Русский легион Царьграда.

* * *

Мечеслав и Торопша встретились со Стефаном и Златом у форума Феодосия, сюда же подошел Орм, ожидали Сахамана, ставшего катафрактом базилевса и находившегося сейчас в Константинополе.

Вскоре появился и он.

– Ты, смотрю, как доместик всей рати ромейской облачился, а то и паче! Дозволишь ли нам с тобой следовать? – шутливо спросил Орм. Сахаман улыбнулся, а затем, поприветствовав товарищей, грустно сказал:

– Не далее как завтра покину я Царьград, други.

В ответ раздались вопросительные возгласы друзей.

– Пойдемте в «Золотой Вепрь», там угощу вас на прощанье хорошим вином, – ответил Сахаман.

– Да нам уже Злат обещал, – сказал Мечеслав.

– Вина много не бывает, если употреблять его с толком, – добавил Стефан.

Друзья, пройдя улицами града Константинова и войдя в заведение, расселись за одним из свободных столов. К ним подошли знакомые танцовщицы, Таисия к Мечеславу, а ее подружка к Орму. Злат тем временем поедал глазами ладный стан новенькой девушки, танцующей посреди зала.

– Ты давно не приходил, – сказала Таисия, обнимая Мечеслава, а затем, шепнув: «Я скучала по тебе!» – преданно посмотрела ему в глаза. Подружка Таисии, сидя у Орма на коленях, смеялась и гладила его по голове. Сахаман объяснил подошедшему юноше, что надо подать, и вскоре на столе появились вино и еда, побудившие друзей приступить к трапезе. После ухода танцовщиц настало время серьезных разговоров. Орм, обратившись к Сахаману, сказал:

– Поведай нам, друже, отчего ты так скоро в путь засобирался?

– Вести пришли тревожные. Поднял голову Варда Склир, тот, с кем ныне побежденный Фока хотел, сместив царствующих Василия и Константина, разделить империю. Правда, потом раздумал, заточил Склира в темницу и сам стал добывать себе корону базилевсов. Ну, мы-то знаем и видели, чем дело для него кончилось… А теперь этот Варда Склир, освобожденный сообщниками из неволи, поднял мятеж, призвал к себе сторонников и остатки войск Фоки, объявил себя императором. В фемах и на границах неспокойно, потому и отправляют нас туда, есть слух, что и Василий тоже собирается. Так что, други, может, вскоре и вам в поход выступать, – ответил Сахаман.

– Слыхивал я, болгары Василию досаждают, а князь Владимир Корсунь-Херсонес взял. Молвят, он и поныне там сидит, багрянородной Анны, сестры базилевсов, в жены дожидается. А еще пригрозил, ежели базилевсы слово не сдержат, сестру не отдадут, то двинет он войско на Царьград, да и Херсонес оставит навсегда за Русью. Это для наших базилевсов смерти подобно, обложены они врагами со всех сторон, – приглушенным голосом сказал Злат.

– Не бывать рати, на днях царевну к князю отправят, не далее как сегодня повстречался я со своим давним знакомцем воеводой Олегом Волчьим Хвостом, коего вы все знаете. Прибыл он вместе с новым корсуньским правителем Жадьберном во главе Владимирова посольства, чтобы увезти Анну на Русь, и базилевсы на то согласие вынуждены были дать. Так-то, браты, – вступил в разговор Орм.

– Да, пришлось базилевсам гордыню свою смирить. Ведь Анну сватали и Оттон, император Священной Римской империи, за своего сына, и царь болгарский Борис, да только отказали им, – промолвил Стефан.

Императоры действительно вопреки своей гордости вынуждены были отправить за море не желавшую ехать к «варвару» сестру Анну, уговорив ее сделать это во имя Ромейской державы. И вскоре Анна в сопровождении русского посольства и немалой свиты, состоявшей из сановников, священников и прислуги, отправилась в Херсонес.

Мечеслав видел сестру императоров всего один раз. Было это день назад. Проходя мимо него в окружении свиты, чернобровая с гордой осанкой красавица-царевна остановилась и, внимательно посмотрев на воина-русса, быстро зашагала дальше. Что привлекло взгляд багрянородной? Может, хотела она увидеть в нем будущего своего мужа, князя Владимира?

