Княгиня Ольга.

* * *

Когда же Ольга стала женой Игоря? Увы, но и в поисках ответа на этот вопрос мы по-прежнему вынуждены оставаться на шаткой почве догадок и предположений.

Приходится повторить еще раз: начальный период биографии героини нашей книги скрыт почти непроницаемой мглой. Нам неизвестны ни дата ее брака, ни дата ее рождения, хотя бы даже приблизительные. Между тем и та, и другая присутствуют в большинстве популярных работ и справочных изданиях, причем зачастую с указанием на источник.

В чем же тут дело? Попробуем еще раз более тщательно проанализировать имеющийся в нашем распоряжении материал.

Приведенная выше дата женитьбы Игоря на Ольге — 903 (или, по принятому в древней Руси счету лет от Сотворения мира, 6411-й) год —далеко не единственная. Напомню, что она читается в большинстве списков «Повести временных лет», но не во всех. В Новгородской Первой летописи младшего извода брак Игоря и Ольги не датирован вовсе: рассказ о нем помещен в текст первой же летописной статьи, обозначенной 854 (6362) годом и повествующей о «начале земли Русской» (следующая летописная статья датирована здесь 920 годом). Другие летописи называют другие даты.

Так, в несохранившейся Троицкой летописи начала XV века, включавшей в себя один из ранних списков «Повести временных лет», брак Игоря и Ольги был датирован 902 (6410) годом[16]; та же дата присутствует в Рогожском летописце (XV век){27} и Львовской летописи (XVI век){28}. Составители Никоновской летописи (XVI век) датировали брак 904 (6412) годом{29}. Встречаются в летописях и 881 (6389)[17], и 897 (6405){30}, и 907 (6415){31}, и 912 (6420)[18] годы.

Разброс дат, как видим, велик. Не менее противоречивы показания источников относительно возраста княгини Ольги к моменту бракосочетания и, соответственно, времени ее рождения.

По свидетельству позднего Устюжского летописного свода (Архангелогородского летописца), княгиня вступила в брак в возрасте десяти лет: Игорь «оженися во Пскове, понят за себя Ольгу десяти лет, бе бо красна велми и мудра»{32}.[19] Исследователи, как правило, принимают это известие и используют его в том числе и для расчета примерного года рождения Ольги — около 893-го{33}. Однако не всё так просто.

Известие Устюжской летописи о десятилетнем возрасте Ольги восходит к расчетам, содержащимся в новгородско-софийских летописях XV века и отражающим какой-то весьма ранний и авторитетный летописный источник. Однако речь в них идет вовсе не о возрасте княгини.

Процитируем текст, читающийся в так называемой Новгородской Карамзинской летописи — по-видимому, наиболее ранней из всех принадлежащих этой традиции:

«…И бысть княжениа его (Игоря. — А.К.) лет 33 по Олгове смерти. А при Олзе (при Олеге. — А.К.) бы[сть], отнюдуже приведе ему Олег (то есть с тех пор, как привел ему Олег. — А.К.) жену от Пльскова, именем Олгу, лет 10; и жит (жил. — А.К.) Игорь с Олгою лет 43. А от перваго лета Игорева до перваго лета Святославля лет 33»{34}.[20].

То же в Новгородской Четвертой, Софийской Первой и некоторых других летописях{35}.

Эти расчеты основаны на летописных датах, приведенных в самих летописях. Действительно, княжение Игоря, по летописи, продолжалось те же эпические 33 года, что и княжение Олега, — с 6421-го (913-го) по 6453-й (945-й) (здесь, как и везде, согласно принятому в древней Руси так называемому «включенному» счету лет); пребывание Игоря в браке с Ольгой — 43 года — с 6411-го (903-го) по тот же 6453-й. Соответственно, и названные в расчете 10 лет, согласно прямому указанию летописца, обозначают число лет, проведенных Игорем с Ольгой при жизни Олега — с 6411 по 6420 (912) год.

Новгородская Четвертая и Софийская Первая летописи получили широкое распространение в русской книжности. Именно они легли в основу последующего летописания, став одним из источников и для автора Устюжского летописного свода. Однако позднейший книжник неверно понял содержащийся в них текст, и цифра 10, обозначавшая число лет, прожитых Игорем и Ольгой при Олеге, превратилась в возраст княгини к моменту брака.

Имеются в источниках и другие расчеты, напрямую касающиеся предполагаемого времени рождения Ольги.

