Знаем ли мы свои любимые сказки?

Часть первая. Послания из кладовой веков.

Бывают люди разные.

Имя этой героини знают все. Пишут его по-разному: кто без дефиса, кто с маленькой буквы. Но опираться надо, конечно, на народные сказки, собранные в первом томе «Народных русских сказок» А.Н. Афанасьева (1855). Сказка про эту девочку-крошечку занимает почетное центральное место. Наверное, наш великий собиратель фольклора и историк древнейшей славянской мифологии понимал, что и в сказочной стране история про.

Крошечку-Хаврошечку основополагающая. Ведь именно эта сказка является «скрепляющим звеном» древнерусской и индоевропейской культуры. Вот так – ни больше ни меньше!

Не верите? Читайте дальше.

Спи, глазок, спи, другой, – не буди лихо…

Начнем с самого простого. Оказывается, именно эту сказку, из всех волшебных, прежде всего любят слушать дети с самого раннего возраста. Эту, а не, например, «Царевну-лягушку», которую, правда, потом скопом обожают в предшкольном возрасте. Почему? Да потому, что сказка – а обычно это пересказ именно Афанасьева – очень легко воспринимается на слух. Во-первых, там все понятно – сюжетная линия выстроена отменно. Во-вторых, язык сказки удивителен для народной прозы – здесь много ярких сравнений и почти поэтических оборотов. Судите сами:

«А были у ее хозяйки три дочери большие. Старшая звалась Одноглазка, средняя – Двуглазка, а меньшая – Триглазка; но они только и знали у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала, их обшивала, для них и пряла и ткала, а слова доброго никогда не слыхала. Вот то-то и больно: ткнуть да толкнуть есть кому, а приветить да приохотить нет никого!».

Это же просто сплошное кружево поэтических присказок!

В-третьих, это настоящая волшебная сказка: и атмосфера таинственная, и чудеса случаются. Ну а в-четвертых, конец хороший, да еще и опять почти поэтический:

«Подошла Хаврошечка, и веточки приклонились, и яблочки опустились. Барин на ней женился, и стала она в добре поживать, лиха не знавать».

Ну а почему у героини имя такое странноватое? Хотя, конечно, в нем слышится нечто маленькое, теплое, что следует защищать от злой жизни – ведь крошечка же!

Ага – пошли воспоминания! Дюймовочка из сказки Андерсена. Хотя, наверное, вы уже знаете, Андерсен не называл так свою крохотную героиню. Датский сказочник написал сказку про Томмелизу. Почему так? Да потому, что во времена Андерсена в Европе тоже существовала сказка про европейского мальчика-кроху. И чаще всего его звали Коротышка Томми. Но Андерсен писал о девочке. И потому присоединил к имени Томми самое распространенное тогда датское имя Лиза. Вот и получилась Томмелиза. (О подружке Андерсена Генриэтте Вульф, для которой он написал эту сказку, читайте в книге «Знаем ли мы свои любимые сказки?».).

В. Педерсен. Иллюстрация к сказке «Дюймовочка».

Дело в том, что сначала сказку Андерсена перевели на английский язык – ведь его творчеством восхищался Чарлз Диккенс – легендарное «всё» английской литературы, как Пушкин – наше «всё». Там девочку назвали «малышкой Томми» (petite-girl Tommy) ростом с дюйм. В русском же переводе героине дали имя «Лизок с вершок». Рифмованно, но грубовато. Поэтому, когда наши замечательные и до сих пор непревзойденные переводчики Петр и Анна Ганзен (о них тоже читайте в книге «Знаем ли мы свои любимые сказки?») взялись переводить сказки Андерсена, им не понравилась Лизок с вершок. И тут им пришла в голову оригинальная мысль – ведь в английских переводах ясно сказано, что героиня ростом с дюйм. Так и появилась на свет Дюймовочка.

Впрочем, не о мерах речь, а о маленьких героинях. Они есть в сказках всех народов. Так, в Белоруссии – девочка Горошинка, в Польше – Крошка-Божья коровка, во Франции – Мари-фиалка. И это не упоминание о горохе, букашке или цветке. Это мерило роста героини и одновременно показатель ее беззащитности в мире взрослых и рослых. Помните, как сказано в сказке Афанасьева? «…были у хозяйки три дочери БОЛЬШИЕ». И здесь речь не только о росте или возрасте. Речь идет о взгляде на жизнь. Ведь есть те, что родились уже старыми и нудными, а есть и те, о ком всегда говорят, что он из детства не вырос. Спорим, что это неплохо! Ведь как говорил создатель «Маленького принца» Антуан де Сент-Экзюпери: «Все мы родом из детства». Вот только одни, вырастая, помнят об этом, а другие – нет. Хуже того – отвергают даже саму возможность, что когда-то были маленькими. А вот Хаврошечка была крошечкой. И хотя по годам была ровней своим «сестрам», но, увы, воспринималась окружающими еще как незрелая девочка, которой далеко до взрослой жизни. Отсюда напрашивается вывод: ее не только заставляли работать, как нищих детей (вспомним опять же героев-детей Диккенса, работающих на фабриках и шахтах), но и не собирались выдавать замуж, то есть устраивать ее будущую жизнь.

Вопрос трудный. Из ассоциаций вспоминается только пресловутая свинья Хавронья. Но тогда что ж у нас за героиня такая?!

Спокойно. Давайте разберемся. На самом деле тут произошло смешение имен и прозвищ. В Толковом словаре В.И. Даля сказано, что насмешливое прозвание свиньи – Хавронья идет вовсе не от личного женского имени, а от презрительной клички «ховра (ховря)» – так звали неопрятную, неприятную женщину-грязнулю. Есть же поговорка: «Отдали Хавронью за Ховрина сына». То есть одну грязнулю за сына другой грязнули.

А вот женское имя, которое носит героиня нашей любимой сказки, образовано от старинного имени Феврония. По-гречески оно означает «Лучезарная». Это сейчас имя почти забыто. А в Древней Руси оно было особо почитаемо, ведь его носила в самом начале XIII века реальная дева Феврония – крестьянка деревеньки Ласковая, которая избавила от неизлечимой болезни Петра, сына муромского князя. В 1203 году Петр вступил на княжеский престол, а Феврония стала его любимой женой. Преодолевая невзгоды и тяготы, супруги пронесли свое чувство через всю жизнь. Скончались они в один день и час – 8 июля (25 июня) 1228 года. Они были столь нераздельны всю жизнь, что их и похоронили в одном гробу. И вскоре люди стали замечать, что мощи их творят чудеса – помогают больным и страждущим, но главное – влюбленным. Так что Петр и Феврония теперь почитаются святыми покровителями любви и влюбленных. Вот какое романтическое и трепетное имя дала сказка своей Крошечке.

А знаете, как трактуют имя героини маленькие дети? Часто произносят: Крошечка-Хорошечка. Вот такое фонетическое преобразование: крошечка хорошая.

Ну а теперь вспомним, какая сказка имеется, например, в Польше о героине-крохе? «Крошка-Божья коровка». То есть наша сказка связана теснейшими узами со всеми подобными древнейшими сказками. Все они происходят от одного корня прасказок. И тому есть множество доказательств. Возьмем еще одну героиню нашей сказки. Кого? Неужели не догадываетесь? Конечно же коровушку. В сказке Афанасьева «Крошечка-Хаврошечка» у нее нет имени – просто бурая корова. Но в другой сказке, помещенной в его сборнике, имя дано в заглавии: «Буренушка». О разнице этих двух сказок поговорим позже. А пока признаемся: именно коровушка Буренушка – настоящая тайная героиня подобных сказок. Это она помогает Хаврошечке, спасает ее из всех передряг. Больше того, в «Буренушке» корова не только напоит-накормит девушку, живущую впроголодь, но и волшебным образом оденет в красивую одежду. Так что обихоженная Крошечка перестает выглядеть заморышем, а становится красавицей-девицей, куда лучше своих злобных «сестриц». Недаром же Хаврошечка зовет свою заступницу «Коровушка-матушка!».

А ведь символически это так и есть. В мифах и легендах ВСЕХ индоевропейских народов именно это животное выступает и кормилицей, и поилицей, и защитницей от холода. Еще и наимудрейшей прорицательницей и волшебницей. Конечно, на бытовом уровне это весьма прозаично: вся корова шла в дело – и мясо, и молоко, и шкура. К тому же пергамент, на котором в старину писались книги, – тоже тончайшая, особо выделанная кожа – отсюда и мудрость. В понимании древнего человека корова действительно была матушкой, вернее, символом природной матери, которая помогает всегда. И это понимание «священной коровы» осталось в веках. Недаром так называют самое сокровенное, то, что нельзя трогать, чему нельзя вредить. Такое отношение к корове до сих пор существует в современной Индии – коров нельзя даже прогнать, и они стадами бродят по улочкам городов. Священное животное!

Вот и в нашей сказке корова выполняет роль матери, которой Хаврошечка давно лишилась. И, как каждая мать, коровушка готова защищать свою дочку даже ценой собственной смерти. Впрочем, ведь речь идет о Февронии – Лучезарной и Святой, а значит, смерти здесь нет и не будет. Коровушка превратится в яблоньку (тоже символ материнской любви, полной деток-яблочек). Ну а яблонька своими спелыми плодами приманит прекрасного барина, «богатого, кудреватого, молоденького». Так мать-корова-яблонька найдет Хаврошечке доброго мужа. Во всех своих ипостасях поможет и защитит, найдет выход из самого трудного положения и устроит будущее счастье. Действительно, чем не героиня, хоть и тайная, но полная истинной волшебной Силы?

Что ж, волшебства в сказке много. За это ее и любят. Что за сказка без чудесного? Особенно если это «чудесное» еще и восстанавливает справедливость. Вот в результате героиня оказалась красавицей и счастливицей, а ведь не кормили, не поили Крошечку, только со света сживали, непосильной работой нагружали. Кстати —

А вот и ответ: «К завтрему дали пять пудов напрясть, наткать, побелить, в трубы покатать».

О чем рассказывает Хаврошечка, жалуясь коровушке? Да о том, что хозяйка дала ей непосильную работу. Нельзя за один день и напрясть пять пудов нитей, и наткать ткань, и отбелить сотканные холсты, а потом свернуть их в трубы, то есть в рулоны. Начать хотя бы с того, что всю эту работу выполняли в деревнях обычно за целую зиму – и уж точно не пряли и не ткали пять пудов. Ведь пуд – это 16 килограммов (точнее, даже 16,38 килограмма). Пять пудов – почти 82 килограмма, а ведь труженица Хаврошечка столько прядет да ткет каждый день.

Но еще же надо и отбелить холсты. Это совсем сложно. Потому что никаких отбеливателей тогда не существовало. Холсты белили по ночам при большой луне и… зимой, расстилая их прямо на снегу. Об этом очень образно рассказывают сказы Кочнева, особенно «Миткалева метель». Миткаль – это как раз холст тонкой выделки, ну а метель – самая подходящая погода для отбеливания. Холсты расстилались на снегу и от мороза выбеливались естественным путем. То есть всю работу, данную Хаврошечке, надо было производить зимой. Но по сказке же видно – на дворе-то лето!

Отсюда вывод: исполнение работы было абсолютно непосильным. И могло быть произведено действительно только волшебным способом. Помните: «Влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь – и все будет сработано!» Именно так отвечает коровушка. Так Хаврошечка и делает.

Но что это значит?

Ухо – ушная раковина – означает естественную спираль жизни, кардинальный поворот, путь изменения. Недаром же говорят: исхитрилась, вывернулась, то есть сумела повернуть ситуацию в свою пользу. Но в сказке это еще и временная спираль – поворот времен. Помните – на такую работу необходим сезонный цикл: урожай льна поспевал к осени, потом лен сушили, мяли, трепали – и всё для того, чтобы освободить мягкие волокна от жесткой внешней оболочки стебля. Только к зиме его начинали прясть, ткать. Про отбеливание мы уже говорили. Но и после отбеливания холсты недели две сушили, а уж потом скатывали в рулоны (трубы). Но, пройдя по спирали жизни и времени, Хаврошечка попадала на один временной цикл вперед. К тому времени, когда все уже будет сделано. Недаром же сначала она была маленькой девочкой, но, пройдя по временной спирали, вырастала, становилась девицей на выданье.

Конечно же подобное перемещение во времени должно было храниться в тайне. Но ведь были «сестрицы» – Одноглазка, Двуглазка и Триглазка – соглядатаи. Что за чудища такие? От одних имен оторопь берет.