– Это что же, други, деется? Покуда мы здесь кровушку проливали за базилевса Василия, под Корсунью браты наши головы теряли от оружия ромейского. А ежели земля Русская с князем супротив Царьграда пойдет, за кого нам стоять? – возмущенно произнес Мечеслав.

– Будь покоен, Мечеслав, имеются у меня прямые вести о том, что взял Владимир Корсунь по просьбе Василия, потому что град этот мятежникам предался и отложиться от царства Ромейского пожелал. Молвят, о том ряда еще с прежними князьями была, – сказал Орм.

– Да, давно желал Херсонес отдельно от Константинополя быть, – задумчиво проговорил Стефан.

– А скажи мне, Стефан, почему наше войско на земле Ромейской держат и назад не отсылают? – спросил Мечеслав.

– Не миновала еще опасность для трона, слыхивал, что деется? Да и срок, оговоренный с Владимиром, не истек. Кроме того, имеется договор с бывшим князем вашим русским Олегом, в ранние времена составленный, там указано: «А еще в кое время елико их придет, и хотят остатися у царя вашего своею волей, да будут». Так что не вправе князь Владимир требовать войско назад. Руссам ведь не впервой базилевсам служить, сами вы о том ведаете. Они и со стратигом Имерией против арабов на ладьях ходили, и с патрикием Косьмой в Лангобардию, и с Никифором Фокой остров Крит отвоевывали, да и у Константина Богрянородного руссы были, – объяснил Стефан.

– И на чужбине тошно, и домой не можно. Мне-то еще ничего, мне сестру отыскать надобно, а вот Сахаману к Аяне вернуться через два лета придется. Эх, как бы не заратились русичи с ромеями! Ну да, может, все ладно будет, – промолвил, вздыхая, Мечеслав.

– А я на Русь не тороплюсь, – сказал Злат, – мне и в Царьграде любо! Василий царь щедрый, нам здесь почет и уважение.

– Я вот слыхивал, князь Владимир веру православную принять решил и всю Русь в нее обратить хочет! То, други, доброе дело! – сказал Орм.

– Это как же – чужую-то веру? Неужто у нас своих богов нету? А Перун, а Велес, Стрибог, Семаргл, Хорс, Сварог, Мокошь? С ними как же, их куда? – воскликнул Злат.

– Перун, молвишь?! Это тот, кому жертвы кровавые приносят, отроков да девиц, как скот, режут, а разве мало тех жертв в избах, врагом разоренных, мало их на полях бранных, али не достает крови им?! Не знаю я Христовой веры, но и старую боле не приемлю! Не верую в богов кровавых! – с гневом произнес Мечеслав, в душе которого всколыхнулись воспоминания о Раде.

– А помнишь ли ты, Злат, варяга Федора и сына его Иоанна? Коих киевляне, подстрекаемые волхвами да боярами, живота лишили из-за того, что не отдал Федор сына своего зарезать, чтобы Перуну в жертву принести. А помнишь, сколь другого люда на капище полегло?! А помнишь Раду, невесту мою, в жертву принесенную?! – сказал Орм, сжимая кубок побелевшими пальцами, и казалось, что он вот-вот сомнет его. Злат не мог отвести взгляд от грозных, лишающих воли очей варяга. Стефан попытался сказать им примирительное слово, но в это время открылась дверь, и в таверну один за другим вошли вооруженные ромейские стражники и худой, бледнолиций кандидат со свитком. Старший из стражников, одетый в дорогие доспехи и черный плащ, спросил:

– Кто из вас Стефан?

Стефан хотел встать, но Орм положил руку ему на плечо, удерживая на месте. Вперед вышел кандидат, окинул взглядом помещение, развернул свиток и, показав его сидящим, громким голосом сказал:

– По указу базилевса Василия и брата его Константина мы должны взять Стефана под стражу. За то, что он обманом проник во дворец, вступив на службу в отряд руссов-варангов, скрывал свое истинное имя, а также готовил вместе со своими родственниками и другими лицами из знатных семей мятеж и покушение на священную жизнь императоров!

Орм глянул на Стефана, тот отрицательно покачал головой.

– Заговорщик Стефан, бывший патрикий Маркиан, встань! – прокричал человек со свитком.

Но вместо Стефана встали Орм, Мечеслав, Сахаман, Злат, а за ними и остальные руссы и варяги, сидящие за столами.

