Темные века. Раннее Средневековье в хаосе войн.
Германцы появляются вновь.
Казалось, что теперь германские племена заперты восточнее Рейна и севернее Альп. Однако людей на этих землях становилось все больше и больше.
И если Рим стоял накрепко, то были более простые способы прирастить свои земли — идти на запад. Что германцы и сделали — они двинулись в Галлию.
Главной военной силой в этом походе было племя варваров, жившее на юго-западе германских территорий. Потомков этих людей мы сейчас называем швабами. Они живут в Германии. Римляне звали их свевами, и мы опять последуем их примеру.
Следующим после поражения кимвров поколением свевов правил вождь, которого римляне называли Ариовист. Уже в 71 году до нашей эры он начал совершать набеги на запад, за Рейн, постепенно захватывая все больше и больше земель в Галлии. Казалось, еще чуть-чуть — и вся Галлия покорится ему, но тут в дело вмешались римляне. В 58 году до нашей эры их армия вошла в Галлию с севера. Ею командовал самый блестящий военачальник, который когда-либо был у римлян. Этого человека звали Гай Юлий Цезарь.
Короткое время римляне и германцы вновь противостояли друг другу в битве за Галлию, но в то время не было соперника, который мог одолеть Цезаря. Он прогнал германцев за Рейн, а затем и сам переправился через него, пройдя всю Германию двумя маршами. Это было демонстрацией силы. Цезарь благоразумно воздержался от того, чтобы разделаться с Ариовистом в коротком победоносном сражении на германской территории.
Теперь Галлия стала римской провинцией, а германцы столкнулись с Римом лицом к лицу не только на юге, но и на западе.
Казалось, Рим это не остановит. Но в 44 году до нашей эры Цезаря убили. Его внучатый племянник, со временем взявший Рим в свои руки, стал основателем Римской империи. Там он и правил под именем Август. Пасынок Августа Друзус во главе армии пересек Рейн в 12 году до нашей эры. В 9 году он достиг Эльбы, продвинувшись на четыреста километров на восток. Двадцать лет римляне стояли между двумя великими реками, мало-помалу усмиряя воинственных германцев и прививая им римский образ жизни.
Какое-то время казалось, что римский мир стал поглощать Германию, как до этого Галлию. Однако германцы отнюдь не собирались становиться частью империи.
Лидером германцев стал молодой воин Арминий (так римляне произносили германское имя Герман). Арминий знал латынь, усвоил римские манеры и даже добился римского гражданства, но в душе всегда оставался германцем.
В 9 году до нашей эры Арминий заманил римского военачальника, который сменил Друзуса на посту наместника в Германии, глубоко в леса. Там римлян ждала засада, и за три дня три римских легиона были почти полностью уничтожены[1].
Остаткам римских войск пришлось отойти. Они попытались укрепиться на побережье Северного моря, но в конце концов их выбили и оттуда, римляне отступили на запад от Рейна. Там более четырех столетий после описанных событий проходила римская граница. Больше Рим не предпринимал попыток завоевать германцев и привить им свои манеры. В конце концов это обернулось бедой не только для римлян, но и для германцев и, пожалуй, для всего остального мира.
Германцы представляли большой интерес для римлян. Все остальные варварские племена были покорены и поглощены Римом не только в Испании и Галлии, но даже в Британии. Несмотря на это, германцы упрямо продолжали сохранять свою независимость, а римляне проигрывать в сражениях с ними. Поэтому германцы вызывали большое любопытство римлян.
Приблизительно столетие спустя, после того как Арминий разгромил римлян, историк Корнелий Тацит совершил путешествие по Европе. Мы не можем сказать точно, был ли он в Германии или только расспросил тех, кому случалось бывать там. Но по возвращении из своего путешествия он в 98 году опубликовал книгу, посвященную германцам. Эта книга, в которой всего 50 страниц, является для нас основным источником, из которого мы узнаем о германцах римской эпохи[2].
В это время германцы уже занимались земледелием. Тацит описывает их как высоких, сильных, воинственных людей, прекрасных охотников, свирепых и беспощадных и в то же время великодушных и гостеприимных.
