов), так и девочек (герлскаутов), ходили по Англии в походы, учились разводить костер, варить обед, словом, набирались навыков выживания в любых условиях. В походах они играли в разведчиков, создавая отряды по типу стай из «Маугли» – отряд волков, медведей, пантер и т. д. Книги Киплинга были хорошими учителями. Они учили любить Родину, не отступать ни при каких обстоятельствах и развивать собственную личность. Наверное, Киплинг предполагал, что может ждать этих «маленьких разведчиков» в большой жизни. Своим цепким взглядом мудреца и художника он видел, что впереди огромные мировые потрясения, войны, ломка устоявшихся правил жизни. Но вряд ли он мог предположить то, что случилось в реальности…

Его сын Джон Киплинг (тот самый мальчик, которого отец сделал героем сказок про Пака) погиб в Первую мировую войну. Ему и было-то всего восемнадцать. Он мечтал прославиться, проявить мужество и стать героем, каким некогда видел себя в историко-патриотических сказках отца. Он мечтал вернуться в романтическом ореоле победителя и даже писал с фронта письма, как ночами смотрит на звезды, думая о том, КАКИМ ПРЕКРАСНЫМ станет мир после великой победы.

…Не посвящайте сказки своим детям. Они могут найти пути в волшебные страны, став «звездными мальчиками». И вы не сможете их удержать.

Островок кенсингтонского сада, или «Не хочу – не буду!».

Второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра.

Вот такой смешной адрес дал еще один летающий «звездный мальчик» – англичанин Питер Пэн. Помните, в первой книге «Знаете ли вы свои любимые сказки?» речь уже шла о Звездном мальчике из сказки О. Уайльда и Маленьком принце, созданном А. де Сент-Экзюпери? Однако «летающий мальчик», о котором сейчас пойдет речь, на пару десятков лет моложе уайльдовского героя, но и на сорок лет старше принца Экзюпери. Он появился в то время, когда ХХ век только зарождался и весь мир был окрашен в радужные цвета предвкушения и ожидания чего-то будуще-прекрасного, как говаривал еще один великий англичанин-парадоксалист Г. Честертон – «в цвета радостного бурлеска». Вот и наш новый герой оказался заправским озорником, даже не представляющим себе, что в его мире могут существовать тоска, нищета и болезни, как в мире уайльдовского Звездного мальчика, а уж тем более войны, которые познает потом Маленький принц из сказки военного летчика. Хотя, наверное, и юный Питер Пэн уже подозревал, что в мире «праздника жизни» возможны некие катаклизмы и неприятности. Недаром же он отказался входить в мир взрослых – он намеренно отказывается взрослеть! И еще – Питер Пэн умеет летать и быстро учит этому других детей. И тогда «они поднимаются в небо и делаются маленькими, как звезды».

Дж.М. Барри.

Историю этого мальчишки, возмутителя взрослого спокойствия, рассказал английский писатель Джеймс Мэтью Барри (1860 – 1937) – журналист, драматург, автор критических статей по музыке и искусству. Но всемирное признание ему принесли сказки о приключениях Питера Пэна.

Итак – трое мальчишек, один из которых как раз и носит имя Питер, подсказали молодому литератору образ Питера Пэна. Впрочем, познакомившись с их семьей поближе, Барри обнаружил, что сыновей у четы Дэвис еще больше – пятеро. Просто Майклу и Николасу всего 3 и 2 года соответственно. И их еще не берут запускать бумажных змеев в Кенсингтонский парк.

Обнаружилось и еще нечто – Барри крепко сдружился с адвокатом Артуром и… влюбился в его жену Сильвию. Конечно, это тайная, абсолютно чистая и благородная любовь. Больше того, Барри вот уже лет десять женат на актрисе Мэри Энеселл, когда-то сыгравшей главную роль в одной из его первых поставленных пьес. Но брак не сложился, детей не было. Зато осталось огромное разочарование от угасшего чувства. Актриса и драматург уже давно жили порознь. Да и драматургом Барри оказался не слишком уж востребованным, так что актрисе не было нужды за него держаться.