Одноглазка сразу же наводит на мысль о древнегреческих мифологических существах – циклопах. Поначалу, как повествуют древнейшие мифы, мать-земля Гея и отец-небо Уран родили троих сыновей – огромного роста, но с одним только большим круглым глазом (циклоп/киклоп и значит «круглоокий»). Потом, как рассказывает Гомер, существовала уже целая страна, населенная циклопами. Но не подумайте, что мифы об этих хтонических (то есть порожденных матерью-землей – изначальной прабогиней) божествах существовали только в Древней Греции. Об одноглазом великане Балоре, который мог убивать взглядом своего единственного ока, рассказывают ирландские мифы, о воине Хагене/Хогни – скандинавские и старонемецкие.

Теперь самое время устроить ВИКТОРИНУ.

Кто вспомнит – никогда с эдаким «несчастьем» не встретится.

А значит, счастливо проживет всю жизнь. Потому что это – Лихо Одноглазое. Помните: «Не буди лихо, и будет тихо», «Не встречай лихо одноглазое – жизнь будет медом намазана».

У того же Афанасьева есть сказка с таким названием. По преданиям, это самое Лихо может быть и мужского, и женского рода. По жизни оно бродит само по себе и гадостей не делает. Но, увы, люди его приманивают – то пригласят с собой в дорожку, то разбудят, пока оно спит, – любопытно им поглядеть, что за невидаль такая. Лихо же очень привязчиво, и, коли уж пристанет к человеку, ничем его не возьмешь, никак не прогонишь. Однако в сказке, записанной Афанасьевым, имеется рецепт. Там Лихо предстает в образе высокой тощей одноглазой женщины, привязавшейся к мужику. И мало того что герой начал попадать в самые разнесчастные обстоятельства, так он еще и заметил, что Лихо весьма плотоядно облизывается, на него глядя, – верно, сожрать мечтает. Тогда-то он и решил проблему кардинально – выколол этой самой «Лихе» (помните, есть слово лиходейка?) глаз.

В «Крошечке-Хаврошечке», конечно, таких зверств нет – ведь уже веками она отшлифовалась как детская сказка. Здесь Хаврошечка просто усыпляет свою «сестрицу» Одноглазку. Но помните, как кончается сказка? «Стала она в добре поживать, лиха не знавать». Символично, верно?

Ничего плохого «сестрице» Крошечка-Хаврошечка, конечно, не сделала. Просто усыпила ее, повторяя: «Спи, глазок, спи, глазок!» Ну прямо народный гипноз. И ведь помогло – заснула «сестрица»-соглядатайша.

Но каков символ усыпления Одноглазки? А вот какой. В ее лице Крошечка победила старинные темные мифические силы. Правда, на их место пришли другие. Вторая «сестрица», Двуглазка, явилась шпионить за Крошечкой – как той удается не умереть с голоду, да еще и работу выполнить. Конечно, два глаза – символ человека и теперь уже не мифических древних, а современных человеческих сил. Но Хаврошечка и Двуглазке спела свою гипнотическую песенку: «Спи, глазок, спи, другой!» Оба глаза и заснули – не сумели ничего подглядеть.

Но ведь есть еще и Триглазка! Хаврошечка снова завела свою песенку: «Спи, глазок, спи, другой!» И, как сказано в тексте, про третий-то глаз позабыла. А вот тут, думается, лукавят народные авторы. Дело в том, что третий глаз – признак людей не обычных, а просветленных, посвященных в тайны иных миров. Еще древнеиндийские Веды (самые древние сказания, известные человечеству) повествовали о том, что третьим глазом обладали только наимогущественные прабоги и богини. Это признак непобедимости, поскольку такой человек провидит не только все, что было в древности (первый глаз), не только то, что в настоящем (второй глаз), но и то, что будет в будущем. Так же и по житию в разных мирах: «трехглазые» одновременно живут и в прошлых, давно ушедших мифических мирах, и в настоящем человеческом мире, и в иных, Высших мирах богов. Вот почему Триглазку Хаврошечка не одолела – даже если бы усыпляла все три глаза. Отсюда возникла нужда в жертве, которой и стала коровушка. Это была жертва Высшим богам.

Однако материнская любовь (а коровушка выступает в сказке символом матери) сильнее всего – и прошлых древних сил, и настоящих, и будущих, еще не познанных сил всех иных миров. Любовь матери – всеобъемлюща. Не стало коровушки, мать пришла на помощь в роли яблоньки и помогла дочери найти настоящую любовь – мужа в этом мире. Вот такая мораль – кто против нее устоит? Может, потому и любят эту сказку и дети и взрослые. Ведь они видят в ней самое главное – материнскую защиту в жизни, помощь в любых обстоятельствах. А что может быть нужнее, чем защищенность, чувство безопасности в настоящем и уверенность в будущем?

Сон под ракитовым кустом.

И в сказке «Буренушка», тоже записанной Афанасьевым, та же мораль. В нашем восприятии обе эти сказки слились в одну, потому что мы говорим неотъемлемо: «Коровушка-Буренушка». В тексте про Крошечку-Хаврошечку корову никак не зовут – просто рябая корова.

Ну а что такое – рябая? Может, у нее оспа была? Конечно нет! Была б она больная – не держали бы в семье и часу. Ведь через ее молоко все бы заразились. Нет, наша коровушка звалась рябой потому, что имела особую раскраску. По всем словарям рябой окрас – это когда на фоне пятен одного цвета проступают пятна другого. Издревле считалось, что такая многоцветность окраса домашнего животного говорит о том, что оно станет приносить своим хозяевам особую пользу, ограждать семью от злых духов и даже отваживать от дома болезни. Словом, приносить удачу и благополучие. Вспомните, до сих пор в семью берут трехцветную кошку на счастье. Буренкой же звали корову с бурыми пятнами по бокам. И обычно на фоне темных пятен проступал более светлый окрас. Так что обе сказочные коровушки имеют множество буроватых оттенков. Ну а бурый – это оттенок коричневого. Коричневый же – цвет земли. Недаром мифы практически всех народов (индоевропейских и американских) рассказывают о Небесной корове, сотворившей земную твердь. На рогах ее блестят Солнце и Луна, из ее шерсти (вариант – капель молока) рождаются звезды. Словом, это не просто священное животное, но волшебное, животворящее – создающее жизнь.

Кто вспомнит больше, тому очень-преочень повезет в жизни. Известно же, Бурки да Рябы приносят удачу и счастье.

В «Буренушке» есть и отличия от «Крошечки-Хаврошечки». Они, кстати, доказывают, что «Хаврошечка» – уже более поздняя, упорядоченная сказка. Ведь в «Буренушке» героиня, как и полагалось в старинных сказках, – царская дочь, Марья-царевна. И жених ее – Иван-царевич. А вот Хаврошечка – неизвестно, чья дочь, и жених ее – молодой барин. То есть этот пересказ сказки создан уже во времена крепостничества, когда до царя уже было далеко-далешенько, а барин – рядом – и царь, и судья, и вообще владелец «живота» твоего.

Словом, в «Буренушке» царь овдовел (умерла мать Марьи-царевны) и женился на другой. Появились у Марьи и три сводные сестрицы. А знаете, как звали мачеху в старой сказке? Ягишна. То есть была она дочерью самой Бабы-яги, а значит, реально злющей ведьмой. Потому и боролась она с Добром в лице Марьи-царевны и Буренушки. То есть это не бытовая история, как в «Крошечке-Хаврошечке», а старинно-символическая, мифическая.

Интересно, что вместо тяжелой работы по полному циклу создания холстов в более старой сказке есть еще более простое указание на то, как измывалась мачеха над героиней. Она ее выгоняла в рубище корову пасти и давала с собой всего-то кусок черствого хлеба. На такой еде и без работы долго не протянешь. Впрочем, ведь Марья-то была царевной и вряд ли смогла какую работу сделать – это же вам не крестьянская девчонка Хаврошечка.

Разнится и общение с Буренкой. Если Хаврошечка в ее ушко влезала, а в другое вылезала, осуществляя момент изменения жизни, поворот-круговорот времен и событий, то Марья-царевна своей Буренушке «в праву ножку кланялась» – «…в праву ножку буренушке поклонилась – напилась-наелась, хорошо срядилась; за коровушкой-буренушкой целый день ходит как барыня».

То есть царевна, кланяясь корове, показывала смирение и почитание своей заступнице. Та ее кормила-поила и одевала, как полагается царевне. Уж как это ухитрялась делать Буренушка, в сказке не сказано. Да и не это главное. Главное, что заступница (символ родной матушки) возвращала дочке статус, отнятый мачехой, которая сделала из царевны коровницу.

Симптоматично, что в этой сказке Буренка превращается не в яблоню, а в ракиту.

Видите – ракита входит в символ нашего края. И не только нашего. Этот кустарник (а это именно он!) нежно почитаем во всем мире. Потому что другое название ракиты – это ива! Кустарник, который может вырасти в рост дерева (поэтому обычно его и зовут деревом), а может и всего в несколько сантиметров (так называемые стелющиеся кустарники). Это растение живет везде, на всех континентах. Символ гибкости и выживания, недаром из нее плетут все – от корзин до домов. Символ нежности и женственности, ибо она – ива серебристая. Символ тревоги, послушания, трепетности и покорности, ибо она – ива плакучая. Символ преодоления любых тягот и несчастий, ибо она «ивушка зеленая, над рекой склоненная» – Ветвь Радости и нежной Любви.

Есть и еще один вид ивы-ракиты. Это верба. Та самая, что издревле считается святой. Та, которая символизирует у язычников приход весны, а у восточных христиан – Вербное воскресенье – Вход Господень в Иерусалим, то есть праздник, отмечаемый в тот день, когда Иисус Христос пришел с учениками в город-столицу, где и был встречен как Мессия, которому люди махали пальмовыми листьями. Но ведь на Руси не растут пальмы. Во время последнего воскресенья перед Пасхой у нас обычно еще снег лежит, но вот верба уже дает свои почки с мягкими пушистыми шариками. Это первые плоды пробуждающейся к весне природы. Поэтому они и воспринимались издревле символом вновь пробуждающейся жизни. Животворящая верба – вот как звали это святое дерево наши предки.

В древнеславянских мифах, сказаниях и легендах ракита имеет и еще одно качество: это дерево мистических, роковых встреч, которые определяют Судьбу человека. Недаром под ракитовым кустом ему может присниться вещий сон, у ракиты герой повествования обычно встречается либо со своим врагом, либо с новым другом, то есть с тем, кто повлияет на его дальнейшую жизнь. Иногда в шуме ракитового куста слышится будущее. Наши предки считали это куст-дерево провидческим и волшебным потому, что обычно ракита/ива/верба росла на «пограничных» местах – тех, где одна реальность граничила с другой: берег с водой, лес с полем. Отсюда ее охранительная функция: наши предки верили, что ракита хранит людей от нечисти, которая обычно шастает из одного мира в другой – из нашего мира Яви (явного) в потусторонний мир Нави (наваждения). Однако ракита всегда на страже и охраняет людей мира Яви.

Так что недаром в народной сказке на месте похороненной коровушки Буренушки (то есть опять же пограничном месте, соединяющем Явь и Навь) выросла ракита-ива-верба – животворящее дерево-куст, которое нельзя победить.

Вот и сказка закончилась счастливо. Мачехины дочки не смогли нарвать для Ивана-царевича сладких ягодок с ракитиного куста – подняла ракита свои ветви, не дала ягод злым девкам. Только Марья-царевна нарвала большое блюдо ягод и поднесла Ивану-царевичу. Ну тут славным пирком – да за свадебку.

Вот здесь-то и волшебство – потому что нет у ракиты никаких сладких ягод. И появиться они могли только на сказочной раките.

Зато у этих растений есть невероятная земная тайна. Теперь уже раскрытая. Дело в том, что в коре ивы имеется большой концентрат салициловой кислоты. Недаром же отвар коры с незапамятных времен используется в народной медицине как противовоспалительный, снимающий жар. Неужели еще не поняли?

Воистину ива-ракита вместила в себя тайные и явные знания и ее кора стала корой жизни.

Вот такая она, наша ракита/верба/ива – защитница, святая покровительница и медицинская спасительница. Символ жизни почти у всех народов. Недаром же она появилась в сказке, любимой всеми.

И вдруг забавный вопрос, услышанный от пятилетнего мальчика, которому прочли «Буренушку»:

Приходится отвечать: вшей она там ищет, чтобы выловить. А ребенок вдруг произносит рассудительно: «Мылом надо мыть. Дегтерённым!» Поправляю: «Дегтярным. А ты откуда знаешь?» – «Воспитательница говорила».

