Гарри Поттер и Дары Смерти.

Глава двадцать восьмая. Потерянное зеркало.

Ноги Гарри коснулись дороги. Он видел до боли знакомую Главную улицу Хогсмида: тёмные фасады магазинов, чернеющую вдалеке горную цепь, петляющую тропинку, ведущую к Хогвартсу, свет, вырывающийся из окон «Трёх Мётел». Когда он наклонил голову, в его памяти с ужасающей точностью пронеслась картина пребывания здесь около года назад, когда он поддерживал безнадежно слабого Дамблдора - и всё это - в одно мгновение после приземления. Затем, когда Гарри, Рон и Гермиона разжали руки, это произошло.

Воздух прорезал крик - точно так же кричал Волдеморт, когда узнал, что кубок был украден: он резал по нервам, и Гарри сразу же понял, что вопль вызван их появлением. Пока он переглядывался с друзьями под Мантией, дверь «Трёх Мётел» распахнулась и дюжина Пожирателей Смерти, одетых в мантии с капюшонами, бросились на улицу с поднятыми палочками. Гарри схватил Рона за запястье, когда тот попытался поднять свою палочку; их было слишком много, чтобы применять заклинания. Даже попытка этого могла бы выдать их. Один из Пожирателей Смерти взмахнул волшебной палочкой, и крик прекратился, эхом затихая в отдалённых горах.

- Ассио Мантия! - взревел один из Пожирателей Смерти.

Гарри схватил складку Мантии-Невидимки, но она и не пыталась сдвинуться. Притягивающее заклятье на неё не действовало.

- Что, Поттер, ты сегодня без своей накидки? - выкрикнул Пожиратель, что произнёс заклинание, затем, обратившись к своим спутникам, продолжил: - Разделитесь! Он здесь.

Шестеро Пожирателей Смерти бежали в их сторону: Гарри, Рон и Гермиона отступали в ближайший переулок как могли быстро, Пожиратели отставали от них на сантиметры. Трое под Мантией ждали в темноте, напряжённо улавливая звуки шагов и лучи света от палочек Пожирателей.

- Уходим! - прошептала Гермиона. - Аппарируем!

- Отличная идея, - сказал Рон, но прежде, чем Гарри успел открыть рот, Пожиратель смерти закричал:

- Мы знаем, что ты здесь, Поттер, и тебе не скрыться! Мы найдём тебя!

- Они были готовы к нашему появлению, - прошептал Гарри - они наложили это заклятье, чтобы знать, когда мы будем здесь. Я полагаю, они сделали что-то ещё, чтобы задержать нас здесь, заманить в ловуш…

- А что, если мы привлечём дементоров? - выкрикнул другой Пожиратель. - Давайте освободим дементоров, они найдут их довольно быстро!

- Тёмный Лорд хочет, чтобы Поттер умер только от его руки…

- Дементоры не убьют его! Тёмному Лорду нужна жизнь Поттера, а не его душа. Ему будет легче убить мальчишку, если того уже поцелуют!

Начался шумный спор. Гарри охватил ужас: чтобы противостоять дементорам, им придётся вызывать Патронусов, которые сразу же выдадут их.

- Мы попробуем аппарировать, Гарри! - прошептала Гермиона.

Сразу после её слов он почувствовал невероятный холод, расползающийся по улице. Весь свет вокруг внезапно сжался, устремился куда-то вверх, к звёздам, и там исчез. В кромешной тьме он почувствовал прикосновение Гермионы, и они повернулись на месте. Воздух, в котором они хотели перемещаться, казалось, стал твёрдым. Они не могли аппарировать, Пожиратели Смерти хорошо блокировали их заклятья. Холод проникал под кожу Гарри всё глубже и глубже. Он, Рон и Гермиона продолжали отступать вниз по переулку, держась стен и стараясь не издавать звуков. Внезапно из-за угла бесшумно выплыли дементоры, с десяток или больше, заметные лишь потому, что были темнее неба; в чёрных плащах, с покрытыми струпьями, гниющими руками. Могли ли они почувствовать страх вблизи? Гарри был уверен в этом. Казалось, что сейчас они стали приближаться быстрее, окружая их, с затяжными и шумными вздохами, которые он ненавидел.

