Обмани-Смерть.

* * *

Это были чудесные семь дней, мы развлекались на полную катушку. Я заранее решил, что буду делать все, что захочет Салли, и поставил единственное условие: игровая приставка останется в Лондоне. За это она будет допоздна валяться в кровати, не чистить зубы, ложиться, когда захочет сама, и покупать все, что душе угодно. Пирожное так пирожное, даже за десять минут до обеда. Еще одно? На здоровье, пропустим обед! Салли пожелала сережки со стразами (они чертовски ей шли!), красный лыжный комбинезон в желтую полоску, флуоресцентные анисово-зеленые кеды – и все получила.

Непосредственно на лыжах мы провели не больше десяти минут: снега выпало мало, в очереди на фуникулер приходилось стоять долго, а нам это не нравилось. Зато мы оба обожали кататься на санках. Салли была бесстрашной девочкой: я вез ее на самый верх горы, садился сзади, и мы начинали стремительный спуск. Каждый день мы наслаждались ездой в коляске, и кучер доверял Салли вожжи, а потом заходили в книжный магазин, где был отдел книг на английском языке, и моя дочь набирала кучу комиксов и журналов для девочек.

Рождественская ночь прошла волшебно: мы были на полуночной мессе и насладились тринадцатью десертами[84]. Салли недоумевала: «А почему мы не католики?» – не понимала, почему она не учит Закон Божий, и спрашивала, как можно перейти в другую веру. Я ушел из-под «обстрела», сказав, что такой серьезный вопрос ей лучше обсудить с матерью.

Салли подружилась с Патриком – в его блинной мы каждый день обедали, он объяснил, что выпечка блинов – настоящее искусство, и показал, как наливать тесто на сковородку и правильно переворачивать кружевное чудо деревянной лопаткой. Салли была в восторге – она нашла свое призвание! Вечером, когда позвонила Хелен, дочка сообщила ей о своем решении, и та пообещала стать ее постоянной клиенткой. В довершение всех удовольствий Патрик клялся, что поделится тайным рецептом своей матери, родившейся в бретонском захолустье.

Салли обожала предаваться безделью, и мы часто подолгу загорали на лоджии нашего корпуса, стоявшего на южном склоне горы. Больше всего ей нравилось дойти до середины подвесного моста через реку Дранс и начать подпрыгивать. Мы выбрали солнечный день и прогулялись до Чертова моста над ущельем, где река сливается с небом. Салли бесстрашно ступила на металлические брусья, перекинутые через пропасть, и я решил, что следующим летом возьму ее с собой на виа феррата – конечно, если Хелен согласится. Салли заставила меня поклясться, что мы вернемся в горы, когда ей исполнится восемь лет: «Обещаю, папочка, я буду кататься на лыжах, правда-правда!».

Я почти не думал о Дэвисе с Рейнером, твердо решив отказаться от поручения, наплевав на последствия. За два дня до отъезда Салли захотела купить свежие журналы, и мы отправились в Дом прессы. Пока она выбирала, я рассеянно разглядывал обложки глянцевой макулатуры. Одно из изданий опубликовало список самых богатых жителей Земли, и я понял, что к неприятностям Рейнера добавилась новая драма: какой-то парень двадцати шести лет от роду отодвинул его на двенадцатое место, разместив на бирже акции своего интернет-сайта. Впрочем, состояние Рейнера увеличилось на 2,2 миллиарда долларов за счет повышения курса акций его компании. Вечером я позвонил Дэвису, сказал, что хорошо все обдумал, и отказался, не дав ему времени на возражения. Нет – значит нет.