Княгиня Ольга.

8.

После исследований А.А. Шахматова (особенно: Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908; см. также: Творогов О.В. Повесть временных лет и Начальный свод: Текстологический комментарий // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 30. Л., 1976. С. 3—26) версия Новгородской Первой летописи признается более ранней, отражающей т. н. Начальный летописный свод (предшествовавший «Повести временных лет»), в котором оказались соединены ранние киевские и новгородские известия, а версия «Повести временных лет» — позднейшей ее переработкой: представление об Олеге как о князе появилось здесь под влиянием текста русско-византийского договора 911 г., в котором Олег прямо титулуется «великим князем»; этот договор был неизвестен новгородским книжникам, но включен в «Повесть временных лет». Эта гипотеза находит как будто и текстологическое обоснование: в тексте «Повести временных лет» в рассказе о захвате Киева Олегом читается: «…придоста к горам х Киевьским…»; использование двойственного числа («придоста») расценивается как указание на источник рассказа — текст Начального свода (Новгородской летописи), где говорится о двух предводителях похода — Игоре и Олеге, а потому в рассказе постоянно употребляется двойственное число: «начаста воевати», «узреста город Кыев» и т. д. (см.: Повесть временных лет / Подг. текста, перев., ст., коммент. Д.С. Лихачева. 2-е изд. СПб., 1996. С. 408; и др.).

Однако это текстологическое обоснование оказывается уязвимым: в тексте Новгородской Первой летописи в указанном месте использовано как раз не двойственное, а множественное число: «…поидоша вниз по Днепру и приидоша к горам Кыевъскым…» (НП Л.С. 107; ср.: Петрухин В.Я. Древняя Русь. Народ. Князья. Религия // Из истории русской культуры. Т. 1: Древняя Русь. М., 2000. С. 142). Больше того, сам Шахматов считал использование двойственного числа в рассказе Новгородской летописи результатом позднейшей редакторской работы составителя Начального свода (см.: Шахматов А.А. Разыскания о русских летописях. М, 2001. С. 229-230).

Можно привести по крайней мере один случай, где текст Новгородской летописи, напротив, кажется вторичным по сравнению с «Повестью временных лет». В Комиссионном списке читаем: Игорь и Олег «с малою дружиною излезоста на брег, творящася подугорьскыми гостьми» (НП Л.С. 107; в Академическом списке: «…излезоста на брег под угорьскими, творящеся гостьми» — там же, прим. 15). Эти «подугорские гости», вне сомнения, появились здесь в результате неправильно понятого текста, читающегося в «Повести временных лет: «…и приплу (Олег. — А. К.) под Угорьское, похоронив вой своя, и приела… глаголя, яко гость есмь» (ПСР Л.Т. 1. Стб. 23; в Радзивиловской: «гости есмо»; в Академической: «гости есмы»). Угорское — урочище под Киевом, место традиционной стоянки купцов; новгородский же летописец решил, что речь идет о «подугорских», т. е. торгующих с «Югрой» — северными народами, — купцах.

В любом случае, взаимоотношение двух рассказов об Олеге и Игоре едва ли может быть объяснено через предположение о первичности одного из них и редакторской переработке другого. Важнее отметить сам факт существования в источниках двух самостоятельных оригинальных версий — новгородской и киевской.