– Здесь нет такого, – сказал подошедший к кандидату Орм. – А если бы и был, то мы б тебе его не отдали! Запомни, ромей, мы своих братьев без боя не отдаем! А может, ты испробуешь? – Орм перевел взор на воина, возглавляющего стражников, тот, не выдержав ледяного взгляда Орма, отвел глаза.

– Вы не подчинились указу базилевса, скрыв злоумышленника, – сказал кандидат.

Он направился к выходу, за ним – стражники.

– Они возвратятся, – произнес Стефан, когда за ними закрылась дверь. К Орму подбежал хозяин заведения, носатый и губастый грек с окладистой черной бородой на упитанном лице.

– Прошу вас! Прошу! Не устраивайте здесь столкновения. Вы меня разорите. Меня накажут. Мое заведение закроют. Я согласен целый день поить и кормить вас, только не троньте стражников, – умоляющим голосом проговорил он.

– Что ж, если не хочешь столкновения, спрячь Стефана, чтобы его не нашли, – сказал Орм.

– Что вы! Что вы! Меня будут пытать на колесе, а потом казнят за связь с мятежниками! Нет! Нет! Я законопослушный гражданин и христианин, преданный базилевсу! – пролепетал грек.

– Ах ты, мерзкий червь! Христианин, говоришь?! А кто открыл здесь притон с девицами, коих используют, как рабынь? У кого можно веселиться всю ночь, когда весь город обязан спать?! А не сообщить ли нам о деяниях твоих базилевсу, которому ты так предан?

Хозяин испуганно пятился от Орма, а затем побежал к прилавку, тряся толстым задом. Все засмеялись.

– Ты должен бежать, – сказал Мечеслав, обращаясь к Стефану.

– Ты можешь уйти через окно в комнате Таисии, оно выходит на глухую улицу, – сказал Мечеслав.

– Говорите тише. И у стен есть уши, да и хозяин свое слово замолвит, – подал голос Торопша.

– И то верно.

Стефан, торопливо попрощавшись, поднялся по лестнице.

– Да поможет тебе бог! – крикнул ему вслед Орм.

Оставшиеся вновь сели на свои места. В таверне повисла гнетущая тишина, не было слышно смеха, громких разговоров, замолкли музыканты. Тревожные мысли роились в голове Мечеслава: «Кто? Кто мог это сделать? Кто мог донести на Стефана? О том, что Стефан ромей, знали только Орм, Сахаман, Злат, я и погибший Рагнар, – думал Мечеслав. – Я этого не делал, значит, донес кто-то из нас. Нет! Нет! Нет! Все они стояли друг за друга в сечах. Нет, не способен воин, спасший другого воина, или тот, кого вызволили из беды, предать! Не можно тому быть! Не можно мыслей черных допускать о другах своих. Стыдно. Так кто же пошел на измену? Может, выследили его, или выдал кто-то из старых знакомцев, к коим скрытно наведывался Стефан? А может, это тот неведомый изменник, что ромеям продался в начале пребывания росского войска на земле Византии и о ком позабыли, вступив в сражения?» – задавал себе вопросы Мечеслав. Из задумчивости его вывел голос Орма:

– Ты что, Стефан? Почему вернулся?

– Вокруг стражники, мне не прорваться, – ответил Стефан спокойным голосом, будто и не грозила ему смертельная опасность.

Отворилась дверь. На пороге заведения вновь появились стражники, только теперь их было гораздо больше. Следом за выстроившимися в ряд воинами, перекрывшими выход, в помещение вошли старший стражник, бледнолиций кандидат и богато одетый, толстый и пучеглазый ромей с гладко выбритым холеным лицом, щеки которого плавно сливались с шеей. Мечеслав вспомнил, что видел его во дворце, в свите императора. Последним появился ярл Карл Сигурдсон, пользующийся благосклонностью самого базилевса Василия, знакомец Орма и Мечеслава. Все завсегдатаи заведения вышли из-за столов и встали в основном проходе, враждебно поглядывая на стражников.

– Воины! Мы служим базилевсу и должны подчиняться его приказам, а потому я призываю вас к повиновению и требую выдать Стефана! – громко сказал Карл.

Варанги молчали, не двигаясь с места.

– Велите отдать приказ моим воинам? – спросил толстощекого вельможу начальник стражи.

