Гарри Поттер и Дары Смерти.
Глава двадцать пятая. Коттедж Шелл.
Домик Билла и Флёр в одиночестве стоял на утёсе, спускающемся к морю, его белые стены были выложены ракушками. Это было одинокое и прекрасное место. Везде, где бы Гарри ни находился - в крошечном доме или в саду, он слышал звуки прилива и отлива моря, похожие на дыхание крупного, дремлющего существа. Большую часть своего времени в последующие дни Гарри потратил на то, чтобы придумать оправдание и сбежать из переполненного дома, чтобы забраться на самую вершину утёса, откуда открывался вид на небо и на широкое, пустое море, где захватывало ощущение холодного, солёного ветра, овевающего его лицо.
Грандиозность принятого им решения не пытаться наперегонки с Волдемортом отыскать палочку всё ещё пугала Гарри. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз он делал выбор в пользу бездействия. Его переполняли сомнения, сомнения, которые каждый раз при встрече озвучивал Рон.
"Что, если Дамблдор хотел, чтобы мы расшифровали символ вовремя и добыли палочку?".
"Что, если расшифорвав символ, ты становился "достоиным" получить Дары?".
"Гарри, а если это действительно Старшая Палочка, то, чёрт возьми, как мы уничтожим Сам-Знаешь-Кого?".
Гарри не знал что ответить: случались моменты, когда он думал, что это было настоящим безумием - не попытаться препятствовать Волдеморту вскрыть могилу. Он даже сносно не мог объяснить причину, по которой он не сделал этого: каждый раз, когда он внутренне пытался подобрать подходящие аргументы, все они казались ему слишком слабыми.
Странно было, что Гермиона, поддерживающая его решение, также сбивала с толку, как и Рон со своими сомнениями.
Теперь, когда ей пришлось признать, что Старшая Палочка существовала, она сразу же окрестила её злой вещью, а учитывая каким отвратительным способом Волдеморт заполучил её, вообще решила больше не принимать её во внимание.
- Ты бы никогда не смог сделать этого, Гарри, - повторяла она снова и снова. - Ты никогда не вскрыл бы могилу Дамблдора.
Но сама мысль о трупе Дамблдора пугала Гарри намного меньше, чем то, что он, возможно, неправильно истолковал намерения живого Дамблдора.
Гарри чувствовал, что идёт наощупь в темноте; он выбрал свой путь, но всё ещё оглядывался назад, задаваясь вопросом - возможно ли, что он неверно читал знаки, не должен ли он пойти другой дорогой. Время от времени его охватывал гнев к Дамблдору, такой же сильный, как и волны, бьющиеся об утёс под коттеджем, злость за то, чего Дамблдор ему не объяснил, когда был жив.
- Но мёртв ли он? - спросил Рон спустя три дня после их прибытия в дом. Гарри в замешательстве прохаживался возле стены, отделяющей сад дома от утёса, когда Рон и Гермиона нашли его. Гарри пожалел, что они его нашли, ему бы не хотелось продолжать бесконечный спор.
- Да, Рон, мёртв, пожалуйста, не начинай снова!
- Взгляни на факты, Гермиона, - сказал Рон, проходя мимо Гарри, продолжающего смотреть куда-то за горизонт. - Серебряная лань. Меч. Глаз, который Гарри видел в зеркале…
- Гарри допускает, что, возможно, он выдумал этот глаз! Правда, Гарри?
- Мог, - ответил Гарри, не глядя на неё.
- Но ведь ты не думаешь, что это на самом деле так? - спросил Рон.
- Нет, не думаю, - произнёс Гарри.
- Вот видишь! - быстро сказал Рон, прежде, чем Гермиона смогла бы продолжить. - Если это был не Дамблдор, тогда объясни, откуда Добби узнал, что мы в подвале, Гермиона?
- Не могу… а ты можешь объяснить, как в таком случае отправил его к нам Дамблдор, если он сам лежит в могиле в Хогвартсе?
- Не знаю, наверное, это мог быть призрак!