И вот – Сильвия. Спокойная, выдержанная, нежная мать семейства. На шесть лет моложе тридцатисемилетнего Джеймса. И ее пятеро сорванцов, вернувших писателя в игры и фантазии детства. Любовь и возвращение детства – невероятный подарок судьбы для литератора, про которого в тридцать семь лет все еще говорят, что он подает надежды.

Должно быть, Судьба все так и задумала, ведь тот, кто потерял и любовь, и детство, еще острее чувствует их ушедшую прелесть. В 1904 году появилась пьеса «Питер Пэн, или Мальчик, который не хотел вырастать», вполне успешно поставленная. А затем в 1906 году – волшебная повесть «Питер Пэн в садах Кенсингтона» (иначе – в Кенсингтонском саду/парке – переводы разные. В оригинале – Peter Раn in the Kensington Gагdеns). Барри не стал здесь мудрствовать. Главным героем повести оказался все же не сам Питер Пэн, а скорее даже… Кенсингтонский сад. Это о нем упоенно рассказывает автор, отмечая все его детские достопримечательности, места для игр, озерки и аллеи, рассыпая на страницах повести чисто детские легенды и фантазии о старинном королевском саде или парке (это как назвать) Лондона, где до сих пор стоит Кенсингтонский дворец короля.

А. Рэкем. Иллюстрация к сказке «Питер Пэн в Кенсингтонском саду».

Это дворец в западной части Лондона. Он возник там как загородный особняк, когда место считалось еще пригородом столицы. И только при Вильгельме Третьем Оранском в конце XVII века его перестроили в дворцовую резиденцию. Перестройку осуществил замечательный английский архитектор Кристофер Рен.

Сад же вокруг дворца был разбит при королеве Анне в 1704 году. С конца XVIII века он стал доступен для общих прогулок.

Вот какой невероятной истории сад описывает Барри в своей книге. Но уже тогда это вполне общедоступный сад – однако со своими вековыми традициями, мифами и легендами. Это сюда теперь ходят гулять и играть дети со всего Лондона, здесь живет волшебный народец фейри (феи и эльфы), здесь же на острове посреди озера Серпентайн обосновались славные птички, разносящие детишек в семьи жителей столицы и окрестностей. И это, как ни странно, не аисты – а птички всех мастей. А руководит же всей этой тайной и волшебной жизнью Кенсингтонского сада мудрый ворон Соломон.

Вот сюда-то, на остров будущих детей на озере Серпентайн, и попадает Питер Пэн. Ему от роду всего… семь дней. Но ему уже надоело жить среди взрослых, и он сумел улететь через открытое окно в Кенсингтонский сад. Он пожил и среди птиц, и среди фей, сумел многому научиться, но в одном остался верен себе – ни за какие коврижки не желал становиться взрослым.

А. Рэкем. Иллюстрация к сказке «Питер Пэн в Кенсингтонском саду».

Однако в жизни у Барри и семейства Дэвис случилось грустное событие. Артур Дэвис скоропостижно умер от рака. Сильвия осталась с пятью пацанами одна. Конечно же Джеймс был рядом. Он развелся с женой-актрисой и переехал в дом Дэвисов. Смелый поступок по тем временам. Они постеснялись зарегистрировать свой брак. Дети так и остались Дэвисами, но Барри получил над ними опеку. Тем более что скоро произошло вообще немыслимое горе – умерла и Сильвия. Это случилось спустя три года после смерти Артура – в 1910 году. И вот тогда-то Барри вновь обратился к образу Питера Пэна – ведь этот мальчишка НИКОГДА бы не смог умереть. В 1911 году писатель переработал свою пьесу во вторую сказочную повесть «Питер и Венди». Но вот так уж вышло – читая эту сказку о ВЕЧНОМ мальчике, постоянно слышишь какие-то тревожные интонации, приходящие в сказку из реальной жизни, где любовь умирает, а детство покидает людей.

Впрочем, мало кто знает, что и первая сказка о Питере Пэне сочинялась не в беззаботно-сказочном пространстве. Знаете, кому она посвящена, хотя потом Барри и снял это посвящение?

Историю о крошечном Питере Пэне Барри посвятил своему братишке – тоже, между прочим, Питеру, который умер за день до того, как ему должно было бы исполниться 14 лет. Старшему брату, навсегда оставшемуся ребенком…

Словом, не все так просто с этим вечным детством… Получается, не только братья Дэвис – прообразы Питера Пэна, но и оставшийся навсегда в детстве брат Барри Питер.