В Проложном житии княгини назван возраст, в котором она скончалась, — 75 лет{36}. Поскольку дата ее кончины — 969 (6477) год — хорошо известна, легко высчитать год ее появления на свет, каким он представлялся автору Жития, — 894-й (6402-й). Между прочим, это довольно близко к тому, что получается, если высчитывать год рождения Ольги, основываясь на ее десятилетнем возрасте ко времени вступления в брак. Случайно ли такое совпадение? Или же в основе вычислений составителя Проложного жития лежит все то же ошибочное прочтение хронологической выкладки, подобной той, что приведена в новгородско-софийских летописях? Если принять во внимание, что в Проложном житии Ольги был использован летописный источник[21], то второе предположение выглядит вполне правдоподобным. Однако я все же поостерегусь от однозначного ответа на этот вопрос.

В некоторых более поздних летописях и житиях возраст, в котором скончалась княгиня, назван иначе. «Всех же лет живота ее бяше близ осьмидесяти лет», — читаем в той редакции Жития, которая вошла в Степенную книгу царского родословия{37}.[22] Автор так называемого Мазуринского летописца XVII века выразился иначе: «Всех же лет живота ее бяше 80, инде пишет 88 лет»{38}. Если принять названные цифры, то получится, что княгиня родилась около 889 или 881 года.

Однако, на мой взгляд, все эти расчеты едва ли могут иметь под собой прочные основания. В древней Руси не принято было отмечать в летописи или каких-либо других источниках годы рождения женских представительниц княжеского семейства. Даже годы рождения князей появляются в «Повести временных лет» значительно позднее — не ранее XI века (рождение сыновей Ярослава Мудрого)[23]. Нет в летописи и указаний на возраст кого-либо из правителей Руси ранее того же Ярослава. Так что едва ли у составителей Жития княгини Ольги, трудившихся спустя столетия после смерти святой, могли быть под рукой какие-либо указания источников на точный год ее рождения или возраст, в котором она ушла из жизни. Похоже, что названные ими цифры — не более чем результат их собственных вычислений, причем с опорой на те же источники, которые известны нам сегодня, и прежде всего, — на приведенную в летописи дату брака Игоря и Ольги. Очевидно, древнерусские книжники высчитывали максимально ранний возраст, в котором юная невеста могла стать женой киевского князя. Мы уже отмечали разброс дат этого брака в летописях, в том числе в различных списках «Повести временных лет». Если киевскому агиографу, составителю Проложного жития княгини, была известна дата 903 год, то получается, что он исходил из 11-летнего возраста Ольги; если 904-й — то из 10-летнего (возможно, на основании неверно понятого хронологического расчета новгородско-софийских летописей); если же дата 902 год (как в Троицкой и некоторых других) — то из 12-летнего. Последний возраст, между прочим, считался предельно ранним для вступления в брак по церковным канонам.

По всей вероятности, древнерусский книжник сталкивался с той же проблемой, которая и сегодня стоит перед биографом Ольги. Дело в том, что летописная дата брака Игоря и Ольги — не важно, выберем ли мы 902-й, 903-й или 904 год, — выглядит крайне маловероятной в свете имеющихся у нас данных о биографии княгини, если «выстраивать» эту биографию в порядке, обратном хронологическому, — то есть идя от известного к неизвестному, от того, что мы знаем более или менее наверняка, к тому, что мы знаем не наверняка или не знаем вовсе. А именно такой путь восстановления биографии при крайней нехватке данных представляется более перспективным.

Наверняка же нам известно следующее. Единственный сын Игоря и Ольги Святослав ко времени гибели отца (конец 944-го или 945 года) был совсем еще ребенком. Об этом со всей определенностью сообщает киевский летописец. Собственно, весь рассказ «Повести временных лет» о начале княжения Ольги и ее войнах с древлянами построен именно на малолетстве Святослава, его неспособности править самостоятельно. Когда киевское войско во главе с воеводой Свенельдом и «дядькой»-опекуном малолетнего князя Асмудом изготовилось для битвы с древлянами (по летописи, 946 год), именно Святослав, по обычаю, положил начало битве, бросив копье в сторону врага. Копье пролетело лишь между ушами коня и ударилось тому в ноги — ибо князь был слишком мал и не мог метнуть копье по-настоящему. Но почин был сделан и обычай соблюден. «Князь уже начал, потягнете, дружина, по князе!» — воскликнули киевские воеводы. Это — то, что отложилось в памяти современников и потомков. Именно такие яркие факты и обрастают впоследствии легендой. Но сами по себе они не могут быть выдумкой.

