Темные века. Раннее Средневековье в хаосе войн.
Последний из ломбардцев.
Карлу было двадцать шесть лет, когда он вступил на престол. И Карл, и его семнадцатилетний брат Карломан были помазаны на царство еще в детском возрасте папой Стефаном. Согласно старому нелепому обычаю франков, королевство вновь поделили между наследниками, так что оно опять оказалось разорванным на две части.
Карлу достались прибрежные районы на берегу Атлантики и Ла-Манша. Очертание земель, принадлежавших Карлу, напоминало хищную лапу, хватающую более компактное королевство его брата. Карломану достались земли, расположенные к северу и западу от Альп.
Карл был настоящий король. Имевший отменное здоровье, почти под два метра ростом, он обладал богатырским телосложением. Говорят, что длина его стопы была равна тридцати с половиной сантиметрам. Именно этой цифре соответствует английский фут. Поэтому некоторые историки считают, что фут как единица измерения стал использоваться со времен Карла.
До нас дошла биография короля, написанная его современником. Справедливости ради надо сказать, что к старости у Карла появились и телесные недостатки: толстая шея, большой живот и пронзительный голос. Король обожал вкусную еду (отчего, вероятно, и растолстел), но в вине был умерен, что совершенно необычно для франка.
Карломан, очевидно, не доверял своему старшему брату и поэтому не собирался поддерживать отношений с ним. Когда Пипин умер, Аквитания решила использовать его смерть для того, чтобы вновь обрести независимость. Аквитания номинально подчинялась Карлу, поэтому ему пришлось самому улаживать дела в герцогстве. Карломан не сделал ничего, чтобы помочь брату.
Справедливости ради надо сказать, что Аквитания, измотанная долгими войнами против Пипина, была не в состоянии вести долгую войну против Карла. Аквитанцы попытались было восстать, когда Карл только пришел к власти. Наверное, они надеялись, что новый король еще неопытен в государственных делах. Может быть, они думали, что начнется междоусобица, и Карлу будет не до Аквитании.
Но ни того ни другого не произошло. Аквитанцы жестоко просчитались, недооценив Карла. Новый король коршуном обрушился на герцогство, заставив всех до единого признать его власть. После этого Карл стал править Аквитанией еще более жестко, чем его отец.
Подчинение Аквитании стало первым успешным походом Карла, за которым последовало немало других, не менее успешных. Военные подвиги Карла и успех в государственных делах были такими, что его прозвали Великим. По-немецки Карл Великий пишется как Karl der Grosse, по-латински Carolus Magnus. А вот во французском языке имя и прозвище Карла слились в одно слово, отчего Карла стали называть Шарлеманом.
После того как Карл подавил мятеж в Аквитании и более не ощущал, что трон шатается под ним, он решил основать столицу в Ахене. Современный Ахен находится на границе Германии, Бельгии и Голландии. Скорее всего, Карл устроил столицу в Ахене потому, что родился там. В то время Ахен находился на территории Австразии.
Карл Великий любил простую одежду франков: куртку, отделанную мехом, и штаны с подвязками. У него были простые франкские манеры.
Видимо, поэтому Карл решил основать столицу именно в Ахене, а не в нейстрийских городах с их церемонными римскими нравами, где имели обыкновение устраивать столицы другие франкские короли.
А в это время король ломбардцев Дезидерий с тревогой наблюдал за успехами Карла из своей столицы, Павии. К Ломбардии примыкали земли Карломана, волей-неволей оказавшегося в роли буфера между Дезидерием и своим энергичным братом Карлом.
Дезидерий завел дружбу с Карломаном, младшим сыном Пипина, и при помощи лести постарался разжечь в нем зависть к старшему, более сильному брату. Два короля даже вступили в родственные отношения: Дезидерий выдал замуж за Карломана одну из своих дочерей.
Продолжая свою политику, Дезидерий заручился поддержкой и расположением вдовы Пипина, матери обоих франкских королей. Королеву-мать звали Бертрада, но в историю она вошла под именем Берта Большеногая. Вероятно, Карл Великий унаследовал размер ноги от своей матери, вряд ли от отца.
Берта тоже была заинтересована в хороших отношениях между сыновьями. Поэтому она убедила Карла жениться на другой дочери Дезидерия. Теперь между франками и ломбардцами, как и между франкскими королями, были родственные отношения, которые обязывали дружить друг с другом.
Но даже самые благие намерения могут разрушить превратности судьбы. В 771 году Карломан умер в возрасте всего лишь двадцати лет. Он оставил после себя молодую вдову из ломбардцев и двух малолетних детей. Карл быстро понял, что не может оставить королевство на попечение детей, потому что на деле править будет их дед — король ломбардцев Дезидерий. Поэтому Карл с молниеносной быстротой, что вообще было ему свойственно, ворвался в королевство своего покойного брата и присоединил его к своему. Вдове Карломана с детьми пришлось от его гнева бежать в Павию.
В Павии она начала докучать своему отцу жалобами на то, что Карл ненавидит ее и детей. После чего безутешная вдова потребовала от короля ломбардцев ответных действий.