- Дамблдор не вернулся бы в виде призрака, - сказал Гарри. Осталось совсем мало вещей, в которых он был уверен, когда речь шла о Дамблдоре, но это он знал точно. - Он бы пошёл дальше.
- Что ты подразумеваешь под «пошёл дальше»? - спросил Рон, но прежде, чем Гарри смог ответить, раздался голос позади них.
- `Арри?
Флёр вышла из дома, её длинные серебряные волосы развевались по ветру.
- `Арии, Грипхук хотел поговорить с тобой. Он в самой маленькой спальне, говорит, что не хочет, чтобы вас подслушали.
Её неприязнь к гоблину, отправившему её с сообщением, была очевидна; она выглядела раздраженной, когда шла обратно к дому.
Грипхук, как и сказала Флёр, ждал их в самой маленькой спальне из трёх, в которой Гермиона и Луна спали этой ночью. Он занавесил окно красными хлопковыми шторами, закрывшись от светлого неба в облаках, что наполнило комнату пламенным жаром, резко контрастируя с воздушным, светлым домиком.
- Я принял решение, Гарри Поттер, - сказал гоблин, сидевший скрестив ноги на низком стуле, постукивая по подлокотникам скрюченными пальцами. - Гоблины Гринготтса подумают, что это предательство, но я решил помочь тебе…
- Это отлично! - облегчённо воскликнул Гарри. - Грипхук, спасибо, мы действительно…
- …Взамен, - твёрдо сказал гоблин, - на оплату.
Гарри озадаченно поколебался.
- Сколько вы хотите? У меня есть золото.
- Не золото, - возразил Грипхук. - И у меня есть золото.
Его чёрные глаза заблестели, у них не было белков.
- Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора.
Настроение Гарри резко упало.
- Я не могу вам его отдать, - сказал он. - Простите.
- Тогда, - мягко сказал гоблин, - у нас проблема.
- Мы можем отдать вам что-нибудь другое, - нетерпеливо сказал Рон. - Держу пари, у Лестранжей много ценностей, вы сможете выбрать всё, что угодно, когда мы зайдём в хранилище.
Он сделал ошибку, сказав это. Грипхук сердито вспыхнул.
- Я не вор, мальчик! Я не возьму сокровище, на которое не имею прав!
- Меч наш…
- Нет, - возразил гоблин.
- Мы - Гриффиндорцы, и меч принадлежал Годрику Гриффиндору…
- А прежде, чем он попал к Гриффиндору, чей он был? - требовательно спросил гоблин, распрямляясь в кресле.
- Ничей, - сказал Рон. - Меч был сделан специально для него, не так ли?
- Нет! - ощетинившись, закричал гоблин в гневе, и тыкнул своим длинным пальцем в Рона. - Снова высокомерие волшебников! Этот меч принадлежал Рагнуку Первому, и был отнят у него Годриком Гриффиндором! Это шедевр гоблинского труда! Он принадлежит гоблинам! Меч - это цена моего найма, и вы либо принимаете это, либо нет!
Грипхук впился в них взглядом. Гарри посмотрел на остальных и сказал:
- Мы должны обсудить это, Грипхук, всё в порядке. Дадите нам пару минут?
Грипхук мрачно кивнул.
Внизу в пустой гостиной, Гарри, нахмурившись, подошёл к камину, пытаясь придумать, что можно сделать. Позади него Рон воскликнул:
- Да он просто смеётся. Мы не можем позволить ему взять меч.
- Это правда? - спросил Гарри у Гермионы. - Меч был украден Гриффиндором?
- Я не знаю, - безнадёжно сказала она. - Истории о волшебниках часто упускают подробности того, что волшебники сделали для достижения цели, и я ничего не знаю о том, что Годрик Гриффиндор украл меч.
- Это одна из гоблинских сказочек, - сказал Рон, - о том, как волшебники издеваются над ними. Я думаю, нам ещё повезло, что он не потребовал наши палочки.
- У гоблинов есть серьёзные основания, чтобы не любить волшебников, - воскликнула Гермиона. - С ними в прошлом жестоко обращались.
