Темные века. Раннее Средневековье в хаосе войн.
Луч света.
Большая часть наших познаний о Карле Великом и его предшественниках исчерпывается сведениями, с кем, сколько и когда они воевали. Потому что именно войны в основном интересовали хронистов того времени. Никому из них не приходило в голову написать, как жили обыкновенные люди, какую одежду они носили и в какие игрушки играли их дети. Если бы кто-то спросил хрониста, почему он не написал об этом, то, скорее всего, тот ответил бы: «Зачем писать о том, что знает каждый?».
Однако войны войнами, а повседневная жизнь продолжала течь своим чередом. Простые люди продолжали строить дома, трудиться, отдыхать, растить детей. И казалось, что с каждым новым поколением их жизнь становится все тяжелее и тяжелее. Карл Великий правил в самый расцвет Средних веков[23].
Тем не менее, мы вовсе не должны думать, что Средние века были такими уж мрачными. Культуры восточных стран, расположенных вне Европы, продолжали развиваться по своему пути, независимо от средиземноморских государств. Да и в Европе не везде царил мрак. Византия в течение всего Средневековья оставалась оплотом греческой культуры. Мавры оставили в Испании немалое культурное наследие. Да и в европейских странах, таких, как Италия и Англия, временами наблюдались всплески культурного развития.
Однако именно франки распространили по Европе мрак Средневековья. Жестокие и яростные воины, они целиком уничтожали завоеванные страны.
Их невежественность переходила всякие границы. Правящая знать привыкла воевать с той же легкостью, с какой купцы более позднего времени вели торговлю. Жизнь в Средние века была короткой и в мирное время, что уж говорить о бесконечных войнах. Обучение военному ремеслу было необходимо начинать с ранних лет. Поэтому франкские юноши хорошо обращались с мечом, но вовсе не умели читать или писать.
Грамотность была уделом церковных людей, да и то не всех. Воины по большей части происходили из франкских земель, а клирики рождались в семьях римлян. Поэтому навыки чтения и письма оставались привилегией побежденных. Для франка научиться читать и писать означало не только поставить под сомнение свою доблесть и мужество, но и вообще перестать быть франком.
Пока читать и писать умели только церковные люди, для того чтобы отличить настоящего священника от самозванца, достаточно было положить перед ним Библию и сказать: «Читай!».
Полнейшая безграмотность среди богатых людей и их неспособность к простейшим математическим действиям привела к тому, что они оказались не способны разумно управлять собственными владениями. Должно быть, они считали, что только вести учет и заниматься мелкими хозяйственными делами — недостойное занятие для настоящих мужчин. Поэтому контроль над экономикой, как сказали бы сейчас, перешел в руки грамотных людей. То есть священников. Их роль во Франкском государстве заметно возросла. До сих пор человека, который ведет учет чему-нибудь, мы называем словом «клерк». «Клерк» — это производная форма от слова «клирик», то есть церковный человек. Вспомните, есть клерки в городском управлении, есть банковские клерки.
Поскольку многие дороги были разрушены, хозяйство стало приходить в упадок. Города, процветавшие во времена Рима, постепенно зачахли. Они стояли наполовину заброшенные, как тени своего былого величия. То тут, то там еще жили какие-то люди, но городские здания разбирались на строительные материалы. Если бы города были сильнее, они могли бы разбогатеть и стать подспорьем для короля в его борьбе со своевольными дворянами. Но этого не произошло.
Последние остатки городского богатства утекли к сельским жителям, а оттуда перекочевали к богатым землевладельцам. Крестьяне вернулись к тому способу хозяйствования, который существовал за тысячу лет до того, как пришли римляне. Люди опять жили только за счет сельского хозяйства. Жители деревни трудились в поле, потому что никакой надежды на то, что удастся добыть себе пропитание каким-то другим способом, у них не было.
Сообщение было настолько плохим, что исключало возможность перевозить продовольствие на большие расстояния, даже в случае опасности. В неурожайный год целые села вымирали от голода.
Даже если урожай выдавался хороший, способы его обработки были такими примитивными, что почти не удавалось что-то отложить на будущее. А кроме того, никак не удавалось обойти прожорливых нахлебников — землевладельцев-лендлордов и их солдат, которые не производили ничего, а занимались тем, что отнимали все у крестьян. Естественно, что люди голодали. Население непрерывно уменьшалось.