После выхода в свет «Питера и Венди» (1911) на Барри прямо-таки обрушилась слава. Уже в 1913 году он произведен в баронеты (что весьма почетно в Англии), через несколько лет награжден орденом «За заслуги» (еще более почетно). Потом он удостоился многих университетских наград и почетных должностей. Оказалось, что его забавные истории с нужной долей волшебства, озорства и иронии о мальчишке, сумевшем остановить свое время и навсегда остаться ребенком, интересны не только детям, но в БОЛЬШЕЙ степени взрослым.

Смотрите – о чем сказка «Питер и Венди». Здесь герою уже не семь дней от роду, но семь лет. И он узнал, что должен вырасти, пойти в школу, затем – на работу в контору. Это и называется «стать взрослым». Но вот как раз этого делать он и не хотел. И потому нашел выход – удрал от мамы, то есть от мира, где неизменно взрослеют. Улетел на волшебный остров и… навсегда остался маленьким. Чтобы не было скучно, подобрал еще шестерых мальчишек, стал их командиром. Они весело жили на волшебном острове. Ни уроков, ни книжек, ни нотаций от взрослых. Зато на острове были пираты, с которыми они сражались, и краснокожие индейцы, с которыми дружили. Словом, все шло прекрасно. Но только не было мамы.

И тогда изобретательный Питер решил слетать за девочкой, чтобы она жила с ними и стала их мамой. Так он и появился в окне славной девчушки Венди. Почему Питер выбрал именно ее – неизвестно. Но Венди, полностью им очарованная, быстренько научилась летать и отправилась на волшебный остров. Правда, пришлось прихватить и ее младших братьев – Джона и Майкла. Согласитесь, странный поворот истории о детстве, свободном от взрослых. А может, правильный? Ведь, в сущности, какое же детство без мамы?

Приписывается С. де Ивановски. Мод Адамс в роли Питера Пэна.

Правда, поражает чисто мальчишеский авторский подход. Мальчишки могут озорничать, проказить и быть детьми. Девочка же, в представлении Барри, – всегда мама. Даже когда ей еще мало лет. Просто тогда она – маленькая мама. Вот и Венди не только ухаживает за мальчишками – стирает, моет, зашивает одежду, лечит, утешает, рассказывает сказки на ночь, но и приводит весь выводок домой к своим родителям, которые на радостях возвращения троих родных детей усыновляют и шестерых других. Правда, беззаботному свободолюбивому Питеру удается вовремя смыться – улететь на свой остров. Но каждый год он будет прилетать к Венди, потом к ее дочке, потом к внучке. И все они будут свободно летать, как звездочки, пока будут детьми, и потеряют эту способность, став взрослыми. А Питер Пэн сможет летать вечно.

Странную, спорную сказку написал Барри. То ли очень простую. То ли сложную. Ее начало напоминает фантастически-правдоподобные повести, например, Рождественские сказки Чарлза Диккенса. Действие разворачивается в обычной лондонской семье. Папа – мистер Дарлинг – работает в банке, вечно подсчитывает деньги и знает, что такое «проценты и акции». Мама же возится с тремя детьми и пытается устроить дом поуютнее, несмотря на то что фунтов, шиллингов и пенсов вечно не хватает.

А. Рэкем. Иллюстрация к сказке «Питер Пэн в Кенсингтонском саду».

Вспомнили? Правильно – почти в такую же семью прилетит на зонте Мэри Поппинс – главная няня всех времен и народов, няня Совершенство. Думается, это симптоматично, что семьи, описываемые Барри и Памелой Треверс, – похожи. Наверное, именно такая семья типична для Англии.

В сказке Барри в семье мистера и миссис Дарлинг (супруги Дорогуши, Любимые), их дочери Венди и двух малолетних сыновей тоже работает нянька. Но какая! В няньках здесь служит большая черная собака – водолаз Нэн. И причина тому – весьма прозаическая. Папа взял ее в услужение потому, что это намного дешевле, чем брать «человеческую» няню. Так что обычная английская семья еще не потеряна для фантазий и волшебства. Может, поэтому здесь и появляется Питер Пэн?