Он поднял палочку. Он не сможет, не хочет подвергнуться Поцелую дементора, всё равно, что будет дальше. Рон и Гермиона тоже - это пронеслось у него в мыслях, когда он прошептал "Экспекто Патронум!".

Серебряный олень вырвался из палочки и атаковал дементоров. Те бросились врассыпную, а где-то вдали раздался радостный крик:

- Это он, вон там! Вон там! Я видел его Патронуса, это был олень!

Дементоры отступили, звёзды вновь появились на небе, а шаги Пожирателей Смерти становились всё громче. Но прежде чем Гарри, охваченный паникой, успел принять хоть какое-то решение, где-то неподалёку раздался скрип - с левой стороны узкой улицы открылась дверь и грубый голос сказал:

- Поттер, сюда, быстро!

Он последовал без промедлений. Все трое втиснулись в открытый дверной проём.

- Наверх, не снимай Мантию и веди себя тихо! - пробормотал высокий мужчина, который затем вышел на улицу и захлопнул за ними дверь.

У Гарри не было ни малейшего представления о том, кто бы это мог быть, но сейчас, в дрожащем свете единственной свечи, он увидел грязный, пыльный бар постоялого двора "Голова вепря". Они пробежали за прилавок, во второй дверной проём, ведущий к шаткой деревянной лестнице, по которой они вбежали наверх, настолько быстро, насколько могли. Лестница вела в гостиную с потёртым ковром и маленьким камином, над которым висела огромная картина - портрет светловолосой девушки, равнодушно оглядывающей комнату.

С улицы послышались крики. Не снимая Мантии, они на цыпочках подошли к запачканному окну и посмотрели вниз. Их спаситель, в котором Гарри сейчас признал бармена "Головы вепря", был единственным человеком без капюшона.

- И что? - кричал он в одно из лиц, закрытое капюшоном. - Что ещё? Вы посылаете дементоров на мою улицу, я направляю на них Патронуса. Рядом со мной их нет, я уже сказал. Никого нет!

- Это был не твой Патронус! - ответил Пожиратель Смерти. - Это был олень, это Патронус Поттера!

- Олень?! - взревел бармен и достал палочку. - Олень! Ты идиот! Экспекто Патронум!

Что- то огромное и рогатое вырвалось от палочки, пронеслось по Главной Улице и пропало из вида.

- Это не то, что я видел! - произнёс Пожиратель Смерти уже с меньшей уверенностью.

- Комендантский час был нарушен, ты слышал шум! - обратился к бармену один из его спутников. - Кто-то вышел на улицу против правил…

- Если я хочу выпустить своего кота погулять, я сделаю это, и мне плевать на ваш комендантский час!

- Так это ты привел в действие Кричащие Чары?

- И что, если это сделал я? Сошлёте меня в Азкабан? Убьёте меня за то, что я высунул свой нос за свою же входную дверь? Да, пожалуйста, если хотите. Но, я надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы надавить на ваши Чёрные Метки и призвать Его? Поверьте, Ему не понравится, что вы отрываете его из-за меня и моего старого кота, не так ли?

- Не переживай за нас, - сказал один из Пожирателей. - Переживай за себя, нарушитель комендантского часа!

- А где же вы, ребята, будете торговать зельями и ядами, когда мой паб закроется? Что же тогда будет с вашим бизнесом?

- Ты угрожаешь?…

- Я держу свой рот на замке, вот почему вы приходите сюда, не так ли?

- Я уверен, что я видел Патронуса в виде оленя - закричал первый Пожиратель Смерти.

- Олень? - зарычал бармен. - Это козёл, идиот!

- Хорошо, мы совершили ошибку, - процедил второй Пожиратель Смерти. - Но если ты вновь нарушишь комендантский час, мы не будем так лояльны!