Вот они – плоды детского садика – вши там, видно, привычное явление. Про то, что их «искали в голове», ребенок не знает. А про дегтярное мыло – пожалуйста. Прогресс налицо. Вот вам и развитие сказки во времени. Что-то остается, что-то меняется. Жаль, конечно, если остаются «вши»…

«Морозко меня встретил, в тереме своем приветил».

Эту сказку знают все. Фильм «Морозко» смотрели десятки раз – по цитатам запомнили. Несомненно, это лучшая сказка нашего кудесника кинопленки Александра Роу (Киностудия им. Горького, 1964). В этом фильме все лучшее и самое волшебнейшее: и Настенька (истинно русская героиня Натальи Седых), и Марфушенька-душенька (шедевр Инны Чуриковой), и Баба-яга (легендарно-«наияговное» создание Георгия Милляра), и музыка, полная народного обаяния (композитор Николай Будашкин).

Но, возможно, самая большая заслуга – текст поэтической пьесы Николая Робертовича Эрдмана (1900 – 1970) и Михаила Давыдовича Вольпина (1902 – 1988). Что ни фраза, то жемчужина, хоть всё на нить памяти нанизывай, – всю жизнь цитировать станешь – и не надоест. Недаром критики сравнивали блестящий (и лирический, и сатирический) текст аж с самим «Коньком-Горбунком».

И ведь не поверишь, что оба сценариста прожили трудную жизнь – до войны были репрессированы. Пьесы Эрдмана, хлесткие, ироничные, снимались с репертуара. Его блестящий «Самоубийца», которого мечтал поставить новатор Всеволод Мейерхольд, был запрещен. Вольпин вообще мало кому известен, хотя это именно он написал сценарий культового мультфильма «История одного преступления» («Союзмультфильм», 1962). Вместе эти драматурги написали сценарии шедевров советского кино: «Волга-Волга», «Кубанские казаки». Но вот парадокс – и этого никто не знает. А все потому, что много лет драматургов вымарывали из титров, как репрессированных «врагов народа».

Удивительно, как этим двум соавторам (а они сочиняли вместе практически всю жизнь) удалось создать наилиричнейший, архидобрый и трогательный, веселый и насмешливый фильм. Достаточно сказать, что его сценарий оценили не только наши зрители. Он получил в США престижную премию Аwагd of Excellence за лучший киносценарий для семейного просмотра. И с тех пор Стивен Спилберг уверяет, что «Морозко» был образцом для Голливуда и предтечей многих его последующих шедевров. Да и других наград у фильма немало: например, в 1965 году фильм получил приз «Золотой лев святого Марка» на XVII Международном кинофестивале в Венеции. И вот еще невероятная деталь: в самом сердце Европы, Чехии и Словакии (странах древних легенд и мистических преданий), эта сказка вот уже полвека показывается на ТВ под Новый год столь же традиционно, как у нас «Ирония судьбы». То есть без «Морозко» и Нового года не будет. А вдруг и в самом деле не придет?!

Словом, редко встретишь фильм подобного обаяния и доброты. Едва вспомнишь – и сразу улыбаешься. Конечно, все знают, сценарий создан по мотивам русской народной сказки «Морозко». Но кто скажет: чем отличается сюжет фильма от народной сказки? А ведь отличается, и сильно.

Во-первых, художественный фильм конечно же не о Морозко, а о самых теплых чувствах – о любви. Вот сразу вопрос:

А вот и нет! Это в народной сказке мачеха просто злая, а в сценарии фильма все разъяснено:

То есть у мачехи имеется самый что ни на есть настоящий резон. Она хочет выдать замуж свою дуру-дочь – ленивую Марфушу, но та не выдерживает сравнения с работящей умницей Настенькой. Словом, наш фильм о свадьбах, поисках жениха, но и настоящем чувстве. Он и заканчивается свадьбой. Как объясняет Настенька отцу:

Словом, фильм о любви. А вот народная сказка – нет. Да там вообще нет любовной линии. Героиня не собирается замуж, и никакой герой в нее не влюбляется и не ищет по всему тридесятому царству, тридевятому государству. Впрочем, в народной сказке и молодого героя нет, и обе дочки, что старика, что старухи, там безымянные. То есть в народной сказке не важна личность. Там история не обретения любви, а вознаграждения за добрую и внимательную душу.

Зимний тренер, или Учитель выживания.

Так ярко начинает свой пересказ народной сказки А.Н. Толстой, умеющий эти сказки столь образно перекладывать. Однако от народного сюжета не отступает – можем на него положиться.

Но вот злая мачеха добивается, чтобы муж отвез свою дочку в лес, где она должна погибнуть. И то – зачем две девицы в доме?! Приданого не напасешься. Но, думается, не в рассуждениях дело, а в том, что мачеха люто ненавидит падчерицу, потому что истово любит родную дочку. Такая вот извращенная любовь.

И.Я. Билибин. Иллюстрация к сказке «Морозко». Морозко и падчерица.

А муж-старик попался слабак (небось жена-злыдня нарочно такого выбрала) – он ни в чем не перечит. Дальше все знают: Мороз вокруг девицы вьется, все сильнее кружит-морозит. Всё каверзные вопросы задает: «Тепло ль тебе, девица?» Проверяет, значит. Пытается понять характер девицы, что в его заповедный лес вторглась. А девица-красавица до того кроткая, что прям точно как в сказке. И с мачехой не спорит, и отцу, который бросает ее в студеном зимнем лесу, не перечит. Ну и Хозяину леса, Морозушке, потрафить пытается. Уважает, значит. А может, жалеет просто по-бабьи – один ведь он тут как перст. Оттого и студит – норов свой показывает, власть над людьми. Но так ведь на то он и мороз.

Однако в сказке другие истоки – языческие, мифические. Мороз – символ зимы. А что такое зима в России? Это время, которое надо перетерпеть. Оно люто, студено, безжалостно. Но без него не будет весны, озимого урожая, без снега выстудится сама земля-кормилица. Трудное время, но ему надо покориться, чтобы потом встречать весеннее тепло.

Конечно, хочется ругать мороз самыми отчаянными словами – да что толку? Лучше уж пережить зиму с наиболее оптимистичным настроем, спокойно сладить со временем, когда земля скована льдом и покрыта снегом. И ведь, если не ругаться и не обижаться, можно прожить и зиму вполне с толком, как это делали крестьяне, готовясь к весне: мужчины чинили упряжь да орудия труда, женщины ткали да пряли (опять же помните «Крошечку-Хаврошечку»?), ведь в летний сезон, в горячие дни страды для этого не будет времени. То есть мудрые люди поступали как «кроткая» дочь, выражающая готовность к послушанию. Морозу-то она вполне послушна, но, пока он лютует, у нее свои занятия есть.

А вот те, кто проявлял недовольство и пессимизм в зимние холода, злился и предъявлял претензии судьбе, вполне мог и не дожить до тепла. Пессимисты, как известно, чаще болеют и реже выздоравливают. Станешь зимой кукситься, ничего не делать, а только норов показывать, останешься в будущем ни с чем. Точно как старухина дочка.

И тут стоит сказать, что народная сказка кончается куда более жестоко, чем любимый нами сказочный фильм. В народной сказке злая старухина дочка не просто не получает вознаграждения от Мороза, но «окостеневает» – то есть замерзает от стужи. Жестоко? Конечно! Но прочтите, как дело-то было. Девица же прямо схлестнулась с Зимним Хозяином. Мало того что ругалась и грубила, под конец сказала и вовсе невозможное: «Сгинь, пропади, проклятый Морозко!».

Е.Д. Поленова. Иллюстрация к сказке «Морозко».

То есть даже больше чем прокляла – она его решила вообще уничтожить. Но как же без снега, льда и прочих зимных покровов?! Не будет Морозко с его снегами – пропадет земля. Замерзнет, не сможет возродиться к весне. То есть глупая злыдня совершила святотатство – посягнула на сезонное устройство мира, на череду вращений времен, при котором царство Морозко обязательно. Потому что без него не будет дальнейшего природного цикла. Не потому ли глупая озлобившаяся девка столь сурово наказана в сказке? Тут не жестокость – но уст ранение того, кто мешает мировому природному циклу.

Оказывается, это не просто символ зимы, а древнее славянское божество. Не только у русских оно имеется, но и у других славянских народов по всей Европе. И тогда становится понятным, почему Морозко имеет возможность и дарить, и миловать, и наказывать, как все древние божества.

В.М. Васнецов. Кощей Бессмертный.

Наши предки называли Морозко Студенцом (студеным), Трескуном (мороз трещит), еще железным Калинником, потому что он калит воду и сковывает ее льдом, как железным покровом. Отсюда Мороз часто приходил к людям в образе богатыря, которого не одолеть, и еще… кузнеца, которому подвластна природная мистическая кузница.

В народном сознании Морозко перекликался с… Кощеем Бессмертным. Мы говорили о нем подробно в первой книге «Знаем ли мы свои любимые сказки?» и узнали, что Кощей (Кащей) – тоже сезонное божество и тоже зимнее. Его силы проявляются тогда, когда наступает время холода, снега, окостенения природы. Недаром Кощей может превратить человека в камень, дерево, лед, то есть сделать неподвижным, не способным к сопротивлению. Так, может, Кощей и Мороз – одно существо?

А вот и нет! Потому что Кощей – божество потустороннего мира Нави – наваждения. Он насылает на человека морок, опутывает ложными чарами, выдавая ложь за правду, призрачность за реальность. А вот Морозко – божество хоть и студеного, но земного мира Яви, реально явного для людей. Морозко не лжет, не притворяется: коли студено, так студено, коли зябко до смерти – так и будет.

Недаром корень слова «мороз» – от «мор», «уморить». Ну это понятно. Зато страшно-то как! Однако и показательно – наш Морозко на самом-то деле никого морить не собирается. В отличие от Кощея, который только и мечтает напустить морок, Морозко морок хоть и может наслать (умирают же люди, замерзая в снегу), но делать этого явно не желает. Ну не в охотку это ему, как Кощею! Тому только бы бедолагу какого-нибудь в неподвижную кость превратить, лишить движения и сопротивления, сделать неподвижным. Морозко же, напротив, вокруг человека бегает, крутится, суетится – вот и вокруг девиц, попавших в лес, он крутится да прыгает. Будто и их зовет двигаться. Известно же: движение – жизнь. Особенно чтобы не замерзнуть. Недаром же есть множество вариантов русских народных сказок, рассказывающих о том, как крестьянин с Морозом спорил – сможет ли холод его уморить. Так вот – не смог. Крестьянин и сучья рубил, и дрова колол. До того, что аж жарко стало. Даже тулупчик скинул. Словом, проиграл Мороз – не смог крестьянина заморозить. Да и, как видно из текстов подобных сказок, не особо и хотел. Больше того – подзадоривал: а ну быстрее, сильнее, шустрее! Прямо-таки зимний тренер или учитель.

А знаете, какое еще есть значение от «мора-мороки»? Мороковать (мараковать) – разбираться, помаленьку учиться чему-то, смекать, понемногу смыслить в чем-то. Это не результат, а процесс – надо что-то познавать. У Даля приведены примеры: «Он грамоте морокует» (разбирается), «Я морокую, о чем идет речь у вас» (понимаю).

Мороз хоть и жестокий, но учитель. Он не обездвиживает, как Кощей, – напротив: «Мороз не велик, да стоять не велит!» Русский мороз – двигатель народной жизни. Недаром о нем почти с восторгом поют: «Ой, мороз-морозец, удалец ты русский!» Мороз учит выживать в холодных условиях, в стуже почти девять месяцев в году. Но он и сам реально помогает. Помните, кто помог зимой 1812 года отогнать французов с земли Русской и кто стоял в победных рядах защитников Москвы в 1941 году? Русский каленый мороз.

В.М. Васнецов. Дед Мороз.

В. Даль, повторяя народную присказку, пишет: «Морозко скачет по ельничкам, по березничкам, по сырым берегам, по веретейкам» (веретейка – это возвышенная сухая гряда среди болот. На ней как раз и растут кочки с морошкой и другими ягодами). То есть наш Морозко скачет повсюду – и по лесам, и по рекам, и по сухой земле. Значит, он еще молод, раз скачет и прыгает, трещит и играет. Морозко – молодое божество. Может, потому и заигрывал с девицами, попавшими в его лес. Не верите? Да он еще внучок, у него дед есть.