В это время Карл Великий, поняв, что теперь они с Дезидерием враги, решил, что брак с ломбардской принцессой ему более не нужен. Он нуждался в свободе для войны с ломбардцами, а жена не может быть помехой на пути короля. Справедливости ради можно предположить, что королеву он не любил. Во всяком случае, Карл выгнал свою жену и отослал ее обратно в Павию. Теперь в столице Ломбардии у него было уже два врага — бывшая жена и ее сестра.
Дезидерий прекрасно понимал, что в открытом бою ему франков не одолеть. Но разве все бои велись в открытую? У Дезидерия была своя правда: Карл выгнал законную жену, захватил земли своего брата, да еще обидел, лишил дома его вдову с детьми.
Все это было подходящей причиной для того, чтобы поднять недовольных дворян на справедливую борьбу против Карла, хотя нельзя сказать, чтобы дворяне были ярыми поборниками справедливости.
Однако более всего Дезидерий нуждался в папском признании того, что притязания детей умершего Карломана на трон являются законными. Дезидерий понимал, что заручиться поддержкой папы просто так, без всякого нажима, не удастся. Пока он размышлял, в Ватикане начались свои сложности — выборы нового папы. В 772 году Дезидерий решил убить двух зайцев сразу: помочь выбрать папу и заручиться его одобрением. Для этого он вторгся в Папское государство и взял Рим в осаду. Новый папа просто обязан был принять правильное решение.
Этим новым папой стал Адриан I, и первое, что он сделал, полностью шло вразрез с ожиданиями Дезидерия, — Адриан обратился за помощью к Карлу Великому. И тут Дезидерий понял, как сильно он просчитался. Не только папа, но и аристократы, на которых он рассчитывал, не выказали ни малейшего желания воевать с Карлом.
Карл, который был намного решительнее своего отца, когда дело доходило до войны на чужих территориях, долго не раздумывал. В 773 году во главе своей армии он переправился через Альпы. Так началось третье вторжение франков в Северную Италию.
В третий раз Павия была взята в осаду. Карл Великий не был таким, как его отец. Он не верил обещаниям. Пипин дважды снимал осаду в обмен на обещания. Карл поступил по-другому. Осада продолжалась девять месяцев. И закончилась безоговорочной капитуляцией Дезидерия. Ему пришлось отказаться от ломбардского трона. Королевство ломбардцев перестало существовать через два столетия после того, как ломбардцы вторглись в Италию. Дезидерий, последний из ломбардских королей, был увезен во Франкское королевство, где ему предстояло до конца дней прожить в заточении.
С исторической сцены исчезли почти все варварские племена, которые когда-то, во времена Алариха, разгромили Западную Римскую империю. Больше не было вестготов, вандалов, свевов, алеманнов, остготов и ломбардцев. Оставались только франки.
Номинально, правда, еще оставалось одно ломбардское герцогство. Оно было расположено к югу от Папского государства и называлось герцогство Беневентское, по называнию своей столицы — Беневенто. Герцогство Беневентское старалось сохранять независимость, хотя и признавало власть некоторых сильных ломбардских королей, например Лютпранда. Теперь оно оказалось в стороне от Франкского королевства, в состав которого вошла Ломбардия. Свою независимость герцогство Беневентское сохраняло еще целое столетие. Но в его жителях было мало ломбардского. Это были уже не ломбардцы, а итальянцы.
Однако на севере Италии название Ломбардия сохранилось. Карл Великий оставил завоеванному королевству прежнее название, а сам короновал себя под именем короля Ломбардского. Чтобы ломбардцы не поднимали восстаний против нового короля, а также для того, чтобы создать у них иллюзию самостоятельности, Карл поставил наместником в Ломбардии своего младшего сына, Пипина. Название Ломбардия и сегодня есть на карте, сейчас так называется богатая провинция на севере Италии.
Как бы то ни было, но теперь север Италии был частью Франкской империи, и это сыграет немаловажную роль в будущем.
Все короли после Карла Великого помнили, что их великий предшественник правил Италией, и продолжали демонстрировать свою власть там еще тысячу лет на горе итальянцам и на беду себе. Потому что часто случалось так, что властолюбивые монархи забывали об интересах собственного государства в погоне за «блуждающим огоньком» — Италией.
Победа Карла навсегда избавила папу от угрозы со стороны ломбардцев. Более того, франкский монарх вновь подтвердил законность «Пипинова дара» и установил теплые отношения с папой Адрианом. Карл Великий был очень набожным человеком, посещал все церковные службы и всегда выказывал папе глубокое уважение. Он первым из франкских королей дважды посетил папу, в 780-м и 785 годах. Его отношение к папе стало примером идеальных отношений между монархом и главой церкви.
Но расположение королей может таить не меньшую опасность, чем их враждебность. Карл Великий заботился об укреплении церковной власти, однако эту власть олицетворял не папа, а он сам. Все сильные монархи того времени не устояли от соблазна так поступить: и Юстиниан, и Константин. Поэтому Карл был вдохновителем реформы богослужения, он созывал церковные соборы, чтобы обличать ереси. Но при этом он никогда не забывал о собственных интересах и всегда добивался того, чего хотел.
Папе оставалось только набраться терпения.