Пожиратели направились обратно в сторону Главной улицы. Гермиона с облегчением вздохнула, выбралась из-под Мантии и опустилась на кривоногий стул. Гарри плотно закрыл занавески, затем стащил Мантию с себя и Рона. Они услышали, как бармен открыл дверь бара, затем стал подниматься по лестнице.

Внимание Гарри привлекла вещица на каминной плите - небольшое прямоугольное зеркало, находящееся прямо под портретом девушки.

Бармен вошёл в комнату.

- Вы чертовски глупы, - сказал он хрипло, оглядывая каждого из них. - И о чём вы думали, появляясь здесь?

- Спасибо! - сказал Гарри. - Мы не знаем, как отблагодарить вас. Вы спасли наши жизни.

Бармен хмыкнул. Гарри приблизился к нему, глядя в лицо, пытаясь заглянуть за длинные тонкие седые волосы и бороду. Он носил очки. Их грязные стёкла скрывали проницательный взгляд ослепительно-голубых глаз.

- Это ваш глаз был в зеркале?

В комнате воцарилось молчание. Гарри и бармен смотрели друг на друга.

- Вы послали Добби.

Бармен кивнул и оглянулся в поисках эльфа:

- Я думал, он будет с вами. Где вы его оставили?

- Он умер, - сказал Гарри. - Беллатрикс Лестренж убила его.

Лицо бармена осталось невозмутимым. Через несколько секунд он произнёс:

- Мне очень жаль слышать это. Мне нравился этот эльф.

Он отвернулся, зажигая лампы прикосновениями палочки, не глядя ни на одного из них.

- Вы - Аберфорт, - сказал Гарри мужчине.

Он не подтвердил, но и не опровергнул эту фразу, лишь слегка наклонился, чтобы разжечь огонь в камине.

- Откуда это у вас? - спросил Гарри, подойдя к зеркалу Сириуса - близнецу того, что он разбил почти два года назад.

- Купил у Гнуса около года назад, - ответил Аберфорт. - Альбус рассказал мне, что оно из себя представляет. И я пытался следить за тобой.

Рон открыл рот от удивления.

- Серебряная лань! - сказал он с волнением. - Это тоже были вы?

- О чём ты говоришь? - переспросил Аберфорт.

- Кто-то послал к нам Патронуса в виде лани!

- С таким умом ты мог бы стать Пожирателем Смерти, сынок. Разве я только что не доказал, что мой Патронус - козёл?

- О, да… - ответил Рон. - Да… Пожалуй, я голоден, - добавил он, оправдывая громкий урчащий звук, который издал его живот.

- У меня есть еда, - сказал Аберфорт и вышел из комнаты, появившись через минуту с огромной булкой хлеба, сыром и оловянным кувшином с вином, которые он поставил на небольшой столик перед камином.

Они с жадностью набросились на еду, и некоторое время единственным звуком в комнате было чавканье.

- Прямо сейчас, - сказал Аберфорт, когда они наелись досыта, и Гарри и Рон устало опустились на стулья. - Мы должны придумать, как вам выбраться отсюда. Это нельзя сделать ночью, вы слышали, что случается, если кто-то выходит на улицу в тёмное время суток. Кричащие чары сработают, и они сбегутся к вам как скучечерви на яйца докси. Я не думаю, что смогу выдать козла за оленя второй раз. Мы дождёмся рассвета, когда комендантский час закончится, затем вы сможете обратно надеть Мантию и пойти пешком. Выбирайтесь из Хогсмида, вверх, в горы, там вы сможете аппарировать. Возможно, вы увидите Хагрида, он прячется в пещере с Гропом с того момента, как они попытались арестовать его.

- Мы не уходим - возразил Гарри. - Нам нужно попасть в Хогвартс.

- Не будь глупцом, парень! - произнёс Аберфорт.

- Мы должны сделать это, - повторил Гарри.

- Единственное, что вы должны… - продолжил Аберфорт, наклоняясь вперед. - Так это убраться отсюда как можно дальше.