- Гоблины - это ведь не маленькие пушистые кролики, так? - спросил Рон. - Они многих из нас убили. Они тоже вели грязную борьбу.
- Но спорить с Грипхуком о том, какая раса более великая и сильная, не поспособствует его желанию сотрудничать с нами, не так ли?
Наступила тишина, во время которой они думали о решении своей проблемы. Гарри посмотрел из окна на могилу Добби. Луна устанавливала цветок морской лаванды в банку из-под джема около надгробного камня.
- Хорошо, - сказал Рон, и Гарри повернулся к нему. - предлагаю сделать так. Мы скажем Грипхуку, что меч нужен нам до тех пор, пока мы не зайдём в хранилище, а затем он сможет его забрать. Там есть фальшивка, не так ли? Мы поменяем их, и отдадим ему копию.
- Рон, он заметит разницу! - воскликнула Гермиона. - Он единственный, кто разобрался, что произошла подмена!
- Да, но мы можем исчезнуть прежде, чем он разберётся…
Он испугался взгляда, которым одарила его Гермиона.
- Это, - спокойно сказала она, - омерзительно. Просить его о помощи, а потом обмануть его? И ты ещё удивляешься, почему гоблины не любят волшебников, Рон?
Уши Рона покраснели.
- Хорошо, хорошо! Это единственное, что я смог придумать! Какое решение предлагаешь ты?
- Мы должны предложить ему что-нибудь другое, что-нибудь такое же ценное.
- Замечательно, пойду принесу один из других наших древних мечей, сделанных гоблинами, а ты упакуй его понаряднее.
Снова опустилась тишина. Гарри был уверен, что гоблин согласится взять только меч, даже если они предложат какую-нибудь другую ценность. Но ведь меч был их единственным, необходимым оружием против Хоркруксов.
Гарри закрыл глаза на несколько мгновений и услышал шум моря. Мысль о том, что Гриффиндор, возможно, украл меч была неприятна ему: он всегда гордился тем, что он гриффиндорец; Гиффиндор был покровителем магглорожденных, волшебником, борющимся с любовью к чистой крови Слизерина…
- Возможно, он лжёт, - сказал Гарри, снова открывая глаза. - Грипхук. Возможно, Гриффиндор не крал меч. Как мы узнаем, что гоблин говорит правду?
- А разве есть какая-то разница? - спросила Гермиона.
- Разница в моём отношении, - ответил Гарри.
Он глубоко вздохнул.
- Мы можем сказать ему, что он получит меч после того, как поможет нам попасть в хранилище, но постараемся не говорить, когда именно отдадим ему меч.
Медленно по лицу Рона расплылась улыбка. Гермиона, однако, выглядела встревожено.
- Гарри, мы не можем…
- Он его получит, - продолжил Гарри. - После того, как мы уничтожим все Хоркруксы. Я прослежу за тем, чтобы он его получил. Я сдержу своё слово.
- Но это может случиться через несколько лет! - воскликнула Гермиона.
- Я это знаю, а ему знать не обязательно. Я ведь не солгу… на самом деле.
Встретив её взгляд, он словно бросил ей вызов, но в то же время ему было стыдно. Гарри вспомнил слова, выгравированные на воротах Нурменгарда: ВО ИМЯ ВЫСШЕГО БЛАГА. Он выбросил эту мысль из головы. Какой у них был выбор?
- Мне это не нравится, - сказала Гермиона.
- Мне тоже не очень, - признался Гарри.
- А я думаю, что это гениально, - вставая с места, сказал Рон. - Пойдём и скажем ему.
Вернувшись в спальню, Гарри рассказал об их предложении Грипхуку, стараясь не упоминать точное время, когда они передадут ему меч. Гермиона во время этого разговора хмуро смотрела на пол; Гарри злился на неё и боялся, что она может выдать обман. Но Грипхук не смотрел ни на кого, кроме Гарри.
- Ты даёшь мне слово, Гарри Поттер, что отдашь мне меч Гриффиндора, если я помогу вам?
- Да, - пообещал Гарри.
- Тогда договорились, - сказал гоблин, протягивая руку.