А. Рэкем. Иллюстрация к сказке «Питер Пэн в Кенсингтонском саду».

Но может, вся эта история – просто сказка-сон? Ведь Венди встречает Питера, уже почти заснув. И может, все это ей только снится? Еще «Питер Пэн» воспринимается как сказка-приключение. А сам фантастический полет героев в волшебную страну становится предвестником жанра фэнтези. Эта сказка может прочитываться и как гимн беззаботному детству, которое не хочет взрослеть. И тогда «Питер Пэн» становится сказкой философски-поэтической. Да и сам Питер Пэн многолик. То он озорной, жизнелюбивый «приятель» еще одного записного фантазера – Тома Сойера. То – грустный и беззащитный мечтатель, беспокоящийся за свой остров, как Маленький принц за свою оставленную планету. То – юный предок хитровато-обаятельного летуна по крышам Карлсона.

И, как все эти непоседы, проказник Питер Пэн не предупреждает, когда появится и когда исчезнет. Вы можете прождать всю жизнь и все равно не угадаете.

Так, может, Питер Пэн – просто выдумка одинокой Венди, как Карлсон – грустного Малыша? Или, может, Питер – мечта девочки, пусть и невольная, о своем мальчике-идеале, который когда-нибудь появится? Но тогда это – сказка о любви и одиночестве.

Оказалось, что прочтение у всех разное.

Споры о феномене Питера Пэна не утихли и до сих пор. Почитатели пишут о нем книги, ставят фильмы и спектакли. Впрочем, как обычно, многое перевирают, как в известном голливудском фильме «Волшебная страна» режиссера Марка Фостера. И хотя фильм называется «биографической картиной о создателе Питера Пэна», от реальной биографии Барри там мало что осталось. И вот поразительно – эта фантастика была номинирована на «Оскар» в номинации «Лучший сценарий». Воистину голливудская клюква – и этим все сказано!

А вот детские психологи и педагоги предпочитают вспоминать о Питере Пэне как можно реже. Для них, истинно взрослых, он – неприличный мальчик. Он умеет летать. Он не хочет становиться взрослым. Он будоражит детей, вкладывает в их головы глупые фантазии, подбивает на неповиновение взрослым. Странная, спорная сказка…

Но как же невероятно притягательно и весело жить по простым детским законам, осознанным Питером Пэном, – «Если не хочу – то и не буду!». Это взрослые должны делать над собой усилия под названием «Я должен – мне надо». А дети еще вполне могут покуролесить, повеселиться, пофантазировать в стране-острове Нетландии (Nеvег1аnd).

Собственно, Барри писал о том, что человек не хочет терять черты детства – природную веселость, живость, склонность к игре и полету фантазии. Теперь, спустя век, видно и другое. Надвигались тяжелые времена. Человек не хотел взрослеть – не хотел брать ответственность за себя, за других, за весь этот страшный мир, который через несколько лет развяжет Первую мировую войну. Ну а потом, как известно, будут революции, колониальные сражения. И в итоге жуткая Вторая мировая.

В лондонском Кенсингтонском саду стоит памятник Питеру Пэну. Это, наверное, все знают. Но кто знает, КАК он появился?

Думаете, памятник мальчишке, не желающему входить в мир взрослых, поставили его восторженные почитатели? Ничуть не бывало!

Легкую и изящную бронзовую скульптурку «Мальчик, который не хочет взрослеть» создал скульптор Джордж Фрэмптон и установил ее в Кенсингтонском саду ночью 30 апреля 1912 года. Но заказана она была скульптору самим Джеймсом Барри, который хотел сделать весенний подарок детворе, гуляющей в Кенсингтоне.

За свой «подарок» писатель чуть не поплатился – его обвинили в саморекламе. Начался скандал. Прошло даже особое слушание в парламенте Англии. Но скульптура устояла. Дети и их родители стали дежурить вокруг нее, боясь, что беднягу Питера уберут из сада. Но все обошлось. Скандал, вспыхнув, утих сам собой, – Питер Пэн остался на своей любимой аллейке. Больше того – со временем скульптор сделал еще несколько отливок, и они перекочевали в сады и парки других городов – Ливерпуля, Брюсселя, Торонто и других.