- Вы не понимаете. У нас мало времени. Нам нужно попасть в замок. Дамблдор… я имею в виду… ваш брат - хотел, чтобы мы…

Вспышка огня на мгновение сделала грязные линзы очков Аберфорта непрозрачными, кипельно белыми, и Гарри вспомнил слепые глаза гигантского паука Арагога.

- Мой брат хотел много чего, - бросил Аберфорт. - И люди обычно попадали в большие неприятности, пока он осуществлял свои грандиозные планы. Убирайся из этой школы, Поттер, и из этой страны, если можешь. Забудь моего брата и его умные схемы. Он ушёл туда, где ни одна из них не повредит ему, и ты ничем ему не обязан.

- Вы не понимаете! - повторил Гарри.

- Я? Не понимаю? - тихо спросил Аберфорт. - Не думаешь ли ты, что я не понимал собственного брата? Думаешь, ты знал Альбуса лучше, чем я?

- Я не имел это в виду, - произнёс Гарри несколько вяло от усталости и действия еды и вина. - Это… Он оставил мне работу.

- Да? Сейчас? - усмехнулся Аберфорт. - Хорошую работу, я надеюсь? Приятную? Лёгкую? Что-то, что даже начинающий волшебник сможет сделать, особо не напрягаясь?

Рон зловеще усмехнулся. Гермиона выглядела напряжённой.

- Она не лёгкая, нет, - покачал головой Гарри. - Но мне нужно…

- Нужно? Почему "нужно"? Он умер, не так ли? - грубо сказал Аберфорт. - Бросай это все, парень, пока не отправился вслед за ним! Спасай себя!

- Я не могу.

- Почему нет?

- Я… - Гарри был ошеломлён. Он не мог объяснить почему, поэтому решил перейти в наступление. - Но ведь вы тоже боритесь, вы состоите в Ордене Феникса…

- Я состоял, - продолжил Аберфорт. - Ордена Феникса больше нет. Сам-Знаешь-Кто победил, всё кончено, а тот, кто думает по-другому лишь обманывает себя. Здесь ты никогда не почувствуешь себя в безопасности, Поттер, он жаждет убить тебя. Поэтому уезжай за границу, прячься. Спасай себя. И лучше забери этих двоих с собой. - Он указал пальцем на Рона и Гермиону. - Они будут в опасности, потому что все знают, что они с тобой за одно.

- Я не могу уйти. У меня есть дело…

- Передай его кому-нибудь другому!

- Я не могу. Это должен быть я. Дамблдор объяснил это только…

- Надо же! А всё ли он сказал тебе, был ли честен с тобой?

Гарри от всего сердца хотел сказать "Да", но он никак не мог произнести это простое слово. Аберфорт, похоже, знал, о чём думал Гарри.

- Я знал своего брата, Поттер. Он впитал скрытность с молоком матери. Тайны и ложь, вот как мы росли, и Альбус… он был самородком.

Глаза старика переместились на портрет девушки над каминной плитой. Гарри внимательно огляделся, это была единственная картина в комнате. Здесь не было ни фотографий Дамблдора, ни изображений кого-либо другого.

- Мистер Дамблдор, - робко спросила Гермиона. - Это ваша сестра? Ариана?

- Да, - произнёс Аберфорт, не разжимая губ. - Читаете Риту Скитер, не так ли, мисси?

Даже в розоватом свете пламени было видно, насколько Гермиона покраснела.

- Эльфиас Додж рассказал нам о ней, - ответил Гарри, пытаясь успокоить Гермиону.

- Старый дурак, - проворчал Аберфорт, сделав ещё один большой глоток вина. - Думал, что от моего брата исходило солнечное сияние. Впрочем, так думали многие, вы трое в том числе, судя по всему.

