Темные века. Раннее Средневековье в хаосе войн.
Карл Мартелл.
В то время как мавры завоевывали Испанию, а франкам предстояло лицом к лицу встретиться с грозным противником, мажордом Пипин Геристальский лежал при смерти. Этот человек был сильным мажордомом, и его смерть сама по себе могла стать большой потерей для франков. Хуже того, после Пипина не осталось наследника. Поэтому за его спиной, несмотря на приближение мавров, уже началась беспощадная борьба за место мажордома.
Сам Пипин прочил себе в наследники собственного сына Гримвальда II. Однако существовал испытанный и проверенный веками способ лишить законного наследника возможности стать мажордомом. Отнюдь не всем знатным влиятельным людям, или, как их еще называли, нобилям, нравился Пипин. Поэтому, когда стало ясно, что Пипин умирает, нобили, пользуясь безнаказанностью, подослали к Гримвальду наемных убийц.
Несмотря на это, Пипин нечеловеческим усилием воли отсрочил собственную смерть на некоторое время. Он успел сразиться со своими обидчиками и разбить их наголову, после чего умер в декабре 714 года.
Тем не менее, самое плохое, что могло случиться, уже случилось. После смерти Пипина во Франкском королевстве началась междоусобица. За ней с большим интересом наблюдали расположившиеся на Пиренеях мавры.
Сыновья Пипина были мертвы. Их мать, вдова Пипина, пыталась управлять страной от имени своих внуков, детей убитого Гримвальда. Нейстрийцев такое положение не устраивало: им не нравилось, что при помощи малолетних детей ими правила женщина, к тому же эта женщина была родом из Австразии. Поэтому нейстрийцы подняли восстание. Надо сказать, что во время всех этих событий имел место еще и законный король, Дагоберт III, который номинально правил Австразией и Нейстрией. Но это никого не смущало.
Имел значение и еще один человек, о котором пойдет наш рассказ.
У Пипина был внебрачный сын, которому к моменту смерти отца исполнилось двадцать шесть лет. Молодого человека звали Карл, и о его имени можно рассказать интересную историю. Имя Карл происходит от старого тевтонского слова, которым обозначали низший класс свободных людей, а позднее даже рабов. Английское слово «churl» («простолюдин») происходит от тех же корней.
Применительно к сыну Пипина можно сказать, что, скорее всего, его имя сначала было шутливым прозвищем, указывавшим на незаконное происхождение. Как бы то ни было, а Карлу суждено было покрыть себя такой славой, что его имя, изначально имевшее не самое благородное значение, стало очень популярным в королевских семьях Европы. Славы удостоились также внук и тезка Карла. Карлами называли королей Австрии, Великобритании, Франции, Германии, Венгрии, Италии, Испании и Швеции. Но факт остается фактом: первым Карлом был сын Пипина Геристальского. Латинская транскрипция этого имени звучит как «каролус»[19], поэтому потомков Карла стали называть Каролингами.
Поскольку человеку, о котором мы рассказываем, было суждено совершить немало славных военных деяний, к его имени Карл добавилось еще одно — Мартелл, то есть «молот». Поэтому дальше мы так и будем его называть — Карл Мартелл.
Как только Пипин Геристальский умер, его вдова немедленно заточила молодого Карла Мартелла в тюрьму. Она прекрасно понимала, что он представляет собой немалую опасность для ее внуков. Однако ее владычеству пришел конец, когда нейстрийцы разбили ее войска в битве. В это время Карлу Мартеллу удалось бежать. Он взял на себя руководство отчаявшимися австразийскими солдатами и нанес нейстрийцам два серьезных поражения. После этого он заставил законную вдову своего отца признать его владыкой Австразии. Затем Карл Мартелл вновь выступил против Нейстрии и опять победил.
Более десяти лет Карл Мартелл провел в боях, объединяя Франкское королевство под своим владычеством так, как это было при его отце. А в это время в соседней Испании мавры наращивали силы.
К югу от Нейстрии, между рекой Луарой и Пиренеями, располагалась страна, которая называлась Аквитания.
Когда-то Аквитания входила в состав Тулузского королевства, первого германского королевства, основанного на бывших римских территориях.
За два столетия до описываемых нами событий Хлодвиг I отвоевал Аквитанию у вестготского короля Алариха II. Это было последним великим завоеванием Хлодвига, но Аквитания так и не стала по-настоящему франкской территорией. Она оставалась почти независимой. Аквитанией правили аквитанские герцоги, а культура этой страны была очень близка к римской. Во всяком случае, Аквитания была намного более цивилизованной страной, чем соседняя, франкская Нейстрия. Австразию мы в расчет не берем.
Когда мавры завоевали Испанию, Аквитанией правил герцог по имени Юд. Когда Пипин Геристальский умер, после чего между Австразией и Нейстрией началась война, Юд решил использовать эту ситуацию для того, чтобы сделать Аквитанию независимой. Наверное, это могло получиться, если бы под боком у Юда не было такого грозного противника, как мавры.
Поэтому Юд изменил решение на противоположное и заключил союз с сильным и готовым к обороне Карлом Мартеллом, чем обезопасил себя от набегов мавров. В 721 году ему удалось разбить армию мавров на подступах к своей столице, Тулузе. Таким образом он выиграл несколько лет мира. На этом Юд не остановился: он решил укрепить мир, посеяв раздор среди арабских военачальников. Говорят, что один из арабских командиров, Отоман, влюбился в дочку Юда и женился на ней, несмотря на протесты со стороны Абд ер-Рахмана, своего непосредственного начальника. Хотя в старых хрониках порой и не разберешь, где правда, а где вымысел.