А в 1929 году Джеймс Барри передал все права и гонорары за будущие издания всех «Питеров Пэнов» детской больнице на Грейт-Ормон-стрит в Лондоне (когда-то он и сам писал об этой больнице). У писателя не было детей. Сыновья же его любимой Сильвии уже выросли и, стоит сказать, не были сильно благодарны опекуну, который содержал их, а потом и помогал по жизни. Питер (!) даже обвинил Джеймса в том, что тот соблазнил его мать, то есть Сильвию. Барри пытался объяснить юноше, что после смерти их отца Джеймс и Сильвия не могли пожениться, не нарушая приличий. Но они устроили тихую помолвку. Но и тут судьба посмеялась над бедными влюбленными – Сильвия заболела и ушла из жизни, оставив своих мальчишек на любимого Джеймса. И Джеймс тянул их, как мог. И вот награда – Питер в возмущении обвинил опекуна в «попирании моральных устоев» и даже издал книгу на эту тему.

Что ж, дети, как и в сказках Барри, бывают жестокосердны. Они думают о своем. О том, что их «законы и мысли» главнее и лучше прежних законов и мыслей. Но ведь есть не только неблагодарные дети. Есть еще и больные. И им гонорары от издания сказок принесли бо́льшую пользу, чем чванливому юнцу Питеру, который, решив прославиться, выпустил книгу о своем «обожаемом отце», где он чуть не обвиняет в его смерти своего опекуна-сказочника.

Вот вам и сказочный «мальчик Питер»! Оказывается, вырастая, «мальчики» вполне адекватно вливаются в мир клеветы, злобы и неблагодарности.

Так стоит ли вырастать? И можно ли стать истинно творческим человеком и создать хорошую книгу, когда вырастешь? Ведь Питер Ллевелин-Дэвис заявил, что его книга гораздо «более реальная и взрослая, чем все глупенькие истории про детского летающего мальчишку». Только вот от чего-то известной книга не стала. Отчего бы?

Знаете, как решили эту проблему сказочники ХХ века?

Классик немецкой литературы Эрих Кёстнер в 1964 году написал сказку «Мальчик из спичечной коробки», а к сказке – предисловие:

«Большинство людей сбрасывают с себя детство, как старую шляпу, и забывают его, как ставший ненужным номер телефона. Но настоящий человек только тот, кто, став взрослым, остается ребенком».

Храните в себе детство.

Маленькая принцесса, или Подснежник в крови.

Так начинается лучшая и любимейшая по всему миру сказка «Подснежник» индийской сказочницы Нур Инаят Хан. Мы мало знаем об этой удивительной девушке, прожившей слишком короткую жизнь. А должны бы знать. Потому что жизнь эта была, возможно, самой мужественной и героической жизнью настоящей индийской принцессы.

Она была прирожденной принцессой Индии. Ее отца, известнейшего суфия-проповедника Хозрата Инаята Хана, люди звали просто Учителем. Ее мать, Амина Бегум, родилась в семье американцев из Нью-Мехико, но приняла веру любимого человека, чтобы выйти за него замуж. Свою старшую дочь Хозрат и Амина назвали Нур-ун-ниса, что означало Свет Женственности.

Потом в семье родилось еще несколько дочерей и сыновей, но Свет-Нур осталась любимицей. Отец называл ее Солнышком, ну а мать – Маленькой солнечной дочкой. Не об этом ли вспомнила потом Нур, когда написала крохотную сказку «Пэрс-Нэж» (белый цветок – по-русски «Подснежник»), столь невероятно предсказавшую ее судьбу.

Когда девочке было пять лет, семья оказалась в Париже, ибо именно там нашлось множество сторонников суфия Хозрата. Учитель учил, что весь мир един и потому никому нельзя причинять боль, ведь это будет и твоя боль. Один из сторонников Хозрата подарил его семье большой благоустроенный дом. В Париже маленькая принцесса стала называться просто Нур Инаят, пошла в школу, а потом и в университет. Казалось, жизнь готовила ей радость и счастье. В семье царил культ музыки. Отец Нур считал, что музыка – олицетворение мировой гармонии, он предложил лечить прекрасными звуками не только болезни души, но и тела. Он рассказывал, как древние индусы лечили звуками, и сам считал, что каждый орган человека откликается на особую мелодию, и составил множество книг на эту тему. То есть Инаят Хан стал одним из родоначальников музыкотерапии.