Святославу в то время должно было быть лет шесть—семь, не больше. Именно в таком возрасте мальчик способен удержать в руке копье и даже попытаться бросить его. Трехлетний ребенок копье не удержит, а десятилетний в состоянии перебросить коня. Значит, Святослав родился в конце 30-х или самом начале 40-х годов X века — где-то между 938 и 940 годами[24].

Но если признать, что Ольга вышла замуж за Игоря в 903 году или около этого времени, то получится, что в течение почти сорока лет она оставалась неплодной в браке и родила сына в возрасте около пятидесяти, если не старше. Наверное, подобные случаи могли быть. (Уместно вспомнить, например, библейскую Сарру, жену Авраама, родившую в глубокой старости Исаака; впрочем, сам Авраам, как известно, прожил 175 лет и в возрасте 137 лет, уже после смерти Сарры, женился еще раз и родил шестерых сыновей.) Но едва ли опыт библейских праотцев применим к реалиям древней Руси. Да и Ольга, какой она изображена в летописи и иноязычных источниках, отнюдь не выглядит в середине — второй половине 50-х годов X века глубокой старухой. А ведь ей, по летописи, должно было быть тогда уже далеко за шестьдесят — для Средневековья это возраст почти что дряхлости! Ольга же, напротив, энергична, полна сил, совершает далекие и рискованные путешествия и по-прежнему пленяет окружающих своей красотой. Напомню, что летопись рассказывает о двух сватовствах к Ольге, случившихся уже после смерти Игоря, причем второе сватовство — и не кого-нибудь, а византийского императора — датировано 955 годом. Конечно, в рассказах летописи много вымысла, сказки. Однако представление летописца о том, что к Ольге в середине 950-х годов можно было свататься, восхищаясь красотою ее лица, явно противоречит указанной в той же летописи дате брака Игоря и Ольги.

Давно уже доказано, что большинство проставленных в летописи дат появились гораздо позже, чем текст, к которому они относятся. Первоначальный летописный текст, по-видимому, дат не имел. Соответственно, не имелось в нем и даты бракосочетания Игоря и Ольги, равно как и точных дат княжения Рюрика, Олега и Игоря.

Годы смерти и Олега, и Игоря, как они обозначены в «Повести временных лет», — соответственно, 6420-й (911/912) и 6453-й (944/945), — удивительным образом совпадают с теми годами, которые обозначены в русско-византийских договорах, заключенных этими князьями и включенных в состав той же «Повести временных лет». Историки полагают, что именно эти даты — единственные точные даты, бывшие под рукой летописца, — и дали ему основание точно датировать смерть князей, живших едва ли не за полтора столетия до него.

По летописи, и Олег, и Игорь княжили одинаковое число лет — по 33 года каждый. Этот срок признается эпическим, имеющим сакральное значение, хотя его можно связать и с иным «ритмом», который, по словам современного исследователя, «задавала русской истории и начальному русскому летописанию другая — вполне реальная — византийская традиция»: это тридцатилетний срок, на который обычно заключались договоры («вечный мир») в Византийской империи{39}. «Сакральное» число 33, разделившее два эти договора, по-видимому, было воспринято как срок княжения Игоря. И очень похоже, что точно такой же срок — 33 года — был отсчитан назад для определения времени княжения Олега. В действительности же и смерть Олега, и начало княжения Игоря были сдвинуты на несколько лет или даже десятилетий.

Мы уже говорили о том, что летописец, по всей вероятности, искусственно объединил Игоря, Олега и Рюрика в рамках единого рода, сделав Игоря сыном Рюрика, а самого Рюрика — родоначальником всех русских князей. Но для этого понадобилось максимально «растянуть» биографию Игоря, «привязать» ее к биографии Рюрика, искусственно удлинить период «взросления» Игоря, его подчиненного положения по отношению к старшему родственнику Олегу. В соответствии с этим была «растянута» и искусственно удлинена и биография жены Игоря Ольги. Ее брак отнесен к самому началу X века прежде всего потому, что родившемуся, по летописи, незадолго до 879 года Игорю нельзя было оставаться к 903 году не женатым, а Ольга изображена в летописи его единственной супругой.

В действительности же брак Игоря и Ольги был заключен, вероятно, значительно позже. Даже если допустить, что Ольга вступила в брак совсем еще девочкой (а поскольку мы согласились рассматривать этот брак как династический, такое предположение нельзя исключить), это произошло никак не раньше 20-х годов X века, а скорее, даже в 30-е годы. Назвать более точную дату не представляется возможным. Но во всяком случае, ко времени рождения сына Ольга была молодой и полной сил женщиной, а отнюдь не престарелой матроной[25].[26].