Обмани-Смерть.

* * *

Я не захотел, чтобы меня осмотрел врач, решил, что справлюсь сам, и «окуклился». Мне не привыкать, необходимо время, терпение, и механизм снова заработает. Я послал к черту Виджея Банерджи, и, как это ни странно, он понял, не обиделся и даже предложил одну из своих кредиток. Я отказался и велел ему убираться.

Много дней я лежал, не вставая, и каждую ночь спал как сурок, по двенадцать часов кряду. Абхинав приносил чай и сухое печенье. Приходил Дарпан, молча садился в ногах кровати, читал учебник или писал в тетради и караулил меня, а заметив, что я открыл глаза, радостно скалился.

Иногда я спускался с сад, где Абхинав общался со своим соседом Чакором Диргудом, пенсионером-железнодорожником, брал стул, слушал их споры о растущей дороговизне и грядущих выборах или созерцал прохожих, собак и коров, попивая крепкий сладкий чай, к которому в конце концов пристрастился. Мало-помалу тело восстанавливалось, хотя плечо сильно болело, и я начал делать армейскую зарядку. Дела шли на лад, но слышал я только правым ухом.

Меня радовали успехи Дарпана – он схватывал все так быстро, что Абхинав просто диву давался. Мальчишка занимался по многу часов, глотал книги и задавал верные вопросы, но был нетерпелив и, ошибаясь, выходил из себя. Хуже всего ему давалась сложная графика индийского алфавита, но я не сомневался, что он и ее освоит. Недостаток у ученика Абхинава был один – болтливость, он не умолкал, даже когда писал. Его голос убаюкивал, а когда я просыпался, снова слышал его монолог.

Утро текло медленно и плавно, мы сидели в саду, Абхинав и Чакор рассуждали о «жалком зрелище», которое являют собой нынешние политические партии, о коррупции, ставшей обычным делом, и тут появился старик в белой одежде и желтом тюрбане. Он сложил ладони, поклонился и сказал с широкой улыбкой:

– Мир этому дому!

Абхинав и Чакор ответили на приветствие, и только тут я узнал священника из храма, куда приходил в поисках информации. Старик объяснил, что один его прихожанин четыре недели назад встретил Алекса на юге, в одном из ашрамов[111] Кералы, и они долго общались. Нет, к сожалению, побеседовать с ним не удастся, он отправился в паломнический путь – Чар Дхам ятру[112]. Этот человек сказал, что Алекс выглядел умиротворенным, счастливым и много медитировал.

Информация обеляла Дину и требовала подтверждения, значит, пора возвращаться в строй. Я ни в чем не буду до конца уверен, пока не отыщу Рейнера-младшего и не посмотрю ему в глаза. Мне показалось, что будет правильно не сообщать девушке об отъезде: я подозревал ее во всех смертных грехах, а через секунду понимал, что это полный бред. Будь Дина виновата в исчезновении Алекса, натрави она на меня сообщников, держалась бы на расстоянии. С другой стороны, в подозрениях Виджея Банерджи есть рациональное зерно.

Я собрал вещи для короткой поездки, взял часть денег из тех, что прятал за шкафом, и покинул дом Абхинава, но не прошел и ста метров, как зазвонил мой сотовый.

– Здравствуйте, Том, как вы?

Голос Дины звучал нервно, она задала вопрос, но ответ ее мало волновал.

– Я на улице… У вас неприятности?

– Кредитку Алекса заблокировали.

– Я тут ни при чем.

– Том, деньги нужны нам как воздух! На попечении ассоциации сейчас двадцать три женщины с детьми, мы должны о них заботиться. Алекс потому и оставил карточку, что был уверен: на себя я не потрачу ни пенни!

– Я позвоню в Лондон.

– Мы можем увидеться, прямо сейчас?

– Нет, я уезжаю.

– Куда?

– В Тривандрам[113]. Алекса нашли.