Мало того, каждый лендлорд устанавливал в своих владениях собственные порядки и не подчинялся никому, ни королю, ни соседнему лендлорду, даже если тот был выше его по рангу. Поэтому страна разбилась на отдельные островки почти независимых образований, которые беспрестанно воевали друг с другом. Все это отнюдь не добавляло радости крестьянам, а, наоборот, только пуще разрушало их и без того слабое хозяйство.
Неудивительно, что если землей правил жестокий и своенравный хозяин, то крестьяне стремились уйти в соседние владения, надеясь на более мягкое обращение. Землевладельцы были против этого, потому что с уходом людей в распоряжении хозяина оставалось слишком много пустующей земли — ее некому было обрабатывать. Вряд ли землевладельцы спокойно себя чувствовали, если бы крестьяне, от труда которых они питались и одевались, имели возможность по своей воле уйти от них. Такая свобода вынуждала бы лордов по-другому относиться к своим крестьянам.
Поэтому обычаи сложились так, что крестьяне были привязаны к своей земле, — им запрещалось покидать те земли, где они родились и работали. Таким образом, лендлорды образовали своего рода союз против крестьян для того, чтобы заставить их выполнять свои требования.
Нельзя сказать, что это было рабство, потому что за крестьянами были закреплены некоторые права. Лендлорд обязан был защищать их и брать ровно столько урожая, сколько позволяли обычаи. Но назвать этих крестьян свободными все равно нельзя. Поэтому их стали именовать «сервами» (от латинского слова «сервант» — «раб»).
И только при Карле Великом в сердце Франкской империи на долгие годы воцарился мир. Настолько надолго, что некоторые люди стали опасаться падения морали. Карл и сам этого боялся. Возможно, его ранние походы в Италию, где царили достаточно свободные нравы, укрепили его в том, что в любое время, мирное или военное, людьми необходимо править жестко.
Поэтому император франков приложил все силы, чтобы изменить существующее положение вещей, создать самую эффективную систему управления государством. Такая система управления должна была стать лучшей в Европе со времен правления Теодориха Великого, короля остготов, жившего за три столетия до этого.
Так, например, споры в то жестокое время разрешались при помощи очень простого варварского способа. Человек, которого подозревали в преступлении, должен был пройти через так называемый «суд Божий» — суровое испытание. Ему предстояло взять в руку кусок раскаленного железа или вытащить камень из котла с кипящей водой.
Если после этого испытания рука подозреваемого заживала в течение трех дней, что было очень маловероятно, его считали невиновным. Такие методы применялись в отношении простых людей. Фактически, даже если человек был невиновен, доказать свою правоту у него не было никаких шансов.
Для людей более знатных придумали испытание боем, во время которого два воина, каждый от одной из спорящих сторон, сражались друг с другом. Правым признавался победитель. Понятно, что кто сильнее, тот и оказывался прав.
Во времена Карла Великого такое положение вещей стало меняться. Развивалась судебная система, земельные споры передавались в ведение уважаемых людей, не только понимавших суть вопроса, но и присягавших судить по справедливости. Конечно, и здесь можно было дать взятку судье. Но согласитесь, что найти честного человека все-таки чуть проще, чем обнаружить кусок раскаленного железа, который не оставляет ожогов, если за него схватиться. Судебная система в ее современном виде стала формироваться именно тогда, со времен Карла Великого.
Очень мешало Карлу Великому отсутствие удобной системы сбора налогов. Возможно, он страдал от этого даже больше, чем его предшественники — Меровинги. Карл находился в зависимости от лордов, что давало лордам слишком много власти над императором. Карлу пришлось отказаться от использования золотых монет, потому что они были неудобны для обращения в Европе. Взамен король ввел в обращение серебряные монеты. Он разделил фунт серебра на 240 равных частей. Каждая из этих монет стала называться денарий. И до до сих пор в английском фунте стерлингов 240 пенни, которые обозначаются латинской буквой «d», как денарий.
Немало сделал Карл и для родного города, Ахена. Он строил соборы и дома. В его правление Ахен стал, пожалуй, самым красивым городом в империи. Карл прекрасно понимал, что просто так ничего не бывает, поэтому постарался устроить школы, в которых учили читать и писать. Он понимал, что, даже если в этих школах обучат совсем немного людей, те сумеют распространить свои знания дальше.