– Прежде чем отдать приказ, подумайте, сколько стражников останется у вас после стычки, ведь каждый из этих воинов стоит десяти ваших. А если об этом узнают остальные варанги, то я не смогу поручиться не только за ваши жизни, но и за жизнь самого Богоподобного. Да и как он сам отнесется к вашим действиям? Думаю, надо было вам делать это в другое время и в другом месте, – сказал вполголоса Карл, обращаясь к предводителю стражников и поглядывая на вельможу.

– Я делаю это во имя нашего великолепнейшего и божественного императора, во имя сохранности его наиценнейшей жизни и с его соизволения, дабы уничтожить заговор в самом его зародыше! Обыщите эту грязную нору! – переходя на крик, тонким голосом завизжал толстощекий, брызжа слюной. Стражники рванулись вперед, но, натолкнувшись на преградивших им путь варангов, в нерешительности остановились. Многие из них растерянно поглядывали на своих предводителей.

– Пропустить стражу! Это приказываю вам я, легаторий Трифон Филантропен! – взвизгивая, вскрикнул вельможа. Орм подался вперед, Мечеслав повторил его движение. Варанги заволновались, задвигались, недовольно покашливая. Кто-то взял со стола тяжелый глиняный кувшин, кто-то подтянул поближе скамью, кто-то незаметно достал спрятанный нож. Ныне оружия они при себе не имели; базилевс своим указом отменил эту привелегию, сравняв варангов с русскими и варяжскими купцами, коим запрещалось находиться в городе при оружии. Теперь, после побед под Хрисополисом и Авидосом, когда опасность потери короны миновала, Василий мог себе позволить это, к тому же угрозы русского князя Владимира, из воинов которого в основном состоял легион варангов, и несколько мелких стычек в Константинополе, закончившихся кровопролитием, принудили его к этому поступку. Стражники, отступив на шаг, выставили перед собой копья. Карл ухмыльнулся: «О господи! В тесном помещении, с копьями, против опытных варангов, бездарь! Надо остановить это безумие!» – подумал он. Варанги наседали, стражники занервничали. В воздухе запахло кровью.

– Остановитесь! – неожиданно раздался голос Стефана. – Я отдаю себя правосудию, хоть и не ведаю за собой вины перед базилевсом!

Неспешным шагом он прошел мимо затаивших дыхание варангов. Подойдя к стражникам, он повернулся лицом к товарищам и, положив правую руку на сердце, громко сказал:

– Спасибо, други! Благодарю вас! Для меня было за честь сражаться вместе с такими славными воинами, как вы! Я всегда и везде, до конца своей жизни буду помнить вас, вашу верность и наш русский легион! Не скорбите, не печальтесь по мне. Может, и свидимся еще, надеюсь на справедливость и милость базилевса! – он бросил грустный прощальный взгляд на друзей и в окружении стражников направился к выходу.

– Еще недавно сидели мы за этим столом с Рагнаром, но нет его уже с нами, а теперь и Стефана увели, – Орм присел на скамью. – Чаю я, не свидимся мы с ним более.

– Может, вызволим его? – сказал с жаром Сахаман.

– Эх, Сахаман, Сахаман! Ежели бы здесь все было так просто! – грустно усмехнувшись, ответил Орм.

– Чаю, уже не быть нам в охране царской, – сказал Мечеслав.

– Да, более не доверят нам беречь жизнь благочестивого. Как бы еще в темницу не заточили, – промолвил Злат.

– В темницу не заточат, замятни средь руссов побоятся, но и в Царьграде не оставят, – сказал Орм, наливая себе в кубок вина.

Так и случлось. По прошествии нескольких дней Орм, Мечеслав, Злат и Торопша уже шли по пыльным дорогам в войске базилевса навстречу мятежным войскам Варды Склира, не забыв, правда, навестить на прощание «Золотой вепрь». Захватили с собой всех знакомых варангов, явились огромной толпой и, напомнив хозяину, что тот обещал бесплатно угощать их целый день, пировали так, что едва не разорили его. Орм на прощание отблагодарил его увесистой оплеухой, сказав, что очень любит верноподданных граждан базилевса. И вот теперь они шли, не зная, будут ли живы завтра. Впереди их ждала долгая, полная тягот, лишений, потерь и разочарований дорога. Они шли, и это была их судьба, их дорога.