Его любимая дочка Нур играла на арфе, фортепиано и старинных инструментах Индии, которые отец смог найти в Европе. Вместе с младшими братьями и сестрами Нур переодевалась в индийские одежды и разыгрывала перед друзьями отца театральные сценки по мотивам индийских сказаний: «Рамаяна», «Махабхарата» и пьесы современного поэта и драматурга Индии Рабиндраната Тагора.

Но счастье не длится вечно. Когда Нур исполнилось тринадцать лет, обожаемый отец умер. Мать так сильно переживала его смерть, что заперлась в своей комнате. Несколько лет ее не интересовало ничто, даже собственная семья. Нур пришлось стать опорой – и для младших детей, и для матери.

Да, мир оказался не столь добрым, радостным и счастливым. Теперь Нур ввела в доме строгую экономию, ухаживала за матерью, следила за младшими – чтобы были накормлены, ходили в чистой одежде и крепких башмаках. Она научила братьев и сестер стирать и гладить, мыть за собой посуду и чистить башмаки. Но главное – она учила младших не обращать внимания на косые взгляды окружающих, идти с гордо поднятой головой по улице, когда вслед им кричали: «Черномазые, немытые!» И хотя кожа детей была всего лишь чуть темнее кожи парижан (ведь их мать была белокожей), все равно часто находились желающие оскорбить и унизить их. Может, поэтому, когда Нур начала сочинять и публиковать детские сказки, их герои всегда преодолевали страхи и несчастья.

Первый сборник сказок Нур вышел, когда ей исполнилось двадцать пять лет. Он имел успех. Потом появился сборник «Двадцать историй из Джатак», который получил европейскую известность. Его даже перевели в Англии и Германии. Но сказку о подснежнике Нур в сборники почему-то не включила. Может, интуитивно боялась, что та сбудется? Сказки ведь имеют обыкновение сбываться в реальной жизни…

Когда на Францию нахлынула фашистская чума, семейство Инаят Хан сумело спастись на последнем корабле, отходящем в Англию. Это было чудо, ибо нацисты могли предложить темнокожим французам только место в концлагере. Альбион встретил беженцев вполне корректно. Там нашлись друзья отца-суфия. Нур переиначила имя, став Норой Беккер (такая фамилия встречалась в роду ее матери), и поступила на службу, но… По ночам, вскакивая от воя сирен, бежала на крышу, чтобы сбрасывать зажигалки, которыми усыпали Лондон фашистские бомбардировщики. Если же налетов не было, Нур чувствовала невероятную тоску от бездействия: шла война между Добром и Злом, а она, дочь великого суфия, стояла в стороне и только вспоминала слова своей сказки о подснежнике:

«Мир погрузился в великую печаль. Дни уныло сменяли друг друга».

Но однажды Нур вызвали в филиал ВВС на Бейкер-стрит. Это учреждение было глубоко законспирированным, и прохожие даже не представляли, что именно здесь, на улице, прославленной великим сыщиком Шерлоком Холмсом, во время войны обосновалось одно из самых тайных подразделений английской разведки – отдел F.

Служащий отдела весьма критически оглядел пришедшую девушку: небольшого роста, тоненькая, глаза огромно-распахнутые, тревожные. Ну как брать такую на сложнейшую работу?! Но ничего не поделаешь, мужчин в разведке не хватает, потому и вышел приказ о привлечении в разведку женщин. «Вы написали в анкете, что свободно говорите на французском языке», – уточнил чиновник. Нур подтвердила: «Я родилась в Индии, и, поскольку она входит в Британскую империю, я – гражданка Великобритании, но большую часть жизни прожила в Париже. Там даже остался мой младший брат, у него жена француженка». – «Играете ли вы на фортепиано?» – задал чиновник неожиданный вопрос. «Да, отлично, – ответила Нур. – И на других инструментах тоже». Это и решило дело. «Значит, вы сможете хорошо управляться с рацией», – подытожил чиновник.