Гарри пожал её. Он думал о том, могли ли тёмные глаза гоблина увидеть обман в глазам Гарри. Тогда Грипхук отпустил его, хлопнул в ладоши и сказал:
- Что ж, начнём!
Казалось, будто они снова планировали ворваться в Министерство. Они расположились в самой маленькой спальне, которая по желанию Грипхука оставалась в полутьме.
- Я был в хранилище Лестранжей лишь однажды, - рассказал им Грипхук. - Тогда, когда мне приказали подкинуть туда фальшивый меч. Это одна из самых старых комнат. Самые древние семейства волшебников хранят свои сокровища на самом нижнем уровне банка, там самые большие и наиболее защищённые хранилища…
Многие часы они провели в этой комнате, похожей на шкаф. Дни медленно перетекали в недели. Появлялись новые нерешённые вопросы, не последним из которых было значительное уменьшение их запасов Оборотного Зелья.
- Здесь хватит только на одного из нас, - сказала Гермиона, просматривая грязеобразное зелья на свет.
- Этого достаточно, - ответил Гарри, рассматривая карту, нарисованную Грипхуком, на которой были обозначены самые труднопроходимые глубины банка.
Другие обитатели Коттеджа Шелл едва ли могли не заметить, что Гарри, Рон и Гермиона что-то затевают, появляясь только за обеденным столом. Никто из них ни о чём не спрашивал, хотя Гарри часто чувствовал на себе обеспокоенный, заинтересованный взгляд Билла, когда они сидели за столом.
Чем больше они проводили времени вместе, тем яснее Гарри понимал, что гоблин ему не нравится. Грипхук оказался неожиданно кровожадным, он смеялся над тем, что можно причинить боль меньшим существам и смаковал возможность ранить кого-нибудь из волшебников на пути к хранилищу Лестранжей. Гарри мог бы сказать, что его отвращение разделяют его друзья, но они не обсуждали это. Грипхук был им нужен.
Гоблин неохотно питался вместе с остальными обитателями дома. Даже после того, как его ноги исцелились, он продолжал требовать, чтобы еду ему доставляли в комнату, как и всё ещё болеющему Олливандеру, до тех пор, пока Билл (после вспышки ярости Флёр) не поднялся наверх, чтобы сообщить ему, что это больше не может продолжаться. Тогда Грипхук присоединился к ним за переполненный стол, тем не менее, отказываясь есть тоже самое, что и остальные, требуя огромное количество сырого мяса, коренья и различных грибов. Гарри чувствовал ответственность за всё это: в конце концов, это он настоял, чтобы гоблин остался в Коттедже Шелл для того, чтобы расспросить его; по его вине всё семейство Уизли вынуждено было искать убежище, и в том, что Билл, Фред, Джордж и мистер Уизли не могли работать.
- Мне очень жаль, - сказал он Флёр в один ветреный апрельский вечер, когда помогал ей готовить обед. - Я не хотел, чтобы у вас из-за этого были проблемы.
Она только что приказала ножам нарезать мясо на бифштексы для Грипхука и Билла, который после укуса Грейбэка предпочитал мясо с кровью. Когда ножи начали резать мясо, её раздражённое лицо смягчилось.
- `Арри, ты спас жизнь моей сестре, я это не забыла.
Грубо говоря, это было правдой, но Гарри не стал напоминать ей, что Габриэль тогда не грозила настоящая опасность.
- Тем не менее, - продолжила Флёр, указывая палочкой на горшок с соусом на печи, который тут же начал кипеть. - Мистер Олливандер сегодня переезжает к Мюриэль. Теперь станет легче. Можно переселить гоблина вниз, - при этом она нахмурилась. - Ты, Рон и Дин можете переместиться в его комнату.
- Мы не против спать в гостиной, - отказался Гарри, зная, что Грипхуку не понравится спать в гостиной на диване; от счастья Грипхука зависел весь их план. - Не беспокойся о нас. - И когда она попробовала возразить, он продолжил. - Мы тоже скоро уедем, я, Рон и Гермиона. Мы задержимся не надолго.