Гарри молчал. Он не хотел выражать сомнения и неуверенность в Дамблдоре, которые озадачивали его месяцами. Он сделал свой выбор, пока копал могилу для Добби, он решил продолжить шагать по опасному извилистому пути, указанному Альбусом Дамблдором, принимая то, что ему было сказано не всё, что он хотел знать, но не оставляя веры. Он больше не пытался сомневаться вновь; он не хотел слышать ничего, что бы отвлекло его от цели.

Он поймал взгляд Аберфорта, который поразительно походил на взгляд его брата: его ярко голубые глаза, казалось, также видели насквозь объект своего внимания, и Гарри думал, что Аберфорт знал о его мыслях, и презирал его за это.

- Профессор Дамблдор заботился о Гарри… очень… - тихо сказала Гермиона.

- Правда? - хмыкнул Аберфорт. - Забавно, что многие из тех, о ком заботился мой брат, закончили хуже, чем если бы он просто оставил их в покое.

- Что вы имеете в виду? - на одном дыхании спросила Гермиона.

- Ничего такого… - Аберфорт замолчал.

- Но ведь это действительно серьезная вещь, чтобы ее рассказать! - выпалила Гермиона. - Вы… вы говорите о своей сестре?

Аберфорт уставился на неё. Его губы двигались, как будто пытались остановить слова, вырывающиеся наружу. Затем он заговорил.

- Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали трое мальчишек-магглов. Они увидели её колдующей, подглядывая через изгородь сада на заднем дворе. Она была ребёнком и не могла контролировать себя, как и все волшебники в этом возрасте. То, что они увидели, я полагаю, их напугало. Они перелезли через изгородь, и когда она не смогла показать, в чём был фокус, они слишком увлеклись, пытаясь отучить маленькую ненормальную делать это.

Глаза Гермионы были огромными в свете огня; Рон выглядел немного бледным. Аберфорт поднялся, он был высоким как Альбус и вдруг ужасающим в своей злости и силе собственной боли.

- То, что они сделали, сломало её. Она уже не могла быть такой как прежде. Она не использовала магию, но не могла избавиться от неё. Магия ушла внутрь и сводила её с ума; она вырывалась из неё, когда моя сестра не могла её контролировать. И временами Ариана бывала странной и опасной. Но большую часть времени она была прекрасной, напуганной и безобидной. А мой отец нашёл ублюдков, которые это сделали, - продолжил Аберфорт. - И напал на них. За это его заключили в Азкабан. Он никогда не говорил, почему сделал это, если бы Министр узнал, чем стала Ариана, они закрыли бы её в госпитале Святого Мунго, якобы, во благо. Они видели бы в ней серьёзную угрозу Международному Закону о Секретности, неуравновешенную, какой она являлась, с вырывающейся наружу магией, когда она не могла её более контроливать. Нам пришлось держать её в тишине и безопасности. Мы переехали, распространив слух, что она больна, и моя мать приглядывала за ней, пытаясь делать всё, чтобы она была спокойна и счастлива… Я был её любимцем, - как только он сказал это, из-за морщин и спутанной бороды, казалось, выглянул неопрятный школьник. - Не Альбус - когда он был дома, он всё время проводил в своей спальне, читая книги и пересчитывая награды, поддерживая переписку с "самыми значимыми магическими именами современности", - последние слова были произнесены с особой злобой. - Он не хотел, чтобы она его беспокоила. Я нравился ей больше. Я мог уговорить её поесть, когда у матери это не получалось, я мог успокоить её, когда она выходила из себя, а когда она была тихой, она помогала мне кормить козлов. Потом, когда ей было четырнадцать… Поймите, меня там не было… - сказал Аберфорт. - Если бы я был там, я успокоил бы её. У нее случился очередной припадок, моя мать была уже немолода, и… произошёл несчастный случай. Ариана не могла контролировать силу. Моя мать была убита.

Гарри почувствовал ужасную смесь жалости и отвращения, он больше не хотел ничего слышать, но Аберфорт продолжал говорить, и Гарри задумался над тем, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз кому-нибудь рассказывал об этом, если вообще рассказывал.