Ну, про деда все знают. У других народов – Санты да Ноэли (то есть «святые» и «новые»). Все они ведут свой род от святого Николая, который, по преданию, дарил бедным людям подарки. Мы больше знаем этого святого как Николая Угодника. Для нас он и утешитель в житейских бедах, и покровитель путешествующих, особливо моряков, и устроитель доброго дома и лада в семье. Словом, настоящий уважаемый святой. Ну не можем мы представить себе его в виде шутейного дедка-затейника (как Санта). К тому же наш Мороз – существо не святое, а святочное, то есть мифическое, языческое, обрядово-праздничное. Ну не к лицу опять же путать его с реально существовавшим когда-то святым Николаем.

Впрочем, про Рождество, Санта-Клауса, Пер-Ноэля и других рождественских дарителей мы поговорим в следующей книге о рождественских и новогодних сказках. Да-да, существует и такое особое подразделение сказок.

Но вернемся к нашему Деду Морозу. Он у нас не такой, как внучок Морозко. Прыгать да скакать не станет, ибо он у нас степенный, солидный. Сам по себе «за так» ни к кому не явится. Его уважительно позвать следует. Вспомните, на любой елке, на каждом новогоднем празднике его кличут: «Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!».

А знаете, что это? Отголоски древних славянских народных обрядов. В стародавние времена наши предки верили, что Мороз живет в лесу в ледяной избушке. Но на времена Коловорота – то есть в самые темные дни с 21 по 14 декабря, когда Солнце поворачивает (совершает круг – коловорот) с Темноты на Просветление, – Дед Мороз приходил к людям. Крестьяне даже могли отследить когда. В эти часы бревна в углах их домов начинали особо слышно потрескивать. Отсюда, кстати, прозвище Трескун. И вот тогда старший мужчина в доме выходил за порог и, кланяясь гостю Морозу, говаривал трижды: «Мороз, Мороз, приходь на порог!» Старшая женщина в доме выносила миску самого лучшего, какой умела сварить, сладкого киселя – лакомства по тогдашним временам. Считалось, раз Мороз – дедушка, так у него зубов нет, кисель – самая подходящая еда. Ну а если заглянет молодой Морозко, то и он, как все детишки, обожает сладкое. Так что кисель подходит и деду и внуку. Глава семьи черпал большую ложку лакомства и просил: «Мороз, Мороз! Приходи кисель есть!» Содержимое ложки выплескивалось на снег, и хозяин продолжал: «Мороз, мороз! Не морозь наш овес!» Ну а дальше перечислялись все пожелания и наказы для Мороза.

А в конце знаете, что говаривалось?

«Мороз, мороз, меня не морозь! Я трудился, сеял тот овес. Жене не будь в заботу – у нее по дому работа. Детишек не трогай моих – у них полно дел своих. У тебя же свои дела – чтоб земля была вся бела».

То есть получается, что Морозу объясняли, что в доме все труженики, никто от работ не отлынивает. Вот и в сказке Морозко наградил труженицу-сестру, добрую старикову дочку. Злую же да жадную старухину дочь-бездельницу наказал.

Конечно, раздаются охи и вздохи – не слишком ли круто наказал, ведь заморозил до смерти. Это же какая жестокость-то! Где же права человека?! Но ведь речь идет о народной сказке. В таких сказках четко противопоставляются добро и зло, одна героиня – хорошая, другая – плохая. И зло должно быть наказано. Иначе мировой порядок нарушится. И показательно, что читатели-дети воспринимают практически «трагическую» кончину злой и жадной мачехиной дочки абсолютно спокойно. Ведь мачеха со своей дочкой и сами пожелали умертвить славную и добрую старикову дочку – послали ее на смерть в лес. Чего же особо убиваться, если мачехи с ее злой дочурой досталось той же монетой? Пусть дети знают, что зло имеет свойство возвращаться к тому, кто его творит.

И еще сказка учит, возможно, самому нужному в наше безалаберное время вседозволенности – злой человек не будет счастлив, даже если и ухватит свою птицу счастья, как мачехина дочка, жившая в доме в «холе и лелее». Такое «счастье» ненадолго. Попадет и холеная дочка в передрягу, и зло, которое она привыкла разливать вокруг себя, к ней же и вернется.

Ледяная избушка и горячие пирожки.

Есть и другая версия сказки, которую дети читают куда чаще, чем обработку А.Н. Толстого. Но это уже авторская сказка – самостоятельная. Написанная по мотивам народной. О чем речь? О «Морозе Ивановиче» В.Ф. Одоевского. В чем отличия литературной авторской сказки от простого пересказа народного творчества? Да в том, что автор конечно же вносит свое:

• По-своему пересказывает сюжет, трактует характеры героев и обстоятельства происходящего,

• Заполняет текст своеобразными художественными деталями,

• Вводит свои мысли и оценки происходящего, как «голос от автора».

• Но главное – в народной сказке основным назидательным элементом всегда бывает сам сюжет (то, про что рассказывается), а в авторской.

Сказке – авторская сверхзадача повествования (во имя чего и как рассказывается).

В.Ф. Одоевский.

В данном случае автор сказки «Мороз Иванович» – литератор-эрудит князь Одоевский сочинял свои «Пестрые сказки дедушки Иринея» для чтения не в народной среде, а среди детей образованных аристократических слоев. А что вы хотите – на дворе стоял 1840 год. Воспитание и образование в упадке. Крепостническая Россия безграмотна. В высшем обществе опять воскресает тень незабвенного Митрофанушки, убежденного: зачем знать географию? – есть же извозчик, он и довезет. Воспитанницы Смольного института уверены, что булки растут на хлебном дереве. Отпрыски высших слоев, живущие в городских особняках и дворцах, представления не имеют ни о каких природных циклах или естественных науках. Образование считается вообще мало кому нужным.

А вот Владимир Федорович Одоевский (1803 – 1869) был одним из умнейших и энциклопедически образованных людей своего времени. Его дом стал духовным и интеллектуальным центром Петербурга. В литературно-музыкальном салоне князя собирались литераторы, художники, музыканты, политики. Завсегдатаями были и Пушкин, и Гоголь. Даже хотели втроем издавать журнал. Жаль, денег не хватило.

Главную свою литературную миссию князь Одоевский видел в Просвещении. Он так и писал о нем – с большой буквы. Ради просвещения и назидания детям он и сочинил сборник сказок дедушки Иринея. Сей Ириней Модестович Гомозейко, магистр философии и член разных ученых сообществ, был любимым героем автора. Через него Одоевский со взрослыми говорил с подшучиваниями и даже некоторой насмешкой. Но с детьми от имени дедушки Иринея – наставительно и уважительно. Часто в журналах появлялись короткие «Грамотки деда Иринея», где речь шла прямо-таки в русле научно-популярной литературы того времени – рассказывалось о железных дорогах, порохе, газе, полезных растениях. Были и «образовательные воззвания для взрослых». Например, Одоевский ратовал о пользе посадки в то время малоизвестного для России картофеля, который крестьяне не желали возделывать. Ну подумайте, что было бы у нас без картошки-то?! Вымерли б с голодухи. Выходит, неоценима заслуга князя Одоевского перед народом.

Свои лучшие «наставления» Одоевский облек в форму детских «Пестрых сказок дедушки Иринея Гомозейки» (1840).

Это сказка «Городок в табакерке», рассказывающая про устройство «музыкальной шкатулки», внутри которой возникает мелодия, когда табакерка открывается. Помните Мальчика-колокольчика, Дядьку-молоточка и царевну Пружинку?

Эта песенка из замечательного радиоспектакля «Городок в табакерке», созданного еще в 1960-х годах. Но его и сейчас можно прослушать. Посмотрите в Интернете! Главного героя Мишу там играет, как всегда, неповторимая актриса-травести Валентина Сперантова, а Мальчика-колокольчика – задорная Зинаида Бокарёва.

Одоевский любил, рассказывая что-то волшебное, сообщить нечто полезное и даже научное. Не верите? Посмотрите, как, рассказывая сказку про Мороза Ивановича, он объясняет детям:

– Как прочистить воду из речки, если она не очень чистая;

– Как спастись от угара, когда топишь печь;

– Почему вода в колодце холодная и студеная даже жарким летом;

– Зачем Мороз укрывает зимой белым и пушистым снегом зеленую траву, которую посеяли под зиму, то есть озимые.

И еще в сказке есть много разных «детских вопросов» – то есть в волшебную канву вплетены образовательные мотивы. Ни в какой народной сказке такого быть не может. Только в авторской.

Даже начинается сказка с пословицы, которую, как считают исследователи, Одоевский придумал сам. Он вообще ввел в русский язык так много поговорок и присказок, что исследователи теперь путаются – не могут определить, что народное, а что сочинено самим автором. Вот какой стихотворный эпиграф Одоевский предпослал своему «Морозу Ивановичу»:

Этот мотив трудолюбия одной героини и лени другой Одоевский и сделал главным в сказке. Героинь так и зовут – Рукодельница и Ленивица. Конечно, может, и излишне назидательно, зато сразу понятно детям.

С народной сказкой тут много отличий:

• Здесь девочки не дочки старика и старухи. Родителей в сказке вообще нет. Есть только нянюшка девочек.

• Нянюшка вообще не заставляет Рукодельницу работать – та сама и приберет, и пошьет, и еду приготовит, и воду процедит. Ленивица же, понятно, только ленится в свое удовольствие.

Вырезная фигурка XIX века к сказке В.Ф. Одоевского «Мороз Иванович». Рукодельница с ведром.

• Никто Рукодельницу ни в какой лес не гонит. Она сама уронила ведерко в колодец, сама туда и полезла – доставать пропажу. Ну а спустившись, в колодце-то и попала в волшебную страну Мороза Ивановича.

• Поначалу никаких снегов-метелей не было. Напротив, было тепло. Рукодельница встретила печку, которая попросила вытащить ее горячие пирожки, и яблоню, попросившую стряхнуть с веток ее спелые яблочки.

Наверное, все вспомнили – это же «Гуси-лебеди». Там и печка с пирожками, и яблонька с плодами. Так что Одоевский использовал в своей сказке еще и детали из других народных сказок. Правда, вот молочной речке с кисельными берегами у князя не нашлось места.

• В отличие от народных сказок Мороз Иванович девочку не пугал, стужей не стращал, метелью не заметал. Он просто попросил девочку помочь ему по хозяйству. Ведь ведро оказалось у него, так что Рукодельнице пришлось свою потерю отработать.

Жил Мороз Иванович в ледяной избушке, которую Одоевский вполне подробно описал. Ясно, что сообразительная девочка, попав к дедушке, тут же накормила его пирожками и яблочками. Он-то в своем зимнем царстве такого и не кушал. Ну а потом Рукодельница помогала ему по дому – варила обед, штопала его одежку, взбивала снежную перину (это под ней она нашла зеленую траву и узнала от Деда Мороза, зачем он проросшую зелень укрывает снежком). Ясно, что благодарный Мороз Иванович, провожая Рукодельницу, насыпал ей полное ведерко серебряных пятачков, да еще и подарил бриллиантик на булавочке.

Классно написано, верно? Князь Одоевский хоть и обожал нравоучения с философией, но в душе-то, видно, был большой шутник. Но самое забавное еще и в том, что бедняга Мороз Иванович, отведавший такой стряпни, был вынужден еще и сам готовить, чтобы кормить себя и Ленивицу, пока та у него гостила.

Вот и наказание для девочки он придумал смешное: дал огромный слиток серебра (не то что сестрицыны серебряные монетки) и огромный «брульянт». Да только, едва Ленивица вошла к себе в дом и начала хвалиться, что ей больше досталось, так и серебро растеклось, и «брульянт» растаял. Ведь это были сосульки.

Словом, автор смягчил концовку народной сказки. Никто не погибает, а просто учится, как та же Ленивица, что надо быть приветливой, отзывчивой, трудолюбивой. Это и есть основная сверхзадача писателя: научить чему-то детей, подготовить их для будущей жизни – провести, так сказать, воспитательный процесс.

Но вот интересно – печку с яблоней Одоевский взял из сказки про гусей-лебедей. А где он нашел мотив снежной перины, которую надо взбивать, чтобы зеленой травке под ней было повольготнее, чтобы она не слежалась, а бодро взошла по весне?

Ничего не вспоминается?

А если подумать о сказках братьев Гримм, записанных ими еще в начале XIX века в их фольклорных экспедициях? Правда, братья Гримм странствовали по немецким землям, но ведь народные сказки часто имеют общую основу, так называемые бродячие, или миграционные, сюжеты.

В первом томе сказок братьев Гримм есть «Госпожа Метелица» (ее еще называют «Матушка Метелица» или «Хозяйка подземелья»).

Старинная богиня и фрау Хозяйка.