Кто были первые преподаватели этих школ? Пожалуй, во всей Франкской империи не нашлось бы и десятка по-настоящему грамотных людей. Поэтому Карл постарался привлечь к своему двору преподавателей из других стран — из Италии, Англии и даже Испании.
В истории осталось имя англичанина Алкуина. Алкуин родился в Йорке, в Англии, приблизительно тогда, когда Карл Мартелл выгнал мавров из своего государства. Школа в Йорке — далекое подобие сегодняшних университетов — стала самой знаменитой на Западе. В 778 году Алкуин возглавил школу. В 781 году, в Риме, он встречается с Карлом Великим. Известность Алкуина и его научная репутация были столь велики, что Карл пригласил его в Ахен. Алкуин принял приглашение и основал школу при дворе императора франков.
Карлу так понравилась идея образования, что он и сам решил учиться, причем заставил посещать школу членов своей семьи и придворных. Для того чтобы школьники не чувствовали разницы в своем положении — ведь за одной партой с ними могли оказаться и император, и первый министр, — Карл придумал называть друг друга вымышленными именами, например, себя он называл Давид. И хотя придворные и члены королевской семьи находили учение чрезвычайно скучным занятием, вряд ли кто из них осмелился перечить императору.
Карл Великий прекрасно знал латынь и древнегреческий, но не более того. Поэтому, когда его секретарь, франк по имени Эйнхард, писал краткую биографию Карла Великого, он с большим удовлетворением отмечает его успехи в школе.
«Он освоил искусство вычисления при помощи цифр», — пишет Эйнхард. Это означало, что мудрый император выучился математике на уровне третьего класса. Конечно, в те времена, когда для счета пользовались римскими цифрами, считать на уровне третьего класса было не так просто, как нам сегодня представляется.
Еще Карл научился кое-как читать и отчаянно пытался научиться писать. Но это ему так и не удалось, несмотря на все усилия. Эйнхард пишет о том, что Карл даже в постель брал с собой таблички с буквами, по которым учился писать. Император клал их под подушку. Рано утром или посреди ночи, если вдруг просыпался, король вынимал свои таблички и упорно учился писать. Но это было очень трудное занятие для его больших, грубых солдатских рук, поэтому больших успехов Карл не добился.
Это время, когда император учился писать и читать, улучшал судебную и административную систему в государстве, называют «Каролингское Возрождение». Потому что тот слабый лучик света, который зажегся в Ахене, должен был, как надеялся император, осветить всю империю.
Карл отказался от стиля письма, принятого при Меровингах, потому что он был таким не разборчивым, что записи того времени читались с трудом. Более того, Карл предложил новую систему письма при помощи маленьких букв — так называемый Каролингский минускул. Буквы занимали меньше места, теперь на куске пергамента, очень дорогого материала, можно было написать намного больше слов. Маленькие буквы оказались такими удобными, что, несмотря на их размер, читать рукописи оказалось намного удобнее. Шесть столетий спустя эти буквы вдохновили первых печатников на создание типографских литер, а те, в свою очередь, послужили прообразом строчных букв, которые и по сей день используются в западных языках. Римляне на письме применяли только заглавные буквы[24].
Алкуин стал не только учителем Карла, но и его советником. Именно Алкуин удержал Карла от поспешного ответа папе Льву I, когда тот просил о помощи. Не получив ответа, папа вынужден был лично явиться к королю франков за помощью, о чем мы уже писали. Именно Алкуин убедил Карла отказаться от насильственного обращения саксов в христианство и изменить свое отношение к ним.
Однако ни Карл, ни его современники еще не были готовы к тому, чтобы принять настолько либеральные взгляды.
![Луч света. Глава 7. Карл Великий. Темные века. Раннее Средневековье в хаосе войн.](Tyemnyye-vyeka-Rannyeye-Sryednyevyekovjjye-v-khaosye-voyin-35.jpg)
Если бы придворные Карла жаждали просвещения так же, как их император и Алкуин, свет, зажженный в Ахене, мог разлиться по всей Европе и гореть еще два столетия.
Но этому не суждено было случиться. Потому что после смерти Карла Великого началась череда междоусобных войн, одно нашествие варваров сменяло другое, и свет просвещения сначала распался на отдельные слабые огоньки, а потом начал гаснуть.
Но до конца не погас. Труды Алкуина не пропали даром. В Европе постепенно стали чтить ученых людей и образование.