- Это положило конец кругосветному путешествию Альбуса с малышом Доджем. Эта парочка явилась на похороны моей матери. После этого Додж смылся, а Альбус устроился в доме на правах главы семьи. Ха!

Аберфорт плюнул в огонь.

- Я бы приглядывал за ней, я сказал ему об этом, я не заботился о школе, я бы остался дома и делал бы всё. Он сказал, что мне надо получить образование, и что он заменит мать. Так мистер Совершенство снизил планку - ведь нет наград за то, что ты присматриваешь за сестрой, не давая ей взорвать дом. И так день за днем. Но в течение нескольких недель он справлялся… пока не появился он.

Теперь Аберфорт был явно раздражен.

- Гриндельвальд… В конце концов, у моего брата появился собеседник, столь же яркий и талантливый, сколь он сам. А присмотр за Арианой ушел на второй план, пока они размышляли о Новом волшебном порядке, о поиске Даров, и вообще обо всём, что их интересовало. Большие замыслы на пользу всех волшебников… что, мол, случится, если пренебречь маленькой девочкой, ведь Альбус трудился в пользу Высшего Блага! Но после нескольких недель такого отношения, с меня было довольно… Довольно! Мне пришло время возвращаться в Хогвартс, поэтому я сказал им обоим прямо в лицо, как сейчас вам…

Аберфорт поглядел вниз на Гарри, и последнему не нужно было особо фантазировать, чтобы увидеть подростка, жёсткого и озлобленного, противостоящего старшему брату.

- Я сказал ему, что ему лучше оставить свои идеи, что она не в том состоянии, чтобы уехать с ней, не важно, куда они планировали, заводя умные разговоры, подстёгивающие к этому. Ему это не понравилось.

Глаза Аберфорта ненадолго исчезли в отражении огня в линзах его очков: они вновь стали белыми и слепыми.

- Гриндельвальду вообще ничего не нравилось. Он злился. Он высказал мне, каким глупым я был, пытаясь встать на его пути и пути моего гениального брата… Разве я не понимал, что мою сестру уже не надо будет прятать, когда они изменят мир, выведут волшебников из тени и поставят магглов на своё место?

Начался спор… я вытащил свою волшебную палочку, он - свою. Лучший друг Альбуса наложил на меня заклятие Круциатус, Альбус пытался его остановить. Затем мы втроём сражались, а вспышки заклинаний и звуки взрывов вывели её из себя, она не могла этого вынести.

Лицо Аберфорта постепенно бледнело, как если бы он был смертельно ранен.

- Я думаю, она хотела помочь, но не знала, что делает, я не знаю, кто это сделал - это мог быть любой из нас, но… Она была мертва.

Его голос сорвался на последнем слове, и он опустился на ближайший стул. Лицо Гермионы было мокрым от слёз, а Рон стал таким же бледным как Аберфорт. Гарри не чувствовал ничего, кроме отвращения: он не хотел слышать этого, желал очистить свой разум.

- Мне… Мне так жаль, - прошептала Гермиона.

- Ушла, - прохрипел Аберфорт. - Ушла навсегда!

Он вытер нос о рукав и прочистил горло.

- Конечно, Гриндельвальд смотался! За ним уже числилось кое-что на его родине, и он не хотел записывать Ариану на свой счёт. Но теперь Альбус был свободен, разве нет? Свободен от груза своей сестры, свободен, чтобы стать величайшим волшебником…

- Он никогда не был свободен, - перебил его Гарри.

- Что, прошу прощения? - прошипел Аберфорт.

- Никогда, - повторил Гарри. - В ту ночь, когда ваш брат умер, он выпил зелье, которое свело его с ума. Он начал кричать, обращаться к кому-то невидимому. Он говорил: "Не причиняй им боль, пожалуйста! Лучше сделай это со мной!".

Рон и Гермиона уставились на Гарри. Он никогда не распространялся о том, что случилось на острове на озере: события, имевшие место после его с Дамблдором возвращения в Хогвартс быстро затмили всё.