Так Нур стала радисткой секретного отдела F, которым руководил известный шифровальщик и радист мистер Бакмастер. Вряд ли девушка представляла, к чему это приведет. Ее не послали ни на флот, ни на какую-то военную базу. Крепкие, здоровые мужчины, сидящие в штабе на Бейкер-стрит, отослали хрупкую девушку на континент – во Францию. Она стала одной из женщин-радисток, которые передавали из оккупированной страны сведения, добытые бойцами французского Сопротивления. Нур сбросили ночью с самолета над Луарой. С ней новейшая рация Би-2 – чемодан, весивший 15 килограммов. А ведь его следовало носить так, словно он ничего не весил! В тюбике помады – капсула с ядом. Еще радистке полагался пистолет, но Нур оставила его в Лондоне. Ее религия не позволяла стрелять в человека, она вообще не позволяла убивать кого бы то ни было – даже таракана. Но мужчины, пославшие в логово чудовищ тоненькую индийскую принцессу, не захотели брать в расчет ни ее религиозных убеждений, ни отличительного оттенка кожи. А Нур простодушно радовалась: теперь она сможет участвовать в борьбе со Всемирным Злом! Именно так она написала в записке, которую в случае ее смерти должны были передать ее матери. Пока же мать даже не знала, что дочь стала разведчицей, а была уверена, что та отправилась куда-то на север по делам фирмы.

В Париже Нур стала Анной Мари Ренье с тайными позывными «Медсестра» и кодом «Мадлен». Она должна была стать связной Анри Гарри – француза, завербованного английской разведкой. В столице ее встретил агент Анри Дерикур, сообщил, что она будет входить в группу «Проспер». Объяснил явки, пароли. Но… Нур, не сдержавшись, полетела к брату. У того, слава богу, все было хорошо, его прикрыла родня французской жены. Уставшая и вымотанная, Нур, расслабившись в братской безопасности, проспала два дня, а когда вышла, узнала, что вся группа «Проспер» арестована гестапо.

Что произошло, Нур не узнала. Не узнала и того, что всех выдал Анри Дерикур. Увы, это чудовище работало на нацистов. Но Нур не спасовала в ужасном положении, чудом она сумела уйти от преследования. Гестапо шло за ней по пятам. Но хрупкая девушка обладала невероятной стойкостью. Она прибилась к неизвестному гестапо крылу Сопротивления, спала на фермах приютивших ее крестьян, в борделях, а то и в городских канавах. Она – принцесса, родившаяся во дворце!..

Она сбивала с толку преследователей сообразительностью и невероятным бесстрашием. Начальство из отдела F, узнав о провале «Проспера», предложило Нур вернуться на особом самолете. Но принцесса отказалась, зная, что она единственная в Париже радистка, и только сведения, добывающиеся Сопротивлением, помогут приблизить победу.

Когда-то в своей сказке она написала, что ненавидящая Великое Солнце и его Маленькую дочь королева Зима сказала:

«Если вы хотите, чтобы в мире холода все осталось по-прежнему, маленькая дочь Великого Солнца должна умереть».

Но сама Нур не желала смириться с фашистским льдом, хотя и твердо знала: ей придется умереть. Засланные тайно из Лондона радистки обычно могли продержаться не больше месяца. Потом они либо ухитрялись вернуться по тайным каналам, либо погибали. Нур продержалась больше двух месяцев! Ведь она знала, что с провалом «Проспера» загублена вся сеть тайных каналов и никто не сможет пробраться в Париж из Лондона, пока сеть не восстановится.

Нур-Мадлен выживала благодаря удаче и собственному уму. Гестапо постоянно висело у нее на хвосте, но донесения в Лондон шли регулярно. Фашистам так и не удалось бы вычислить ее, но – предательство!.. Ужасное, бессмысленное предательство. Иудой оказалась одна из сестер парня, который стал связным Нур. Сестра заявила, что хочет и сама участвовать в Сопротивлении, но брат не рассказывал ей о своих делах. И тогда сестрица-иудушка выследила, к кому строптивый братец ходит «по делам», и выдала Нур гестапо. Взяли всех: и радистку, и связного, и его идиотку-сестрицу. Вскоре стало известно, что французов казнили. Но о судьбе английской разведчицы известий не было.