В какой-то момент Абд ер-Рахман понял, что по горло сыт интригами Юда, и решил действовать жестко. В 732 году мавры отправились в поход на Аквитанию. Юд понял, что не справится с ними, и был вынужден обратиться за помощью к Карлу Мартеллу.
Мартелл был не настолько слеп, чтобы не видеть возникшей угрозы. Поэтому он расположил свои войска на реке Луаре, недалеко от города Тура, у северных границ герцогства Аквитанского. Чтобы воевать с маврами, которые славились великолепной легкой конницей, молниеносно перемещавшейся на быстроногих арабских скакунах, Карл Мартелл решил обзавестись собственной кавалерией.
Учитывая франкскую манеру сражаться, это должна была быть тяжелая кавалерия. Так на полях Европы появилась новая военная сила, говоря о которой мы будем вспоминать о рыцарях, подвигах и турнирах[20].
Чтобы подготовить и вооружить тяжелую конницу, Карлу требовались деньги. Ему не оставалось ничего другого, как взять их у церкви. Веками церковь умножала свои земельные богатства и теперь владела почти третью земель королевства. Часть земель принадлежала епископам, воевавшим в войне с Карлом на стороне Нейстрии. Карл рассудил, что может забрать земли себе, объяснив это тем, что воевавшие против него епископы утратили права на свои владения.
Карл пожаловал своим солдатам достаточно земли для того, чтобы у них хватило средств на хорошее оружие и коней. Поскольку причина была уважительная — борьба с маврами, церкви ничего не оставалось, как согласиться. Да и вряд ли кто-то отважился бы спорить с самим Карлом Мартеллом. Однако в более позднее время церковные хронисты писали, что за грехи — грабеж церкви — черти утащили Карла Мартелла прямо в ад.
Решающим для судьбы тяжелой кавалерии стал 732 год. В этот год кавалерия по призыву Юда пересекла Луару и продвинулась на сто километров, остановившись у местечка Пуатье. Сейчас мы не можем определить точное место, где произошло знаменательное сражение, поэтому его называют битвой при Туре или, чаще, битвой при Пуатье.
Конница мавров раз за разом пыталась пробить защиту франков, но тяжелая кавалерия Мартелла стояла насмерть.
Мавры несли большие потери. С каждой атакой их становилось все меньше. Когда на поле боя опустилась ночь, маврским военачальникам предстояло решить, стоит ли им на следующий день продолжать сражение с такой грозной силой, как франкские конники. Мавры предпочли остаться в живых, чем геройски погибнуть, поэтому, когда наступил рассвет, франки увидели, что враг исчез. Мавры отступили ночью, и Карл Мартелл понял, что его тяжелая кавалерия одержала первую великую победу.
Некоторые историки любят говорить, что битва при Пуатье явилась поворотным моментом истории, потому что тогда удалось остановить наступление мавров в Европу. И это произошло ровно через сто лет после смерти Мохаммеда. Если бы франки проиграли, настаивают историки, вся Европа была бы мусульманской.
Однако справедливость этих утверждений сомнительна. Вряд ли мавры были столь опасны. У них хватало проблем в Испании, которая вовсе не собиралась покоряться. Испанские партизаны постоянно досаждали завоевателям, да и сами захватчики не ладили между собой. Поэтому мавры, которых разгромил Мартелл при Пуатье, не были такой грозной силой, какими их рисовали. Скорее всего, это был обычный конный отряд. Если бы Мартелл и проиграл сражение, вряд ли Европа безропотно покорилась маврам. Гигантская империя арабов уже трещала по швам.
На самом деле если и была сила, которая сдерживала мавров, то это была Византия. В 717–718 годах, когда арабы только завоевывали Испанию, Константинополь выдержал долгую осаду мавров. Византийцы организовали отчаянное сопротивление врагу. Разгром арабов в самом сердце христианского мира был намного важнее, чем небольшая потасовка на диких окраинах Франкского королевства.
Историки частенько преувеличивают. Впрочем, современная западная культура ведет начало от Античности и европейского Средневековья, а не византийских традиций.
Поэтому с точки зрения европейца битва при Пуатье выглядит более впечатляющей, чем осада Константинополя.
Как бы то ни было, но значение битвы при Пуатье в другом: победа неимоверно подняла престиж Карла Мартелла и помогла ему объединить Франкское королевство.
Несмотря на это, Карл не пытался превышать границ своей власти — он был и оставался мажордомом, в то время как на троне один король династии Меровингов сменял другого. После Дагоберта III, царствовавшего в то время, когда великий мажордом только начинал свою карьеру, на трон взошел его двоюродный брат, Хильперик II, а потом его сын — Теодерик IV. В 737 году Теодерик умирает. Трон освободился. И Карл Мартелл позволил ему остаться незанятым. Примечательно, что никто не заметил того, что трон свободен. Настолько Меровинги были далеки от реальной власти.
Но даже тогда, когда королевский трон опустел, Карл Мартелл не предпринял попытки занять его. Также он не пытался посадить на трон своего сына. Законность короля по-прежнему была очень важна для франков. Кроме того, Мартелл никогда не забывал, что случилось с братом его бабушки, Гримвальдом.