Первый сборник «Детские и семейные сказки» Якоба (1785 – 1863) и Вильгельма (1786 – 1859) Гриммов вышел в 1812 году. Про этих великих братьев мы уже говорили в первой книге «Знаем ли мы свои любимые сказки?» (Центр полиграф, 2013). Свои семь томов сказок (6 ос новных плюс дополнительный том детских легенд) они издавали вплоть до 1857 года. Стоит внести и уточнение, о котором часто спрашивают.

Вот как же надо теперь в западном мире понимать права человека, если они есть у Волка, но в них отказано и Шапочке, и охотникам, и бабушке?!

В этот странный список попала и «Госпожа Метелица». Знаете за что? За то, что якобы в корне неверно описывает природные явления. Это, надо думать, о том, что метель происходит оттого, что госпожа Метелица взбивает свою перину из облаков – тогда-то на землю и сыплется снег.

Наистраннейшая придирка, кажется, такое и вообразить-то невозможно – ведь речь идет о сказке и волшебных образах! А как известно, каждое произведение может быть рассматриваемо только по собственным законам, в данном случае – волшебным.

А в сказке все абсолютно логично. Между прочим, она была записана от невесты Вильгельма Гримма Дортхен (Доротеи) Вильд, девушки весьма образованной и начитанной. Уж она-то точно знала: в Восточной Европе глава зимы – господин Мороз, а в Западной – госпожа Метелица.

В сказке братьев Гримм хозяйкой зимы предстает госпожа Метелица – фрау Холле. Немецкие собиратели не первые, кто рассказал о ней. Ее имя упоминается еще в летописях 1008 года. По старинным преданиям, она живет на одной из горных вершин – какой точно, неизвестно, но чаще всего говорится о горе Холлерих.

Вообще-то «холле» – это милостивая. Так называли древнегерманскую богиню Фригг. Нам она больше известна по скандинавскому эпосу, там Фригг – супруга верховного бога Одина, покровительница людей, заступница. Одним из ее неизменных атрибутов выступали прялка и веретено. Немудрено, что девица, прядущая нити и теряющая веретено, попадает в дом к такой богине. Именно так попала туда работящая и добрая падчерица в сказке братьев Гримм. Она уронила в колодец веретено. Помните – у Одоевского Рукодельница уронила в колодец ведро.

Д. Доллман. Фригг, прядущая облака.

Еще Фригг – покровительница домашнего уюта, опять же понятно, отчего она следит за взбиваниями перин и подушек. К тому же мать Фригг – богиня земли, а сама она обожает кататься на облаках. Так что и тут явные параллели с Метелицей, которая старается помочь земле, потеплее укрыть ее зимой снежными перинами.

В сказке братьев Гримм Метелица-Холле – Фригг предстает уже старой мудрой женщиной, не слишком-то приятной наружности. У нее длинные белые зубы – явный символ сугробов и льда, но зато доброе сердце. Именно к ней попадает героиня, которая живет впроголодь у мачехи. Есть в семье и родная мачехина дочка. Роли, конечно, понятны: падчерица – добрая и работящая, родная дочка – завистливая, злая и ленивая. Мачеха заставляет падчерицу прясть так много, что на веретене остается кровь от ее стертых пальцев. Девушка, желая смыть кровь, наклоняется над колодцем и роняет веретено. Естественно, мачеха взвивается: «Сама уронила, сама и доставай!».

Вот здесь встречается коренное отличие от предыдущих сказок – немецкая героиня САМА решила покончить с собой и от тяжкой жизни броситься в колодец. Да только утопиться не смогла – упала на мягкую зеленую лужайку, попав то ли в подземный, то ли, напротив, заоблачный мир. Словом – в иную реальность.

Там ей, как в сказке Одоевского, встретились печка и яблонька. Но есть и отличие – печка просила вынуть не пирожки, а хлеба. Да и в доме фрау Хозяйки Метелицы практичная героиня-бюргерша оказалась не просто так – нанялась к той в услужение. И в этой сказке пришлось героине взбивать хозяйскую перину. «…Чтобы перья во все стороны летели, – приказала Метелица. – Когда от моей перины перья летят, на земле снег идет».

Замечательный символ! Оба зимних персонажа – и наш Дед Мороз, и немецкая Метелица – оказались заботливыми хозяевами, укрывающими землю от стужи, добрыми с тем, кто им хорошо послужил. Вот и немецкая героиня, собравшись домой, получила награду – когда выходила, сверху, с ворот, на нее посыпалось золото. Так и вышла она, вся усыпанная золотыми монетами. Ну а на завистливую мачехину дочку, ринувшуюся в колодец за золотом, пролилась смола, которую еще долго пришлось отчищать. Ясно же – по труду и награда: ведь ленивая девица совсем не взбивала перин, на землю не падал снег, и почва промерзла чуть не намертво.

Аленушка на камушке: старинные обряды и современная жизнь.

Вдумайтесь – это же как страшно! Крошечный братец, загнанный в тельце козленочка, обращается к своей сестрице, которая тоже абсолютно беспомощна, ведь коварная ведьма сбросила ее в воду с тяжелым камнем на шее. Казалось бы, какая жуткая история! За что же тогда дети с малых лет обожают слушать по сто раз именно эту сказку? И никого не пугает, что мальчик превратился в козленочка, а его сестрица брошена на дно глубокого водоема. И даже не раздражает, что любящий муж сестрицы совершенно спокойно принял за молодую жену старую ведьму, притворившуюся юной красавицей. Ведь если вдуматься и взглянуть «реально» на описываемые события – это же сплошной трагизм и предательство. Так почему же это любимейшая русская народная сказка и для детей и для взрослых? Недаром в сборнике нашего собирателя сказок А.Н. Афанасьева существует аж пять ее вариантов. Ни у одной сказки нет столько.

Да стоит только произнести «сестрица Аленушка», тут же идет внутренняя подсказка – «и братец Иванушка». Это уже некий символ, стереотип. Вот только чего? Литературоведы сразу же расскажут, что это символ родственной любви и заботы (брата и сестры), символ преданности в самых трагических обстоятельствах (ведь даже из глубины вод и собственных страданий Аленушка отвечает на зов брата), символ женской самоотверженности, опять же всеобщей тоски-кручины русского народа. Все так. Но только почему дети (эти простодушные и непосредственные существа) воспринимают сказку про Аленушку и Иванушку радостно и беззаботно? Может, потому, что еще не ведают зла и коварства, а сказка для них – просто некое волшебное приключение? И в самом деле, интересно же побегать козленочком, не всегда же кто-то там будет точить ножи булатные? А может, дети, более близкие к корням прародителей, воспринимают эту сказку несколько по-иному – не в лоб, а с игровым уклоном?

И.Я. Билибин. Иллюстрация к сказке «Сестрица Аленушка и братец Иванушка».

Все может быть. Вот только на одном из библиотечных вечеров умный мальчик сказал так: «Это не всамделишно! И костры как бенгальские огни, и вода, в которой не тонут. Это как мифы Древней Греции – море вроде реальное, а расположено прямо у порога дома».

И в самом деле – откуда в средней полосе России, где родилась сказка, рассказ о том, что ведьма скинула Аленушку в море? Или это и не море вовсе – а просто символ глубокой воды, где можно утонуть? Так выходит, наша сказка некий символ, миф – но о чем? Попробуем разобраться.

Начнем с истока – а чьи это дети Аленушка и Иванушка? Ну, кто знает? Вон справа говорят, что это дети царя, слева – барина, а вот и третий вариант – дети купца. К этой разноголосице примешается и выкрик: это крестьянские дети!

Так кто же прав? А все правы! В разных вариантах сказки перечислены все сословия. Исследователи, правда, утверждают, что самый ранний вариант рассказывает про детей царя, а самый поздний – детей купца. То есть героями становились те сословия, что выходили в первые ряды общественного уклада. Да и замуж Аленушка выходила по разным вариантам то за царя, то за князя, потом появились деревенский барин и даже городской купец. Что из этого следует? А то, что народной молве было в общем-то не важно, к какому сословию приписать этих сказочных героев. История являлась универсальной и могла бы произойти везде. Недаром, о ком бы ни говорилось – о царе, барине или купце, – основное содержание сказки оставалось неизменным.

Елена (Алена) конечно же одно из основных имен русских народных сказок. Она у нас – всегда Елена Прекрасная. Так что не надо особо обговаривать облик Аленушки и из этой сказки. Народная традиция «прочитывает» имя однозначно. Однако Алена – все же не совсем Елена. Имя мягче, простонароднее, ближе именно к нашей природе и русской деревенской жизни. Елена – аристократка, горожанка, властительница. Алена, а тем более Аленушка – милее, проще, ближе к народному сознанию. И даже если в одном из вариантов говорится, что она царская дочь, все равно героиня прекрасно ориентируется в деревенском быте, отличает следы (копытца) разных домашних животных. Конечно, горожанка Елена Прекрасная этого не могла бы сделать, а вот Аленушка, явно ухаживающая за скотиной, рассказывает братцу про разные следы.

Выходит, Аленушка у нас не только априори прекрасная, но еще и трудолюбивая умница. Недаром же любимая героиня. Имя ее в переводе с греческого означает не только «свет, факел», но и близко к Селене-Луне («светящейся, блистающей»), а значит, входит в число морских именных символов (Луна всегда соотносится с водой, вспомним приливы и отливы, связанные с Луной). Не потому ли и наша сказка связывает Аленушку именно с водой? Все злоключения героев начинаются с воды в копытце, которую испил непослушный братец. Ох, не вечная ли это присказка старших, обращенная к непослушным мальчишкам: «Не лезь в лужу/не пей, козленочком станешь»? Но мальчишки – они бесстрашные исследователи, им непременно надо влезть в лужу, тем более если она единственная на всю улицу!

Из-за обращенного в козленочка братца Аленушка вынуждена искать защиты и выйти замуж за почти незнакомого человека. Между прочим, во всех сказках сказано, что избранник испытывает к ней чувства, но про саму Аленушку такого не говорится. Муж для нее по русской традиции надежа и опора. Защитник. Потому что брат ее стал козленочком. А домашних животных, как известно, в быту едят. И это обычное дело. То есть сестрица ведет себя прежде всего самоотверженно по отношению к беззащитному братцу. Ну а уж для женщины защищать своих мужчин – это чисто русская традиция. Недаром же в европейских легендах герои выручают попавшую в беду девушку (начиная с истории про Персея и Андромеду), ну а у нас Настасья Микулишна вытаскивает из беды своего непутевого муженька-богатыря, а Авдотья Рязаночка идет в Орду выручать мужа, сына да брата. И между прочим, когда хан ставит ее перед выбором, кого из троих мужчин забрать, Авдотья отвечает: «Мужа я себе смогу другого найтити, сына другого родити, а другой брат не явится. Брата человеку негде взяти». И вот за такое мудрое высказывание хан отдает Авдотье и мужа, и сына, и брата. Вот такая же первейшая верность именно брату и в нашей сказке. Это из-за нее Аленушка и сама попадает в беду. Злая ведьма скидывает ее в омут. И опять вода играет зловещую роль – становится местом заточения.

Ну а в каких славянских обрядах мы слышали про очищение водой? Конечно же в русальих праздниках. Большие Русалии праздновались летом на Ивана Купалу (в ночь с 6 на 7 июля по новому стилю). Существовал и обряд «Проводы русалки». Девушку наряжали в лучшие одежды, обвивали венками из трав и цветов, потом вели ночью к реке/озеру и с песнями… сталкивали в воду. Считалось, что когда она выберется, растеряв в воде венки и убранства, то вернется в деревню, полностью очищенная от всех грехов. И тогда сможет очистить от зла и все селение, его жителей и скотину, пашни и угодья, обойдя деревню по кругу. Вот такой русалий обряд. Недаром же на знаменитой картине Васнецова Аленушка сидит на камушке с распущенными волосами, как истинная русалка.

То есть, по славянским преданиям, вода обладала разными свойствами – злыми и добрыми. По верованиям наших предков могла быть живой и мертвой. Еще могла становиться магическим эликсиром, который называли ведьминым или оборотным. Такой она оказалась в копытце – мальчик оборотился козленочком. Но почему здесь вода оказалась «злой»? Да потому, что славяне считали, что след животного, если в него встать, служит именно оборотням – помогает им быстрее оборотиться данным животным. Ну а вода, побывавшая в таком следу, несет в себе информацию и программу, как сказали бы мы сейчас, которая непременно передастся тому, кто ее выпьет. Вот и наш Иванушка стал козленочком.