- Что ты хочешь сказать? - сердито глядя на него, спросила Флёр, указывая палочкой на блюдо с запеканкой, застывшее в воздухе. - Вы не должны уезжать, вы здесь в безопасности!
Она была невероятно похожа на миссис Уизли в этот момент, и Гарри очень образовался, когда открылась дверь чёрного хода. На кухню зашли Луна и Дин, мокрые от дождя, с дровами в руках.
- … И маленькие ушки, - говорила Луна. - Папа рассказывал, что они немного похожи на бегемотов, только фиолетовые и волосатые. И если ты хочешь их позвать, надо пропеть мелодию. Они любят вальс, а не быструю музыку…
Дин в замешательстве пожал плечами, когда прошёл за Луной мимо Гарри в объединённую столовую и гостиную, где Рон и Гермиона сервировали обеденный стол.
Получив шанс не отвечать на вопросы Флёр, Гарри подхватил два кувшина тыквенного сока и последовал за ними.
- … И если ты когда-нибудь придёшь к нам в гости, то я покажу тебе его рог, папочка мне об этом написал, но я сама ещё не видела, потому что Пожиратели Смерти выкрали меня из Хогвартс Экспресса и я не попала домой на Рождество, - продолжала рассказывать Луна, когда она и Дин возобновили разговор.
- Луна, мы говорили тебе, - обратилась к ней Гермиона. - Тот рот взорвался. Он от Громамонта, а не Морщерогого кизляка…
- Нет, это определённо был рог Кизляка. - чётко сказала Луна. - Папочка говорил мне. Наверное, он уже восстановился, знаешь, они могут сами себя вылечивать.
Гермиона потрясла головой и продолжила раскладывать вилки, когда появился Билл, ведя мистера Олливандера вниз по лестнице.
Мастер волшебных палочек всё ещё выглядел изнурённым, он цеплялся за руку Билла, который нёс его чемодан.
- Я буду скучать по вам, мистер Олливандер, - воскликнула Луна, приближаясь к старику.
- И я по тебе, моя дорогая, - сказал Олливандер, гладя её по плечу. - Ты была моим утешением в этом ужасном месте.
- Ну, au revoir, мистер Олливандер, - сказала Флёр, целуя его в обе щёки. - И могу ли я попросить вас вернуть кое-что тётушке Билла Мюриэль? Я всё ещё не отдала ей диадему.
- Это будет честь для меня, - ответил Олливандер с небольшим поклоном, - это самое меньшее, чем я могу отплатить вам за ваше щедрое гостеприимство.
Флёр протянула бархатный сундучок, открыв его, чтобы показать Олливандеру.
Лежащая там диадема сверкала и мерцала от лучей низко висящей люстры.
- Лунные камни и бриллианты, - заметил Грипхук, незаметно для Гарри входя в комнату. - Я думаю, её сделали гоблины, верно?
- И оплатили волшебники, - тихо сказал Билл, и гоблин бросил на него хитрый взгляд, в котором чувствовался вызов.
Сильный ночной ветер подул в окна дома, когда Билл и Олливандер отправились в путь. Остальные втиснулись за стол, сидя локоть к локтю, так плотно, что было сложно есть. В камине потрескивал огонь. Гарри заметил, что Флёр почти ничего не ела; каждые несколько минут она поглядывала на окна. Однако, Билл вернулся раньше, чем они съели первое блюдо. Его длинные волосы спутались от ветра.
- Всё в порядке, - сообщил он Флёр. - Олливандер устроился, мама и папа передают всем привет, Джинни просила передать, что всех любит, Фред и Джордж у тётушки Мюриэль, они всё ещё рассылают заказы клиентам при помощи сов. Она обрадовалась, когда мы вернули диадему. Она думала, мы её украли.
- Ах, она п`гелестна, твоя тётя, - раздражённо сказал Флёр, размахивая волшебной палочкой и составляя грязную посуду в стопку. Подхватив её, она вышла из комнаты.
- Папа сделал диадему, - вставила Луна. - Хотя, вообще-то, она больше похожа на корону.
