«Мальчик, который рисовал кошек» и другие истории о вещах странных и примечательных.

IX.

Ночь за ночью – каждый раз с наступлением часа Быка – приходили призраки. И каждую ночь Хагивара слышал рыдания О-Цую. Он уже почти поверил, что ему удалось спастись. Но смерть караулила его, и угроза исходила совсем не оттуда, откуда он опасался, а со стороны его слуг.

Томодзо обещал старому Юсаю никому – даже своей жене О-Минэ – ничего не говорить о страшных событиях. Но привидения и его не оставили в покое. Каждую ночь О-Ёнэ приходила к нему в жилище, будила его и просила убрать о-фуда с маленького оконца, что находится на задней стене дома хозяина. И Томодзо, вне себя от ужаса, каждую ночь обещал, что сделает это на закате следующего дня, но не делал, поскольку боялся навредить своему господину. Наконец однажды ночью, когда на дворе бушевала ужасная гроза, О-Ёнэ разбудила его, склонившись к нему на подушку, и крикнула:

– Поберегись так шутить с нами! Если завтра ночью ты не уберешь эти письмена, то узнаешь, что значит моя ненависть!

И в то время как она говорила это, лицо ее сделалось настолько страшным, что Томодзо чуть не умер от ужаса.

О-Минэ, жена Томодзо, совершенно ничего не знала о том, что делается, до той самой ночи. Собственно, и ее супруг воспринимал происходящее скорее как ночной кошмар, нежели как реальность. Но именно эта ночь все изменила. О-Минэ пробудилась внезапно и услышала голос женщины, которая говорила с ее мужем. Услышала она только последнюю фразу и даже не разобрала слов. Супруга повернулась к Томодзо, но в свете ночника разглядела только мужа – никакой женщины рядом не было. Он дрожал и побелел от страха. Незнакомка исчезла. Двери крепко заперты. Внутрь никто войти не мог. Но ревность, воспылав, заставила произвести О-Минэ форменный допрос, и… ему пришлось-таки открыться, рассказав, перед какой ужасной дилеммой он очутился.

Подозрительность супруги тут же сменилась страхом. Но О-Минэ не зря слыла женщиной сметливой и практичной. А потому немедленно предложила план: она придумала, как спасти мужа, принеся в жертву хозяина. Она дала Томодзо коварный совет – поторговаться с мертвецами.

Они пришли на следующую ночь – как обычно, в час Быка. И О-Минэ сама теперь услышала перестук приближающихся гэта: каран-корон, каран-корон!.. Томодзо вышел во тьму, чтобы встретить призраков, и даже нашел силы сказать то, что ему подсказала жена:

– Я вызвал ваш гнев, и он справедлив, но у меня и в мыслях не было злить вас. Причина, по которой священные письмена не сняты, заключается в том, что мы с женой живем лишь милостью нашего хозяина, Хагивары-сан. И не можем навредить ему, потому что в таком случае мы навлечем несчастье и на себя. Но если мы получим, скажем, сто золотых рё, мы будем вам очень благодарны, потому что помощи нам ожидать не от кого. Следовательно, если у нас окажется сотня рё, я смогу убрать о-фуда, поскольку в таком случае тревожиться о будущем нам будет уже не нужно.

После того как слуга произнес все это, призраки молча переглянулись. Повисла пауза. Затем О-Ёнэ сказала:

– Я же говорила вам, госпожа, не стоит нам беспокоить этого человека; мы не хотим ему зла. Нет, разумеется, толку страдать из-за господина Хагивары, потому что сердце его к вам переменилось. Потому снова, моя дорогая, разрешите попросить вас не думать о нем больше.

Но О-Цую, зарыдав, отвечала:

– Милая Ёнэ, что бы ни случилось, я просто не могу заставить себя не думать о нем! Ты же сможешь раздобыть сто рё, чтобы о-фуда убрали… Только раз, дорогая Ёнэ, только еще один раз дай мне встретиться с господином Хагиварой – заклинаю тебя!

Она спрятала лицо в рукава и снова громко зарыдала.

– Ах! Как вы можете просить меня о таких вещах? – отвечала О-Ёнэ. – Вы хорошо знаете, что у меня нет денег. Но поскольку вы настаиваете – несмотря на то, что я вам только что сказала, – надеюсь, я как-нибудь раздобуду деньги, чтобы принести завтра ночью… – Затем, повернувшись к вероломному Томодзо, произнесла: – Томодзо, должна тебе сказать еще вот что. Твой хозяин носит теперь на теле мамори – амулет, который называется Кай-Он-Нёрай. И пока он у него есть, приблизиться к этому человеку мы не сможем. Поэтому ты должен сделать так, чтобы амулета у него не было. Как ты это сделаешь, нас не касается, но его быть не должно. Разумеется, о-фуда тоже должен отсутствовать.

Томодзо в ответ пробормотал:

– И это сделаю, если вы только обещаете дать сто рё.

– Ну что ж, госпожа… – сказала О-Ёнэ. – Хотите вы или не хотите – придется подождать до следующей ночи.

– О моя дорогая О-Ёнэ, – всхлипнула в ответ девушка, – значит, нам и в эту ночь не увидеть господина Хагивару и придется опять вернуться ни с чем? Ах, как это жестоко!