– И вы молчите!

– Послушайте, Дина, мне лучше отправиться одному. Обещаю, что свяжусь с вами, как только появятся новости.

Я набрал номер Малкольма Рейнера, попал на голосовую почту и сказал, что должен сообщить ему важную информацию. Потом связался с Ричардсоном и имел удовольствие разбудить его. Сухим, неприятным тоном я приказал ему немедленно разблокировать кредитную карту Алекса и заметил, что его неуместные и несвоевременные инициативы затрудняют мое расследование.

– Господин Рейнер предоставил мне свободу действий.

– Алекс скрылся из-за вашей идиотской слежки. Передайте это Рейнеру. Побеспокойте его сон, если понадобится, уж будьте так любезны. Я напал на след.

Ответа я ждать не стал, выключил телефон – от греха подальше – и поехал на такси в аэропорт, забыв, что он контролируется военными. Билета у меня не было, так что пришлось стерпеть тщательный обыск. Все рейсы в нужном мне направлении были непрямыми, с одной или даже несколькими пересадками, и путешествие иногда занимало весь день. Я решил лететь вечером, чтобы добраться за четыре с половиной часа, нашел место в зале ожидания внутренних рейсов и вдруг увидел Дину.

– Я подумала, что вы полетите вечером… Не ошиблась?

– Так и есть. Но без вас.

– Почему? Меня это тоже касается.

Мы сели в кафе, за столик с видом на поле. Самолеты выныривали из тумана и тяжело опускались на бетонные полосы. Я рассказал, как получил информацию, и Дина не удивилась. Алекс несколько раз говорил, что хочет уйти в ашрам, хотя ей это желание не казалось разумным.

– Зачем он так далеко забрался? Сбежал от меня? – спросила она.

– Не от вас.

– Мы его найдем?

– Это первая достоверная информация, означающая, что Алекс жив.

– А вы сомневались? Подозревали меня?

– Не я – Виджей Банерджи. Несколько дней назад, в разговоре, он прямо обвинил вас в мошенничестве.

– Ничего-то вы не знаете…

Я молча ждал объяснений, и Дина заговорила, глядя на взлетающие самолеты:

– Виджей был хорошим боссом, когда нанял меня. Работы поручал много, но платил по справедливости. Иногда устраивал обед или ужин для сотрудников, чтобы отпраздновать успех. В прошлом году я обратила внимание, что он стал приглашать только меня, вел себя галантно, но делал весьма прозрачные намеки и авансы. Я разыгрывала из себя дуру, вроде бы успешно, пока однажды вечером он не признался мне в любви. В перерыве между блюдами. Я не поверила своим ушам. Он говорил, захлебываясь словами, предлагал снять квартиру, купить машину, подарить один из своих мотоциклов и даже пообещал, что я смогу получать жалованье, не работая. Я не знала, куда деваться от стыда за Виджея. Он утверждал, что сходит с ума от любви по мне, что впервые в жизни испытывает такое сильное чувство, а к жене ничего не чувствует, давно с ней не спит и думает развестись. Я отказалась. Решительно. Виджей – милый и симпатичный мужчина, но он женат, у него четверо детей, так зачем мне разбивать семью? Я была честна с ним, сказала, что не готова строить совместную жизнь с кем бы то ни было. Семья – это не для меня. До Виджея двое мерзавцев уже сулили мне золотые горы, и я имела глупость верить. Нужно всем одно и то же, а когда добиваются своего, начинают тебя презирать. Я не захотела стать любовницей Виджея Банерджи, и он взбесился. Угрожал, молил, шантажировал, заваливал подарками. Не уволил – хотел держать под рукой. Предложил мне деньги. Можете себе представить? Кучу денег. «Я – шлюха, но не мерзавка и сама решаю, с кем ложиться в постель, – ответила я. – С вами я спать не буду. Никогда!» Вот в чем причина ненависти Виджея.