Рон поймал взгляд Гарри и улыбнулся; Гарри понял, что друг вспомнил смехотворный головной убор, который они видели, когда были у Ксенофилиуса.
- Да, он пытается воссоздать потерянную диадему Рэйвенкло. Он думает, что нашёл большинство главных элементов. Но то, что он добавил крылья Брюховёртки немного изменило…
В дверь постучали. Все повернулись к ней. Флёр, испуганно глядя на дверь, выбежала из кухни; Билл.
Подскочил на стуле и направил волшебную палочку на дверь; Гари, Рон и Гермиона повторили его движение. Грипхук тихо соскользнул со своего стула под стол.
- Кто там? - вопросительно крикнул Билл.
- Это - я, Ремус Джон Люпин! - раздался голос, перекрывающий ветер. Гарри испытал острое ощущение опасения, что могло случиться? - Я - оборотень, женился на Нимфадоре Тонкс, и ты, Хранитель Секрета Коттеджа Шелл, дал мне адрес и разрешил прийти, если что-то случится!
- Люпин, - пробормотал Билл и побежал открывать дверь.
Люпин упал на порог, он был бледный, завёрнутый в дорожный плащ, ветер растрепал его седеющие волосы. Он выпрямился, осмотрел комнату, удостоверившись, что не было чужих и громко закричал:
- Это - мальчик! Мы назвали его Тэдом, в честь отца Доры!
Гермиона взвизгнула.
- Что?… Тонкс… Тонкс родила малыша?
- Да, да, она родила малыша! - кричал Люпин. За столом прозвучали крики восхищения и вздохи облегчения. Гермиона и Флёр дружно завизжали:
- Поздравляем!
А Рон воскликнул: "Господи, ребёнок!" - как будто он никогда о таком раньше не слышал.
- Да… да… мальчик, - снова воскликнул Люпин, ошеломлённый собственным счастьем. Он подошёл к столу и обнял Гарри, чего никогда не случалось в стенах дома на Гриммолд Плейс.
- Ты будешь крёстным? - спросил Люпин, отпустив Гарри.
- Я…я? - запнулся Гарри.
- Ты, да, конечно…Дора согласна, никто не будет лучшим…
- Я… да… господи…
Гарри чувствовал удивление и восхищение; Билл поспешил принести вино, а Флёр убеждала Люпина присоединиться к ним, чтобы выпить.
- Я не могу надолго остаться, мне надо вернуться, - сказал Люпин, обводя всех сияющим взглядом: Гарри никогда не видел его таким молодым, как сейчас. - Спасибо, спасибо, Билл.
Билл быстро наполнил кубки, и все высоко подняли их для тоста.
- За Тедди Ремуса Люпина, - сказал Люпин, - который станет великим волшебником!
- На кого он похож? - спросила Флёр.
- Я думаю, он похож на Дору, а она думает, что на меня. У него не очень много волос. Они были тёмными, когда он родился, но я клянусь, что они стали рыжими спустя час после родов. Вероятно, он будет блондином, когда я вернусь. Андромеда говорит, что волосы Тонкс начали меняться в цвете в день, когда она родилась. - Он осушил кубок. - О, налей ещё один, - сияя добавил он, когда Билл опять наполнил его кубок.
Ветер обдувал маленький домик со всех сторон, огонь в камине прыгал и потрескивал, и вскоре Билл открыл новую бутылку вина.
Новости Люпина, казалось, отстранили их от осадного положения, в котором они находились: новость о новой жизни подбодрила их.
Только гоблин остался равнодушным к внезапной праздничной атмосфере и через некоторое время он отправился в спальню, занимаемую теперь им одним. Гарри думал, что он был единственным, заметившим это, пока не увидел взгляд Билла, следящий за гоблином на лестнице.
- Нет… Нет… Я действительно должен вернуться, - наконец сказал Люпин, выпивая ещё бокал вина. Он поднялся и взял свой плащ.
- До свидания, до свидания… я попробую принести фотографии через несколько дней… все будут очень рады узнать, что я вас навестил…
Он застегнул дорожный плащ, обнял на прощание женщин, пожал руки мужчинам, и с сияющим лицом вернулся в ночь.