- Он думал, что был с вами и Гриндельвальдом, я уверен, - произнёс Гарри, вспоминая шепчущего, умоляющего Дамблдора. - Я думаю, что он видел, как Гриндельвальд причинял боль вам и Ариане. Это было пыткой для него, если бы вы видели его тогда, вы бы не сказали, что он был свободен.

Аберфорт, казалось, увлёкся изучением своих скрещенных жилистых рук. После небольшой паузы он проговорил:

- Как ты можешь быть уверен, Поттер, что мой брат не был больше заинтересован в Высшем Благе, чем в тебе? Как ты можешь быть уверен в том, что не был для него необязательным, как и моя маленькая сестрёнка?

Гарри будто осколок льда кольнул в сердце.

- Я не верю в это. Дамблдор любил Гарри! - сказала Гермиона.

- Почему же тогда он не посоветовал ему скрыться? - выпалил Аберфорт. - Почему он не сказал ему "Позаботься о себе, только так ты сможешь выжить"?

- Потому что… - начал Гарри, прежде чем Гермиона открыла рот, - иногда нужно думать о чём-то большем, чем собственная безопасность! Иногда нужно думать о Высшем Благе! Это война!

- Тебе семнадцать, парень!

- Мне достаточно лет, и я продолжу бороться, даже если вы сдались!

- Кто сказал, что я сдался?

- "Ордена Феникса больше нет", - с горькой иронией повторил Гарри слово в слово. - "Сам-Знаешь-Кто победил, всё кончено, а тот, кто думает по-другому лишь обманывает себя.".

- Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!

- Это не так! - ответил Гарри. - Ваш брат знал, как покончить с Сами-Знаете-Кем и передал это знание мне. И я доведу своё дело до победного конца или умру. Не думайте, что я не знаю, как это может закончиться. Я знал это годами.

Он замолчал, ожидая, что Аберфорт начнет смеяться или спорить, но последний лишь пошевелился.

- Нам нужно в Хогвартс, - повторил Гарри. - Если вы не можете помочь нам, мы дождёмся рассвета, оставим вас в покое и попытаемся найти дорогу сами. Если вы можете помочь нам - что ж, самое время озвучить ваше предложение.

Аберфорт продолжал неподвижно сидеть на стуле, уставившись на Гарри глазами, необычайно похожими на глаза его брата. Наконец он откашлялся, встал, обошёл небольшой стол и приблизился к портрету Арианы.

- Ты знаешь, что делать, - произнёс он.

Она улыбнулась, повернулась и удалилась, не так, как обычно люди на портретах - уходя за конец рамки - а вдоль, по длинному туннелю, нарисованному за ней. Они наблюдали за удаляющейся стройной фигурой, пока её не поглотила темнота.

- И… что? - начал Рон.

- Сейчас отсюда есть единственный путь, - сказал Аберфорт. - Вы должны знать, что все старые секретные туннели закрыты с обоих концов, вдоль пограничного забора дементоры, в школе регулярные патрули - так говорят мои источники. Хогвартс никогда ещё так не охранялся. Как вы сможете сделать хоть что-то со Снейпом и его помощниками Кэрроу… Это же ваше дело, не так ли? Вы сказали, что готовы умереть.

- Но… что? - повторила вопрос Гермиона, разглядывая портрет Арианы.

Маленькая белая точка появилась в конце нарисованного туннеля, и сейчас Ариана возвращалась к ним, становясь всё больше и больше. Но с ней был кто-то ещё, кто-то выше, чем она, хромающий и взволнованный. Его волосы были длиннее, чем Гарри когда-либо видел. Он проявлялся всё отчетливее, отрываясь от туннеля. Обе фигуры становились всё больше и больше, пока их головы не заполнили весь портрет.

Внезапно картина отъехала от стены как маленькая дверь, открыв проход в настоящий туннель. Из него, с нестриженными волосам, ранами на лице, в изорванной мантии вылез самый настоящий Невилл Лонгботтом, который, издав вопль радости, спрыгнул с камина и закричал:

- Я знал, что ты придёшь! Я знал это, Гарри!