Вспомним дальнейшее действие воды в сказке. Ведьма не просто бросила Аленушку в море/ омут/озеро, но привязала на шею камень, чтобы пленница уж точно пошла ко дну – туда, где вода мертвая. Но козленочек трижды вызывает сестрицу, и та поднимается наверх. Правда, ее опять тянет вниз – в мир мертвых.

Но тогда почему козленочек, даже видя, что сестрица не может выбраться и помочь ему, упрямо вызывает ее наверх?

А дело в том, что верхние слои воды считались уже принадлежащими к верхнему миру – не к подземному, затягивающему в мир холодного умирания, а к миру теплому, прогретому солнцем жизни. То есть каждый раз, всплывая, Аленушка набирается земных сил, которые все больше противостоят мертвым. И недаром во время ее третьего появления в верхних слоях воды муж сумел вытащить «утопленницу». Ну а дальше в сказке прямо сказано:

«Вытащили ее [Аленушку] на бережок, отрезали камень, окунули ее, сполоснули в ключевой чистой воде, белым полотном обернули, и стала она еще лучше, чем была».

То есть девушку омыли живой (ключевой) водой, одели в белое одеяние (белое всегда сильнее черного, как Свет – Тьмы), и она полностью «ожила» – восстановилась для земной жизни. И что потом?

А вспомним обряд Русалий, когда девицу обряжали русалкой и бросали в воду. Потом она, очищенная от грехов, возвращалась в село, где могла уже очистить и само село, и его жителей. Получается, что в сказке про Аленушку отражен древнейший обряд русальего очищения. И между прочим, Русалии праздновали не только на Ивана Купалу, летом, но и зимой, под Рождество. Тогда, конечно, никого в воду не бросали (зима ведь), но ряженые с рыбьими (!) масками и хвостами ходили из дома в дом. Зачем? А считалось, что своими приходами они лечат больных, согревают замерзших, опять же очищают село от злых зимних чар. Но чтобы не утерять своих волшебных лекарско-очистительных свойств, эти ряженые не должны были жить в своих домах, а уходили на время зимних Русалий в амбары и овины на краю села. Ну а если кто-то из них не хотел уходить из деревни, то такого ослушника стремились выманить хитростью. Не то ли самое сделали с Аленушкой – выманили из дома и заставили жить в омуте?

Но кто выманил нашу героиню и бросил на дно, словно совершая старинный обряд? Помните – это была «ведьма», пришедшая в дом Аленушкиного мужа (царя/князя и пр.) и начавшая там командовать. Так, может, в ее облике сказка отобразила древнюю жрицу, командующую Русалиями? И тогда наша сказка действительно обретает черты древнейшего обряда. Понятно, почему тогда слушающие сказку на подсознательном уровне не боятся, что Аленушка утонет. Этого просто не может быть! Это же обряд. И его героиня выплывет и станет оберегом для всех нас, слушающих эту сказку.

Однако возможен и другой вариант – безо всяких Русалий. ЭТА ведьма явно не хотела, чтобы Аленушка выплыла. Но тогда это никакая не почтенная жрица, а действительно олицетворение зла – колдунья, готовая погубить бедную девушку, чтобы самой занять ее место. Но зачем это нужно? Да, видно, про реально злые ведьмины дела уже прознали в народе, вот она и решила найти себе безопасное место. Ну а кем безопаснее всего прикинуться? Женой главного в селе человека. Не важно, как назвать его в сказке – царем, князем, барином и др. Главное, что он самый могущественный человек в округе.

Но почему же никто не разглядел ведьминой подмены? Да потому, что Аленушка появилась здесь совсем недавно. Она еще никому не известна, никто ее толком не знает. Ну а молодой муж – что с него взять? Он уже занялся своими привычными мужскими делами – охота, рыбалка, пиры с приятелями. Как известно, на такие мероприятия в те времена женщины не допускались. Даже царицы и царевны жили на своей – женской половине. Вот и псевдо-Аленушка занемогла в своей светлице. Небось полог задернула, мужу отвечала слабым голосом – вот никто и не заметил, что вместо заболевшей царицы там за пологом лежит ведьма, тайно занявшая царицыно место. Кроме того, ведьмы ведь умеют отводить глаза, то есть превращаться в разных людей, принимая их облик. Ведьмы – тоже оборотни. И потому заметил ее только один «человек» – братец Иванушка. Вот как описано в варианте сказки, который пересказал нам А.Н. Толстой:

«А сама [ведьма] оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал.

Одному козленочку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет: «Аленушка, сестрица моя!.. Выплынь, выплынь на бережок!».

Кто ответит, будет всю жизнь проницательнейшей личностью.

Стоит заметить, что после превращения в козленочка Иванушка изменился не только внешне, но и внутренне. Помните, до превращения мальчик вообще мало что знал. Не ведал, куда они с сестрицей идут, не знал, где станут жить, да и не хотел знать. Он был беззаботен и не интересовался ничем, кроме своих детских игр. Но едва испил воды из «копытца», обрел волшебную прозорливость. И – вспомните – почти во всех вариантах это именно козленочек привел сестрицу в терем/дом/сад/на дорогу, где она встретилась со своим будущим мужем, человеком, который смог бы ее защитить. То есть, понимая, что он сам, возможно, обречен, проницательный мальчик устраивал жизнь сестрицы как умел. Вот вам и братская любовь.

Что ж, сказка тем и хороша, что конец хорош. Иванушка, вызывая сестрицу на бережок, помог ей вырваться из власти мертвой воды, любящий муж вытащил из моря/озера, омыл живой водой.

Козлик на радостях перекувырнулся три раза (помните – это же типичный прием оборотней) и снова стал мальчиком (интересно – надолго ли, и не захочет ли к ночи снова перекувырнуться в козленочка?). Но это уже домыслы. На самом деле все счастливы. С ведьмой расправились – саму утопили или в щадящем варианте просто выгнали из царства с позором. Хороший конец, как известно, делу венец.

Однако…

Сей правильный финал существует только в одном варианте (№ 2) народной сказки Афанасьева (а помните – собиратель записал пять вариантов) и в сказке, записанной А.Н. Толстым. Удивлены? Я тоже. Ведь с детства, кажется, знаем, что все будет хорошо. И мультфильм есть, где Аленушка обнимает в финале братца-мальчика, а не козлика. Но…

Кроме однотипного «неправильного» финала во всех сказках есть абсолютно устойчивые поэтические строки. И это не песня Аленушки про тяжел камень – в ней имеются варианты. А вот песни козлика практически однотипны:

Многие исследователи, особенно фольклористы, обратили внимание на странное совпадение этих строк с колядными песнями. Вот как записана одна из таких песен, которые пелись во времена колядных дней (празднуются с 25 декабря по 6 января):

Песни «колнодушки» – это колядные песни. И во времена коляд старики – волхвы обычно приносили в жертву козла. Недаром колядные песни называли еще козлиными. И до наших дней сохранился обычай выворачивать наизнанку тулупчик, изображая в колядах как раз козла. День окончания коляд приходился как раз на Велесов день, а, как известно, Велес – бог домашнего скота. Немудрено, что в этот день ему приносились жертвы. Это была жертва, помогающая Солнцу во времена зимнего солнцеворота перейти из зимы на весну. Жертва вынужденная – во имя прихода весеннего тепла на землю, истосковавшуюся за времена зимних холодов.

Это что же получается? Наш обернувшийся козленочком Иванушка – некий символ отдаленных жертвенных приношений? Но тогда ведьма, которая так уговаривает царя/купца/барина зарезать бедное животное, делает это не только из боязни, что он своими песнями на берегу откроет место, где утоплена Аленушка, но и желает провести древний жертвенный волховской обряд.

В символическом плане козел (козленок) – весьма многогранное животное. С одной стороны – это символ всего плотского, сексуального, но с другой – мистического, пугающего (особенно в облике черного козла), недаром же в облике черного козла выступал черт/дьявол. Словом, это был хоть и земной символ, но ночной, существо, принадлежащее Луне. И его жертвоприношение смогло бы ублажить самые потаенные и могущественные силы. Бедный козлик – идеальное животное. Но тогда ведьма, задумавшая это жертвоприношение, опять же может рассматриваться жрицей этих древних славянских богов.

Кстати, вы еще помните, что в одном из вариантов сказок Иванушка обернулся баранчиком? Это тоже весьма подходящее животное, о котором так прямо и говорят – жертвенный баран. Именно баран с его крутыми-витыми гордыми рогами всегда считался символом Солнца. Недаром с него начинается зодиакальный круг. Не верите – говорите, в зодиакальном круге есть Телец и даже Стрелец, а вот барана нет?

Ответ прост: баран – это овен, первый знак зодиакального круга. Овен – символ весеннего «изначального» Солнца. Недаром именно это светило выступает покровителем людей, которые родились в знаке Овна.

Получается, что барашек – символ Солнца, приносился в дар светлому Небесному миру, а вот козлик, напротив, животное лунное и приносился в дар Луне, которая для наших предков олицетворяла ночной, темный, тайный подземный мир. Значит, обе сказки рассказывают про одно и то же (про старинный обряд), но древние рассказчики имели в виду разные обряды.

О том, что подобные обряды жертвоприношения животных существовали много веков, говорят хотя бы устоявшиеся словосочетания: «жертвенный баран», «козел отпущения».

А это что такое? Оказывается, издревле в странах Ближнего и Среднего Востока, а потом и у народов Европы существовал один и тот же ритуал. Жрецы-священнослужители произносили над жертвенным животным (начитывали на него) все грехи, которыми грешили люди. Козел становился словно сосудом-вместилищем всех грехов. Затем его отпускали на все четыре стороны. И он уносил из города/селения все эти грехи, очищая людей. И горе было тому селению, чей козел отпущения возвращался обратно. Значит, жертва не была принята Небесами. И людей ждут тяжелые наказания за их неотпущенные грехи.

Вот сколько всего открыла нам сказка. Воистину – кладовая веков. Оказывается, через нее можно узнать и о жизни в старину, и об обрядах, и о верованиях. Проходят века. Меняется взгляд человечества на себя и окружающий мир. Мифы теряют свой сакральный и магический смысл. Обряды становятся ненужными. Но след остается в веках. И тогда все это превращается в старую сказку. И она уже живет в новом времени. Не как таинственный и священный обряд, которому необходимо следовать, но как волшебное сказание, которое интересно читать.

Видно, мотив одиночества и тоски перевесил «убогость» героини, и картина стала называться просто «Аленушка». Ну а народная молва тут же окрестила ее еще более поэтически – «Аленушка на камушке».

Полотно действительно вышло таким поэтическим, добрым, нежным, что снискало славу чуть не лучшей картины России. Во всяком случае, «Аленушка» уже давно российский «бренд» во всем мире, как и другая картина Васнецова – «Богатыри». Сейчас «Аленушка» – одна из «визиток» Третьяковки. У этого шедевра Васнецова всегда толпятся зрители.

Однако не только в художественных достоинствах картины здесь дело, но и в ее мистической силе. Да-да, «Аленушка» давно уже стала своеобразным талисманом для всех, у кого тяжело на душе, но в основном для… иногородних. Ведь, по легенде конца XIX века, та самая, встреченная Васнецовым юная крестьянка, с которой художник писал свою героиню, весьма удачно вышла замуж за москвича. Так что все деревенские девчонки, перебравшиеся на заработки в Москву, верили, что «Аленушка» принесет удачу и им.

В.М. Васнецов. Аленушка.

Недаром же за «сироткой на камушке» Васнецов, большой знаток русского фольклора, изобразил небольшую березку со щебечущими ласточками на ее ветвях. А уж любая девчонка в деревне знает, что молодая березка утешает в несчастье, а ласточка приносит добрые вести. Да и сама сказка про Аленушку заканчивается волшебной свадьбой.

Вот такая жизнь сказочного сюжета в веках. И не созерцательное существование, но деятельная помощь. Добро ведь вообще всегда деятельно и результативно. Это только зло бесплодно.

По заявкам читателей: русские версии.

Золушка: счастье по-русски.

После выхода первой книги «Знаем ли мы свои любимые сказки?» самый распространенный вопрос читателей оказался таким:

Спешу обрадовать и исправить недочет – есть, есть у нас собственная версия случившегося с Золушкой.

Кстати, пару слов о самом прозвище заглавной героини. Помните, все ее прозвища (они-то и стали ее именами у разных народов) связаны с золой и пеплом – девушка выполняет самую грязную работу в доме: выгребает золу из очага/ печи/камина и пр. Сindеге11а, Cendrillon, Aschenput tel, Сеnегеntо1а, The Cinder Маid, Рере1jиgа, Папялушка – это одно и то же на разных языках – «испачканная в золе». Получается, что наша Золушка – в их дружном ряду.