- Крёстный отец, Гарри! - воскликнул Билл, когда они вместе шли на кухню, помогая убирать со стола. - Какая честь! Поздравляю!
Когда Гарри поставил пустые бокалы, Билл закрыл дверь, приглушив этим громкие голоса продолжающих праздновать даже без Люпина.
- Я хотел с тобой поговорить наедине, Гарри. Нелегко найти возможность это сделать в доме, полном людей.
Билл замялся.
- Гарри, ты что-то планируешь с Грипхуком.
Это прозвучало как утверждение, не вопрос, и Гарри не стал отрицать. Он просто в ожидании посмотрел на Билла.
- Я знаю гоблинов, - начал Билл. - Я начал работать в Гринготтсе после окончания Хогвартса. Если между волшебниками и гоблинами может возникнуть дружба, то у меня есть друзья гоблины… или, по крайней мере, гоблины, которых я хорошо знаю.
Билл снова замялся.
- Гарри, что тебе надо от Грипхука и что ты пообещал взамен?
- Я не могу сказать, - ответил Гарри. - Прости, Билл.
Дверь кухни позади них открылась; Флёр попыталась внести несколько пустых кубков.
- Подожди, - остановил её Билл. - Одну минуту.
Она вышла, вновь закрыв дверь.
- Тогда я должен предупредить тебя, - продолжил Билл. - Если ты заключил сделку с Грипхуком, и особенно, если эта сделка связана с сокровищами, ты должен быть предельно осторожен. Понятия гоблина о собственности, оплате и выплате… они не такие же, как человеческие.
Гарри почувствовал небольшой дискомфорт внутри, будто в нем зашевелилась маленькая змея.
- Что ты хочешь сказать? - Спросил он.
- Мы говорим о совсем другом существе. - Ответил Билл. - Деловые отношения между волшебниками и гоблинами были не самимы лучшими в течение многих столетий - но ты знаешь это из Истории Магии. Виноваты были обе стороны, я бы никогда не смог сказать, что волшебники были не виноваты. Однако, есть мнение среди гоблинов, и те, что сидят в Гринготтсе, относятся к их числу, что волшебникам нельзя доверять в вопросах золота и сокровищ, что волшебники не уважают право собственности гоблинов.
- Я уважаю, - начал Гарри, но Билл покачал головой.
- Ты не понимаешь, Гарри, никто не поймёт, если он не жил с гоблинами. У гоблинов законный и истинный владелец любой ценности - не покупатель, а изготовитель, мастер. Всё, что сделал гоблин своими руками, по его мнению, принадлежит ему.
- Но если вещь была куплена…
- …Тогда они считают, что тот, кто заплатил деньги, просто взял вещь в аренду. Но, тем не менее, у них есть определённая трудность в отношении сокровищ, переходящих от волшебника к волшебнику. Ты видел лицо Грипхука, когда ему на глаза попалась диадема. Он этого не одобряет. Я полагаю, он думает, точно так же, как и многие из гоблинов, что эта диадема должна быть возвращена гоблину, сделавшему её, когда первоначальный покупатель умрёт. Они считают нашу привычку к хранению сделанной гоблином ценности, передавая её от волшебника к волшебнику, ничем иным, как воровством.
Гарри захватили зловещие предчувствия; возможно ли, что Билл на самом деле был осведомлён обо всём куда лучше, чем делал вид.
- Всё, что я хочу сказать, - произнёс Билл, кладя руку на дверную ручку, - будь очень острожен с обещаниями, данными гоблину, Гарри. Гораздо менее опасно ворваться в Гринготтс, чем нарушить своё слово в отношениях с гоблином.
- Да, - сказал Гарри, когда Билл уже открыл дверь. - Да, спасибо. Я приму это к сведению.
Когда Гарри последовал за Биллом к остальным, злобная мысль посетила его, рождённая, без сомнения, вином, которое он выпил.
Ему показалось, что он был выбран крёстным отцом для Тедди Люпина так же опрометчиво, как и Сириус Блэк был выбран крёстным для него самого.
