Том 2. Произведения 1938–1941.

Где.

Где он стоял опершись на статую. С лицом переполненным думами. Он стоял. Он сам обращался в статую. Он крови не имел. Зрите он вот что сказал:

Прощайте темные деревья, Прощайте черные леса, Небесных звезд круговращенье, И птиц беспечных голоса.

Он должно быть вздумал куда-нибудь когда-нибудь уезжать.

Прощайте скалы полевые, Я вас часами наблюдал. Прощайте бабочки живые, Я с вами вместе голодал. Прощайте камни, прощайте тучи, Я вас любил и я вас мучил.

<Он> с тоской и с запоздалым раскаяньем начал рассматривать концы трав.

Прощайте славные концы. Прощай цветок. Прощай вода. Бегут почтовые гонцы, Бежит судьба, бежит беда. Я в поле пленником ходил, Я обнимал в лесу тропу, Я рыбу по утрам будил, Дубов распугивал толпу, Дубов гробовый видел дом И песню вел вокруг с трудом.

<Он во>ображает и вспоминает как он бывало или небывало выходил на реку.

Я приходил к тебе река. Прощай река. Дрожит рука. Ты вся блестела, вся текла, И я стоял перед тобой, В кафтан одетый из стекла, И слушал твой речной прибой. Как сладко было мне входить В тебя, и сново выходить. Как сладко было мне входить В тебя, и сново выходить. Где как чижи дубы шумели, Дубы безумные умели Дубы шуметь лишь еле-еле.

Но здесь он прикидывает в уме, что было бы если бы он увидел и море.

Море прощай. Прощай песок. О горный край как ты высок. Пусть волны бьют. Пусть брызжит пена, На камне я сижу, все с д<удко>й, А море плещет постепенно. И все на море далеко. И все от моря далеко. Бежит забота скучной <ш>уткой Расстаться с морем не легко. Море прощай. Прощай рай. О как ты высок горный край.

О последнем что есть в природе он тоже вспомнил. Он вспомнил о пустыне.

Прощайте и вы Пустыни и львы.

И так попрощавшись со всеми он аккуратно сложил оружие и вынув из кармана висок выстрелил себе в голову. <И ту>т состоялась часть вторая – прощание всех с одним.

Деревья как крыльями взмахнули <с>воими руками. Они обдумали что могли и ответили:

Ты нас посещал. Зрите, Он умер и все умрите. Он нас принимал за минуты, Потертый, помятый, погнутый. Скитающийся без ума Как ледяная зима.

Что же он сообщает теперь деревьям. – Ничего – он цепенеет.

Скалы или камни не сдвинулись с места. Они молчанием и умолчанием и отсутствием звука внушали и вам и нам и ему.

Спи. Прощай. Пришел конец. За тобой пришел гонец. Он пришел в последний час. Господи помилуй нас. Господи помилуй нас. Господи помилуй нас.

Что же он возражает теперь камням. – Ничего – он леденеет.

Рыбы и дубы подарили ему виноградную кисть и небольшое количество последней радости.

Дубы сказали: – Мы растем. Рыбы сказали: – Мы плывем. Дубы спросили: – Который час. Рыбы сказали: – Помилуй и нас.

Что же он скажет рыбам и дубам: – Он не сумеет сказать спасибо.

Река властно бежавшая по земле. Река властно текущая. Река властно несущая свои волны. Река как царь. Она прощалась так, что. Вот так. А он лежал как тетрадка на самом ее берегу.

Прощай тетрадь. Наприятно и нелегко умирать. Прощай мир. Прощай рай. Ты очень далек человеческий край.

Что он сделает реке? – Ничего – он каменеет.

И море ослабшее от своих долгих бурь с сожалением созерцало смерть. Имело ли это море слабый вид орла. – Нет оно его не имело.

Взглянет ли он на море? – Нет он не может.

Но – чу! вдруг затрубили где-то – не то дикари не то нет. Он взглянул на людей.