Однако мало кто знает, что в русской народной сказке, записанной нашим «Гриммом» – незабвенным А.Н. Афанасьевым, у героини есть не только имя собственное, но и прозвание другое, связанное не с золой или пеплом, а с чисто русским понятием «черная работа».

Не догадываетесь?

То есть получается, что Золушка (от золы) – это перевод с иностранного. Но у русской девушки было и прозвание особое (Чернушка), и даже собственное имя имелось. В «Европах» героиня была безымянной, но у нас всегда повышенный интерес к личности, так что сказка наградила нашу Чернушку именем. Угадайте с трех раз каким? В наших сказках выбор невелик – либо Елена Прекрасная, либо Василиса Премудрая. Но тут с первого взгляда понятно – эти имена не подходят. Наша Золушка-Чернушка уж точно и не прекрасная, и не премудрая. Такие прозвания под стать царским девицам, а у нас героиня самую черную работу по дому делает. Так как же ее звали? Догадаться просто – если девица ничем не примечательна, как ее обычно зовут? Ясное дело – Машкою. Вот и русская Золушка была Машей Чернушкой.

Не будем голословными – откроем сказку. Мы даже можем ее прочесть – в отличие от своих иностранных сестер, она очень короткая. Почему? Да потому, что сказка эта была настолько распространена в народе, что рассказчики основывались только на канве, которую и записал Афанасьев. А дальше каждый сказитель раскрашивал канву на свой лад, наделяя самыми красочными, на его взгляд, деталями.

Итак:

«Жил-был барин; у него была жена добрая, а дочь красавица – звали ее Машею. Только женато померла, а он на другой женился – на вдове; у той своих было две дочери, да такие злые, недобрые! Всячески они угнетали бедную Машу, заставляли ее на себя работать, а когда работы не было – заставляли ее сидеть у печки да выгребать золу; оттого Маша всегда и грязна и черна, и прозвали они ее девкой Чернушкой».

Обратите внимание – сразу же начинаются чисто русские реалии. Маша была дочерью «барина», то есть дворянкой. Но прозвали ее не просто Чернушкой, но «девкой Чернушкой». А девками тогда звали крепостных. То есть Машу низвели сразу же по сословной лестнице на самый низ. Ведь известно, что дворовые девки были особо беззащитными. Крестьянки еще хотя бы жили в семьях и в деревенском миру. Какая-никакая, но все же защита, хоть моральное подспорье. А вот в «дворовые» девчушек брали с детства. Все связи с родными прерывались. Девка оказывалась практически всем подвластной. Вот и Маша при живом отце стала как бы безродной. И сестры, называя ее девкой Чернушкой, подчеркивают, что никто ей не поможет, никто не заступится. Так и выходит – при живом отце Маша живет как сирота. Недаром в сказке этот горе-папаша больше вообще не упоминается. Он, оказавшийся под пятой у новой женушки, стал пустым местом – никем. Даже для сказки ненужным.

«Вот как-то заговорили люди, что ихний князь жениться хочет, что будет у него большой праздник и что на том празднике выберет он себе невесту».

Опять же искони русская деталь: властитель земель – князь. И не верховный князь (например, Московский, что соответствовало тогда царю, не удельный, о котором на современном языке сказали бы – областной), но князь местный, потому что употреблено уточнение – «ихний».

«Так и было. Созвал князь всех в гости; стали собираться и мачеха с дочерьми, а Машу не хочет брать; сколько та ни просилась – нет да нет! Вот уехала мачеха с дочерьми на княжий праздник, а падчерице оставила целую меру ячменя, муки и сажи: все вместе перемешано, – и приказала до ее приезда разобрать все по зернышку, по крупинке.

Маша вышла на крыльцо и горько заплакала; прилетели два голубка, разобрали ей ячмень, и муку, и сажу, потом сели ей на плеча – и вдруг очутилось на девушке прекрасное новое платье».

Обратите внимание – у нашей Маши нет волшебницы-крестной, как в сказке Перро. Ей не помогает и умершая мать, как в сказке братьев Гримм. Зато ей помогает сама ПРИРОДА в виде двух голубков. Конечно, голубки тоже символ – и Святого Духа, и ангела-хранителя, и души человеческой, и Любви, Веры и Надежды. И нашей Маше все это подходит.

«Ступай, – говорят голубки, – на праздник, только не оставайся там долее полуночи». Только взошла Маша во дворец, так все на нее и загляделись; самому князю она больше всех понравилась, а мачеха и сестры ее совсем не узнали. Погуляла, повеселилась с другими девушками; видит, что скоро и полночь; вспомнила, что ей голубки наказывали, и убежала поскорей домой. Князь за нею; хотел было допытаться, кто она такова, а ее и след простыл!

На другой день опять у князя праздник; мачехины дочери о нарядах хлопочут да на Машу то и дело кричат да ругаются: «Эй, девка Чернушка! Переодень нас, платье вычисти, обед приготовь!» Маша все сделала, вечером повеселилась на празднике и ушла домой до полуночи; князь за нею – нет, не догнал. На третий день у него опять пир горою; вечером голубки обули-одели Машу лучше прежнего. Пошла она во дворец, загулялась, завеселилась и забыла про время – вдруг ударила полночь; Маша бросилась скорей домой бежать, а князь загодя приказал всю лестницу улить смолою и дегтем. Один башмачок ее прилип к смоле и остался на лестнице; князь взял его и на другой же день велел разыскать, кому башмачок впору.

Весь город обошли – никому башмачок по ноге не приходится; наконец пришли к мачехе. Взяла она башмачок и стала примерять старшей дочери – нет, не лезет, велика нога! «Отрежь большой палец! – говорит мать дочери. – Как будешь княгинею – не надо и пешком ходить!» Дочь отрезала палец и надела башмачок; княжие посланные хотят во дворец ее везти, а голубки прилетели и стали ворковать: «Кровь на ноге! Кровь на ноге!» Посланные глянули – у девицы из башмачка кровь течет. «Нет, – говорят, – не годится!» Мачеха пошла примеривать башмачок средней дочери, и с этой то же самое было.

Посланные увидали Машу, приказали ей примерить; она надела башмачок – и в ту же минуту очутилось на ней прекрасное блестящее платье. Мачехины дочери только ахнули! Вот привезли Машу в княжие терема, и на другой день была свадьба. Когда пошла она с князем к венцу, то прилетели два голубка и сели к ней один на одно плечо, другой на другое; а как воротились из церкви, голубки вспорхнули, кинулись на мачехиных дочерей и выклевали у них по глазу. Свадьба была веселая, и я там был, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало».

Прочли? И думаю, сразу поняли, к какому варианту сказки наша «Чернушка» ближе всего. Конечно же к сказке, записанной братьями Гримм. Тут совпадает много деталей – и политая смолой лестница, на которой остался башмачок Маши, и «простой» способ сделать ножку покороче – обрубить палец, и расправа голубков над злыднями-сестрами. О корнях или о том, чья сказка древнее, говорить не приходится. Все это уже давно покрылось пылью веков и доказательств не имеет. Зато, например, по скорости расправы (мешает палец – отрежем) понятно, что обе сказки (хоть немецкая, хоть русская) старинные и абсолютно простонародные. Впрочем, никогда не стоит воспринимать сказочную жестокость в реальном виде. Это тоже символы, как и вся сама сказка. Просто народная сказка тем и отличается, что у нее всего два цвета – черное и белое, добро и зло. Вот только русский вариант Золушки говорит о том, что черное – не обязательно отрицательное. Ведь наша труженица как раз Чернушка.

Вспоминая о вариантах «Золушки», мы в прошлый раз говорили о нашей главной и непревзойденной «героине» – «Золушке» ХХ века, созданной Евгением Львовичем Шварцем. Это по его пьесе создан фильм «Золушка», вот уже больше века восхищающий и взрослых и детей. Помните, там Янина Жеймо играла Золушку, а Фаина Раневская – Мачеху? Блистательные роли!

Но есть в нашей литературе и еще одна сказочка, включающая в себя элементы как «Золушки», так и «Морозко» (а еще и «Двенадцати месяцев») – небольшая, но емкости невероятнейшей. Воистину просто сказочный миф! Автор этого шедевра (реально – шедевра!) – наш замечательный писатель-сатирик, а заодно и сказочник (ведь это он автор еще одного блестящего сюжета – «Старик Хоттабыч») Лазарь Лагин (1903 – 1975). А называется сказка «Про злую мачеху». По ней, между прочим, в 1966 году поставлен мультфильм, где эту самую мачеху великолепно озвучила Мария Миронова, мать незабвенного Андрея Миронова.

Сюжет парадоксален. Начитавшись сказок, мачеха Фекла Федоровна решила извести падчерицу. И знаете, что придумала? «Ни в жисть» не догадаетесь! Сделала все наоборот – вопреки сказочным советам. Падчерицу Томочку начала от всего ограждать, холить и лелеять. А вот свою дочуру Фиру стала шпынять почем зря. Томочка все дни то телевизор глядела, то на кровати валялась – леденцы грызла. А Фира по дому всю работу выполняла, за Томочкой ухаживала, уроки за нее делала.

И угадайте с трех раз – какими девочками они выросли? Томочка – толстой да болезненной, злой да на всех обиженной. Как говорили в «Морозко»: «Квашня квашней». А кому такая нужна-то? А вот Фира все умела, ко всему была готова, здоровья преотличного. Как говорится, «спортсменка-комсомолка-красавица». Вот ей и досталась в жизни любовь «прекрасного принца», а вернее, современного молодого ученого. Фира с ним встретилась, когда мать зимой послала ее в теплицу за клубникой для заболевшего папы-отчима. Это, читай по-сказочному, – в лес за подснежниками, как в «Двенадцати месяцах». Но Фира по дороге не заплутала, клубнику отчиму принесла, да еще и жениха себе прихватила. Обиделась на то Томочка – ей же лучшего жениха обязаны были предоставить, поругалась с мачехой и сама отправилась в лес. Помните, как Марфушенька-душенька в фильме «Морозко»? Вот только героиня И. Чуриковой из леса все-таки воротилась, а Томочка заплутала где-то. До сих пор ищут…

В. М. Васнецов. Баба-яга.

Мораль: человека можно сжить со свету любым способом – даже чрезмерной любовью. Вот и злая мачеха Фекла Федоровна поставила перед собой цель – уничтожить ненавистную падчерицу – и цели этой достигла. Да еще с каким парадоксальным блеском! А то учила ее глупая несовременная Баба-яга: в печку сунуть, на сковородке изжарить. Ну прямо уголовщина какая-то – кому это нужно? Нет уж, Фекла Федоровна была вполне современной мачехой и сказочные советы применила с умом.

Спящая красавица: любовь по-русски.

Ну а теперь поглядим на сказку о Спящей красавице – еще один излюбленный сюжет мировой народной волшебной традиции. В книге «Знаем ли мы свои любимые сказки?» мы уже говорили о том, что у каждого народа есть рассказ о заснувшей царевне-красавице, которую разбудил не менее прекрасный принц. Мы даже разобрали сюжеты самых известных сказок на эту тему – «Спящей красавицы» Шарля Перро и братьев Гримм и «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях» нашего Александра Сергеевича Пушкина.

Между прочим, если верить литературоведам и пушкиноведам, то эту сказку в стихах наш поэт написал на основе сказки братьев Гримм. Но читатели засомневались, и посыпались вопросы: неужели в русских народных сказках нет подобного сюжета, который поэт мог бы знать?

Что ж, если искать под заголовком про Спящую красавицу или Мертвую царевну, такой сказки в русском фольклоре нет. Но если поглядеть повнимательнее?

Но сказки про Спящую красавицу у нас нет. По месту действия русские сказки не называются – у нас же все происходит «в некотором царстве, в некотором государстве». Знаковое событие в данной сказке – волшебный сон, в который впадает героиня. Но в заголовках такого не встречается. А вот волшебный предмет – символ магии и колдовства в названиях русских сказок имеется. Ну, неужели и теперь не догадались?

Конечно же «Волшебное зеркало (или зеркальце)».

Есть у нас такая сказка на традиционный «бродячий» сюжет. Мы не хуже других. А чаще – и лучше! Не верите – почитайте сказку – она есть во втором томе «Русских народных сказок» нашего замечательного собирателя А.Н. Афанасьева (это знаменитый трехтомник). А пока вы ищете второй том, перескажу вкратце события – и вы поймете, что русская сказка – не простой пересказ, как, например, у братьев Гримм, а целый таинственный роман, куда более к жизни приближенный и одновременно куда более приключенчески закрученный.

