Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах.

105.

Записано в Бобровском уезде Воронежской губ.

AT 314 A* (Бычок или вол, лось, сокол, ворон-спаситель) + отчасти 315 (Неверная сестра или мать — Звериное молоко). Традиционная для восточнославянских сказок контаминация сюжетов. Первый сюжетный тип, входящий обычно как эпизод в разные сказки, учтен в AT только в русском фольклорном материале. Русских вариантов — 23, украинских — 6, белорусских — 8. Имеются латышские варианты в материале (Арайс-Медне, с. 50—51). Сюжет типа 315 бытует в Европе повсеместно. В AT учтены также его варианты, записанные в странах Азии (в Турции, Индии) и Америки (на французском и испанском языках от потомков европейских переселенцев и от негров). Это один из самых популярных сюжетов восточнославянского репертуара. Русских вариантов — 74, украинских — 46, белорусских — 25. Часто встречается в сборниках сказок неславянских народов СССР (например: Башк. творч., II, № 18; Тат. творч., II, № 5, 6, 27; Казах. ск., III, с. 10—11; Ск. Дагестана, № 65). Следы данного сюжета отмечались исследователями в «Эдде» (Leyen F. V. Das Märchen in den Gottensagen der Edda. Berlin, 1899). Старейшие развернутые его варианты в западноевропейских народных книгах эпохи позднего средневековья. Первые русские публикации в лубочных сборниках XVIII в.: Повествователь.., с. 106—163; Тимофеев, с. 241—279; Погудка.., III, № 1, с. 3—14. Наш вариант отличается краткостью и некоторыми не обычными для сказок о неверной сестре эпизодами: Марья-царевна бросает шестиглавому змею через реку полотенце, и оно превращается в мост; змей уносит сестру героя, и тот освобождает ее, пользуясь советом бабы-яги. В ряде вариантов сестра (мать) сговаривается с любовником погубить юношу и посылает его чаще всего за молоком волчицы, медведицы и львицы, притворившись больной, связывает его; герой спасается, благодаря помощи своих зверят; наказывает притворщицу.

К словам «Откуда не́ взялся ясный сокол» (с. 75) указан Афанасьевым вариант: «ворон».

После слов «с Иваном-царевичем да с Марьей-царевной прибежал на поляну» (с. 76) дан вариант: «Царь-медведь побежал за едою, а Иван-царевич да Марья-царевна стоят да плачут. Откуда не́ взялся добрый конь: «Садитесь, — говорит, — на меня; я вас завезу за синее море». Только сели, добрый конь и понес их выше дерева стоячего, ниже облака ходячего. Медведь увидал да в погоню. «Ах, добрый конь, за нами медведь гонится». — «Ничего, Иван-царевич! Вынь у меня из левого уха щепочку и брось позади себя». Иван-царевич вынул щепочку и бросил — тотчас сделался густой, темный лес — ни пройти, ни проехати! Пока царь-медведь продрался сквозь чащу, они далеко уехали. Побежал медведь в погоню: вот уж близко! «Ах, добрый конь! За нами медведь гонится». — «Ничего, Иван-царевич! Возьми у меня из правого уха скляночку и брызни позади себя». Иван-царевич то и сделал — тотчас разлилось синее море глубокое. Медведь прибежал к синю морю, поглядел-посмотрел и побежал в темные леса. Добрый конь стал прощаться с Иваном-царевичем и Марьей-царевною; жалко им было с ним расставаться, да делать нечего. Распрощались, и пошел царевич с царевною в одну сторону, а конь — в другую. Иван-царевич нашел пустую избушку и поселился в ней с сестрицею...».

К мотиву посмертного превращения бычка (с. 76) указан вариант: «Живите в этом доме, — сказал бычок, — а меня зарежьте; мясо скушайте, а кости в одно место сложите да поливайте тою водой, в которой будете чашки да ложки мыть; из тех костей две собачки народятся».