Правда, в отдел F мистеру Бакмастеру пришло послание от «Мадлен». Там говорилось, что она все еще на свободе и готова к дальнейшей работе. Однако в послании отсутствовал код безопасности, известный только реальной Мадлен. Бакмастер понял, что случилось непоправимое, но, даже если Мадлен и погибла, можно было продолжить игру. Хотя теперь по-иному. И F начал морочить фашистам голову.

Бакмастер не ошибся: кода не было потому, что Нур ничего не рассказала на допросах. Ничего не добилось от нее гестапо и пытками. Уже после освобождения Парижа стало известно, что в ноябре 1943 года Нур вывезли из столицы. Но куда? Неизвестно…

Сразу же после победы в мае 1945 года заместительница Бакмастера Вера Аткинс начала поиски пропавшей Нур. Выяснилось, что в ноябре 1944 года четыре радистки-англичанки были депортированы в тюрьму города Карлсруэ, а оттуда в концлагерь Нацвайлер. Там в 1944 году их сожгли заживо в печах крематория. Аткинс выяснила имена этих воистину героических женщин: Дайана Раудер, Андреа Борель, Вера Ли. Имени четвертой героини в архивах не было, но по описанию выживших узников, видевших, как девушек вели в крематорий, четвертая девушка была похожа на Нур.

Отдел F склонил голову перед героинями, но… в 1947 году брат Нур получил от бывшей узницы записку, подписанную Норой Беккер. Там говорилось, что ее привезли в тюрьму Форт-Хэйм и снова пытали. Передавшая записку узница приписала, что Нора «кричала нечеловечески», после пыток ее повезли в Дахау.

Брат Нур связался с Верой Аткинс, и та возобновила поиски. В архивах Дахау, одного из самых ужасных фашистских концлагерей, обнаружилась запись: 12 сентября 1944 года во дворе Дахау были расстреляны три француженки и одна англичанка. Когда их вывели, они взялись за руки. Им выстрелили в спину. Как выяснила Аткинс, этой англичанкой и была Нур-ун-ниса Инаят Хан. Свет Женственности…

В сказке о подснежнике птички малиновки щебетали:

«Выходи, пожалуйста, Маленькая дочь, большой мир так несчастен без тебя!».

Маленькая дочь отвечала:

«Если я выйду, королева Зима убьет меня».

Но малиновки настаивали, они верили, что, если девочка выйдет, на земле снова наступит счастье. И тогда Маленькая дочь вышла…

В 1957 году о бесстрашной принцессе, погибшей ради Великой победы, известная английская писательница Джин Фуллер решила написать книгу. В архивах Дахау она обнаружила письмо, где один из охранников описывал другому, как прошел день. В то утро один из самых больших фашистских чинов лагеря – Фридрих Вильгельм Руперт – решил размяться. Привели темнокожую заключенную. Руперт избил ее до полусмерти. Устав, вышел покурить. Тело девушки представляло собой кровавое месиво. Но все избиение она молчала. Садист Руперт вернулся и сказал: «Если не откроешь коды, убью!» Девушка разлепила разбитые губы и прошептала только одно слово: «Свобода!».

О чем она говорила? О том, что смерть станет свободой? Или о том, что ради свободы стоит умереть?..

В письме был номер заключенной. Писательница сверила его со списком. Что ж, она не ошиблась: несгибаемой девушкой была принцесса Нур.

Как там было в ее сказке?.. «Хорошо, я выйду, но мне не выжить. Я вернусь как цветок, как капелька…» – сказала девочка.

«Из снега вырос подснежник. И весь большой мир снова стал счастлив».

P. S.

Ф.В. Руперта казнили в 1946 году за его фашистские злодеяния.

Нур-ун-ниса Инаят Хан посмертно награждена французским крестом ордена Почетного легиона и английским орденом Святого Георгия. И это редчайший случай – всего три женщины получили этот орден за подвиги, совершенные во время войны.

Книга Джин Фуллер «Двойные сети» вышла в 1958 году.

Сказки Нур Инаят Хан печатаются по всему миру до сих пор. И «Подснежник» – среди них.