Действие нашей сказки «Волшебное зеркальце» разворачивается прямо-таки в пяти актах, как принято в истинной старинной трагедии.

Не верите – слушайте! Действие первое.

Собрался один удалой купец поехать по делам. Взял с собой сына. А красавицу дочку дома оставил на попечение своего младшего брата. А брат-то злодеем оказался – начал склонять девицу-красавицу ко греху. Ну вот ни в какой другой литературной традиции желание дяди жениться на племяннице не сочлось бы таким ужасным деянием. А у русского народа душа чиста – браки в одной, пусть и большой семье – блуд. Девица-то наша это отлично знала – как дядя приставать к ней начал – взяла да окатила его кипятком. Не насмерть, конечно, но чтоб отстал. Но дядя только озлился и написал брату письмо, где обвинил девицу в том, что она со всеми парнями деревни романы крутит. Брат-купец прочел эдакое, да и повелел сыну поехать наказать сестрицу. Проще говоря, убить. Ну не воротите нос от жестокости – это просто метафора, как в любой сказке возведенная в крайность.

Однако брат сестру любил, убивать не стал, но посоветовал уйти из дома. Сестрица и ушла. Попала, конечно, в темный лес. В лесу палаты богатырские. И два пригожих и могутных богатыря. Приняли они девицу как родную сестрицу, поклялись быть ее верными защитниками. Отдали ей ключи от всех хором, и стала она хозяйничать. Чувствуете перекличку со сказкой Пушкина? Вот откуда взял он своих богатырей.

Действие второе. Купец-отец домой вернулся. Да не один, а с молодой женой. Та о падчерице и не знала, да случай выпал. Прихорашивалась она перед зеркалом, да и воскликнула, как во всех вариантах сказок: «Нет меня в свете прекрасней!» Ну, зеркало ей и ответило, что она, конечно, хороша, но есть у нее падчерица, так она еще красивее.

И вот дальше начинается отличие от традиционных сказок: злобная купчиха посылает к падчерице злую старуху. И не раз, как в других сказках, а трижды. В русских народных сказках такой триединый повтор обязателен. И не потому, как говорят иные искусствоведы, что мы – народ не быстрого ума, с одного раза не поймем. А потому что.

– Страна у нас огромна, просторы велики – с одного раза все не охватишь,

– Тройка – число нечетное, и уж если трижды выбор сделаешь, наверняка не ошибешься,

– 3 – Число магическое, означающее любимца Фортуны, вот и наш герой/героиня всегда получают помощь Высших сил.

Вот и в сказке помощь всегда приходит добрым людям. А злодеи хоть сколько хочешь раз пусть действуют, все равно Добро одолеет. Первый раз старуха относит девице отравленный перстенек, второй – ленту, а третий – ядовитый волос. Наивная девица, желая узнать новости из родного дома (ох уж это любопытство, сгубившее пол земного шара!), надевает перстень, завязывает вокруг шеи ленту – ну и падает замертво. Но бдительные братья-богатыри лишние предметы находят и снимают. Сестрица их оживает. Но вот ядовитый волос, вплетенный старухой в косу сестры, братья увидеть не могут. Приходится им хоронить бедняжку.

И опять свидетельство того, что поэт наш Пушкин сказочку эту читал – увидел в ней, что братья поместили девицу в хрустальный гроб. Ну ни у одного народа мира нет ничего похожего! Так что нашу сказку читал Пушкин, а не немецкую!

Опять же – дальше сюжет развивается чисто по-русски – переживательно и даже трагично.

Уверена, никто не знает. А в русской сказке они покончили жизнь самоубийством – так корили себя за то, что не сберегли девицу, а значит, виноваты в ее смерти. Опять же чисто наш подход: мы отвечаем за все.

Однако жизнь не кончается. Наступает действие третье. Палаты богатырские стоят в непроходимом лесу, и в центральной зале в хрустальном гробу спит девица красоты неописанной. А может – не спит, дожидается? И дождалась. Поехал на охоту царевич, да и попал случайно в палаты белокаменные. Увидел девицу и влюбился. Три раза (опять три!) в лес ездил. У гроба стоял, налюбоваться не мог, с места стронуться. Силком его свита тащила. На третий раз приказал царевич перевезти девицу к себе. Увидела ее царица-мать, пожалела, поплакала, да и сказала сыну: «Надо бы похоронить бедняжку, как полагается. А то тяжело ее душе жить – не на этом она уже свете, но еще и не на том». То есть мать решила сделать как лучше. Тут и царевич слезами залился. Принес цветы, сплел венок, хотел украсить им любимую. Да только стал надевать венок, отравленный волос-то и выпал. Ожила красавица.

На радостях и свадьбу сыграли. Царь с царицей молодуху как дочь родную приняли. Никаких тебе злодейств, которые у Перро замышляла вражина-королева, и в помине нет. Помните, как та решила погубить и невестку, и внуков – то отравить пожелала, то вообще съесть на обед, как заправский людоед? Но, видно, то, что в аристократические французские головы приходит, в русскую нечесаную народную башку и в страшном сне не явится. Мы ж о правах человеков не знаем. Мы просто любим жену сына, как родную дочку. Так что третий акт нашей сказки оканчивается счастливым житьем-бытьем.

Только вот наступает четвертое действие. Заскучала царевна. Затосковала по дому. Ну, уж русская ностальгия всем известна. Тогда, наверное, про нее тоже знали. Потому что посетовал мудрый царь, но отпустил молодых в поездку к отцу девицы. Только поставил условие, чтобы сын-царевич поехал посуху и заглянул в провинции своего царства, ну а молодая жена отправилась на корабле по морю. А в охрану дал ей свекор (кто не понял – это царь-отец молодого мужа) наивернейшего своего генерала. И опять началось! Генерал начал приставать к царевне. Та заявила, что царю-свекру пожалуется. Ну, злодей и принял меры. Проник ночью к ней в каюту и выбросил за борт. Не знал, что и царевна свои меры приняла. Попросила помощи у простых матросов. Один из них и лег в ее каюте переодетым в ее платье.

Глядите, каково действие! Не колдуньи-волшебницы, вроде мамаши-королевы Перро, не изнеженные принцы братьев Гримм – сама купеческая дочка, ставшая царевной, себя защищает, не у фей или волшебников, а у простых матросов помощи просит. Наш сюжет к жизни куда ближе.

Матросы царевну спрятали. Парня, которого генерал за борт вышвырнул, выловили. А как корабль в гавань приплыл, царевна на берег в матросском платье сошла. Пришла к отцу-купцу, но объявляться не стала. Переоделась поваренком, нанялась к нему на кухню работать и стала дожидаться, когда ее муж-царевич приедет.

И начался акт пятый – последний – типа «Воздаяние», как сказали бы сегодня. Приехал царевич, начал тестя-купца спрашивать: «Приехала ли моя супруга, ваша дочь?» Тут и генерал подоспел с объяснением: мол, стояла царевна на палубе – ее смыло. И несостоявшаяся мачеха встряла: «Ах, как жаль!».

Ну что русскому человеку с горя делать надо? Правильно – горе залить. Вот и собрались все горюющие. Говорить-то им не о чем. Решили рассказывать побывальщины. Но каждый о своем молчит. А тут поваренок. Ему и велели свою жизнь рассказать. Поваренок согласился с уговором: кто перебьет – того чумичкой в лоб. Ну и начал рассказ.

Чем дело кончилось, понятно. Обо всем поваренок рассказал и всех злодеев раскрыл. Всем по лбу чумичкой досталось. А под конец своей побывальщины красавица платье поваренка сбросила и в своем девичьем наряде предстала пред родней-то.

«Царевич обрадовался, купец – тоже; бросились они обнимать, целовать ее; а потом принялись суд судить». Всех злодеев покарали – и дядю, и мачеху, и старуху-прихвостницу. Генерала на каторгу сослали, а на его место пожаловали матроса, что царевну от беды спас. «С того времени жили царевич, его жена и купец вместе долго и счастливо».

Удивительно, но эта развернутая сказка, включившая в себя моменты и «Спящей красавицы», и «Белоснежки», развивающаяся в многодействии, когда события перетекают из одного в другое, напоминает больше не народную сказку (обычно сжатую), а любовно-авантюрные повести и романы XVII века, типа «Сказаний о Бове-королевиче».

Он же был высокообразован, наш «шалопай» Александр Сергеевич. И ясно, что вариант русской «Спящей красавицы» – «Волшебное зеркало» слышал. Иначе откуда б ему взять и богатырей, и хрустальный гроб? В вариантах у других народов такого нет.

А у нас есть и еще один вариант «Спящей красавицы», правда, не народный, а авторский. Сейчас он благополучно забытый, а во времена своего появления в литературе очень даже восторженно принятый и даже считавшийся достойным соперником сказки Пушкина «О мертвой царевне». Впрочем, он и реально был сочинен в соперничестве с Александром Сергеевичем, тем более что являлся тоже стихотворным текстом. Ну а кто мог в те времена соперничать с самим Пушкиным, да еще и открыто? Ну конечно же Василий Андреевич Жуковский (1783 – 1852), автор легендарной в то время поэмы «Светлана». Ну уж ее-то все помнят:

Василий Андреевич был типично русским писателем, причем явно московской «школы» – барином-хлебосолом, хозяином широкой души. В произведениях совершенно очевидно внимание к ярким, а то и насмешливым деталям, красочным словцам. Однако воспитан Жуковский, как и все благородные сословия того времени, на культуре… немецкой и французской. Вот и его «Сказка о Спящей царевне» («Спящая царевна») – явный пересказ сказки братьев Гримм. Начинается история с предсказания, как и у брать ев Гримм, только там рождение дочки предсказывает лягушонок, ну а в изложении по-русски Жуковский сделал персонажем речного рака. Как и у братьев Гримм, царь решает пригласить 12 волшебниц. Однако у Жуковского безымянный царь обретает русское имя Матвей, ну а волшебницы становятся чародейками. Да вот беда – на отечественный же манер лишается царь и двенадцатого золотого блюда – по российской привычке его кто-то банально спер:

В.М. Васнецов. Спящая царевна.

Ну и дальше как всегда – нет чтобы извиниться перед двенадцатой чародейкой, ее просто не позвали на обед. Однако когда мы читаем текст сказки Жуковского, то вдруг понимаем: из этого текста ушло главное – сказочность, мистичность. Здесь все подробно пересказано (и хлебосольный пир, и множество картинок мира, застывшего вместе с заснувшей царевной), но нет аромата чуда. Даже приход прекрасного принца как-то снижен смешными описаниями. Вот, например, описание того, что принц видел, пока плутал по лестницам заснувшего дворца:

Да, забавно и даже смешно. Пушкинской «Мертвой царевне» и в подметки не годится. Ведь здесь напрочь отсутствует сама сказочность – нет ни фантастического духа, ни завораживающей таинственности. А ведь писалась сказка Жуковского в ходе «состязания» с Пушкиным 26 августа – 12 сентября 1831 года. Опубликована была в журнале «Европеец», № 1 (январь) за 1832 год. Именно на такой трактовке настаивают разные энциклопедии. Однако тут явная неувязка. Сказка Пушкина была написана в Болдинскую осень 1833 года. То есть пару лет спустя. Но тогда какое может быть литературное «состязание»? Конечно, может, оба поэта уже в 1831 году думали об одном сюжете? Кто их, любимцев муз, разберет? Тем паче когда речь идет о сказках – все волшебства возможны. Однако думается, что создание двух поэтических сказок в духе соперничества – просто литературная легенда.

В. Гобл. Иллюстрация к сказке «Белоснежка».

Так что же в сухом остатке?

Да, сказки Перро и братьев Гримм («Спящая красавица» и «Белоснежка») были известны в России. Но у нас имелся и собственный вариант – и явно не хуже. Во-первых, более развернутый, приключенческий. Во-вторых, менее кровожадный. В-третьих, более любовный, если хотите. Потому что наш царевич свою юную супругу любил и никаким наветам на нее не поверил. Ну а уж как его русская девчонка любила – понятно: сама со всеми бедами справлялась, сама и обидчиков наказать сумела. Это вам не изнеженная принцесса, ожидающая поцелуя принца. Наша ждать не стала. Да и то! Мы же в России живем – здесь бабы ждать милостей от мужиков не приучены. Что крестьянки, что купеческие дочки, что царевны. Всем, как известно, в горящую избу входить приходится. Ну а сказки только отражают жизненные реалии. Это мы уже поняли.