Трудно сказать, насколько можно доверять Тациту в его описаниях нравов и государственного устройства германских племен, потому что нам трудно назвать его наблюдения объективными. Тацит резко критиковал современное ему римское общество, считая, что из-за своих пороков оно приходит в упадок. Поэтому он говорил о германцах как о «благородных дикарях». Они были наделены теми качествами, которых не хватало римлянам: твердостью духа, любовью к свободе, они с ранних лет воспитывали в детях стойкость и учили их обращаться с оружием. Тацит рассказал, как воины выбирали себе правителей и как славные вожди вели их за собой. Позднее некоторые ученые пытались искать зачатки феодализма и демократии в германском родоплеменном устройстве. Однако до тех пор, пока мы будем полагаться на Тацита, нам будет трудно отличить истину от вымысла, возникшего в его записях в тот момент, когда он задумал преподать урок нравственности своим согражданам.
Тацит предупреждал, что энергичность и стремление к независимости германцев со временем станет угрозой для изнеженных и погрязших в пороках римлян, и в этом он был совершенно прав. Что и говорить, во времена Тацита Рим еще сохранял свое могущество, поскольку тогда власть там вершила целая плеяда сильных и способных императоров. Однако уже во время правления самого последнего из них, Марка Аврелия, начались войны с германцами.
Война началась на востоке. Несмотря на то что поначалу римляне побеждали, вместе с их победами в Европу проникла чума. В 166 году она опустошила всю империю и надолго ее ослабила. Справедливости ради надо сказать, что Германия тоже пострадала от мора, но плотность населения там была значительно ниже, поэтому болезнь распространялась хуже и принесла меньше вреда.
В это время на юге Германии племя, которое римляне называли маркоманы, воспользовавшись бедствием, постигшим римлян, переправилось через Дунай. После этого маркоманы вторглись в римские владения с юга. Марк Аврелий посвятил остаток своей жизни войне с маркоманами. Он умер в городе, на месте которого теперь расположена Вена, когда война все еще продолжалась.
Несмотря на это, римляне добились успеха — им удалось отбросить маркоманов обратно за Дунай и, таким образом, сохранить империю. Однако с момента первого нападения варваров шансов поддерживать мирное соседство больше не было. Германцы все время пребывали в состоянии боевой готовности, всматриваясь в просторы Римской империи, простиравшиеся за Рейном и Дунаем, и выжидая первых признаков слабости со стороны римлян.
Выходя из своих лесов, они бесконечными набегами изматывали римские гарнизоны, стоящие в приграничных территориях. После очередного нападения германцы скрывались от преследования в густых зарослях и выжидали момента для следующей вылазки.
Позднее римляне потеряли одно из самых основных своих преимуществ. До Марка Аврелия германцы представляли собой большое количество разрозненных, враждебно настроенных по отношению друг к другу племен. Когда одно из этих племен нападало на Рим, римляне могли подкупить другие племена, чтобы те оставались нейтральными или даже воевали на стороне римлян.
Теперь же германские племена начали объединяться и постепенно образовали грозные соединения. Маркоманы присоединились к большому племени на юге и юго-западе Германии. Это племя называлось алеманны — от германских слов «алл мен» («все солдаты»). Казалось, алеманны задумали объединить все германские племена — такого до них не делал никто. Современные французы до сих пор называют германцев «алеманнами».
Алеманны вторглись в Галлию в 223 году, когда тогдашний римский император Александр Север[3] был занят ведением бесчисленных войн на востоке страны. Когда же он вернулся и обнаружил вторгшихся в страну алеманнов, то стал изгонять их, что, впрочем, закончилось неудачей. Не смирившись, Александр попытался подкупить варваров, чтобы они ушли, и именно этот поступок стал поводом для того, чтобы собственные солдаты убили Севера.
Убийство Севера стало началом пятидесятилетней анархии в Риме. Казалось, что империя никогда более не возродится, а германские племена постепенно поглотят ее отдельные части. И именно в этот момент на сцену истории выходит одно из самых известных германских племен — готы.