Русский легион Царьграда.

* * *

Узнав от Векши, что корабли на Русь отправляются через шесть дней и что новгородскому купцу Гостяте Лепичу, торговавшему в Царьграде рухлядью, медом и воском, нужны работные люди, Мечеслав разыскал ладью новгородца. Гостята с радостью согласился взять Мечеслава – как воина и гребца, а монаха, поскольку он шел на Русь сам по себе, а не в посольстве, – за плату, вдвое меньшую, чем обычная; то было повеление великого князя Владимира. Ударили по рукам, распрощались, и Мечеслав неторопливо пошел по улице, решая, куда ему теперь направиться. К Векше, приютившему его на время, идти не хотелось, у того до вечера своих забот хватало. Деньга, она счет любит, вот и не сидел купец на месте, добывая ее. К тому же и он готовил одну из двух своих ладей на Русь, надо было поспешать отправить товар, покуда в цене. Кто первыш, того и барыш. Сам же Векша оставался с другой ладьей в Царьграде товар докупать, а какой – никому не сказывал. Умен и хитер Векша, на то и купец.

Идти в город было поздновато, Мечеслав решил побродить по предместью святого Мамы, где не один год останавливались на временное житье русские купцы. Приплывавшие с севера руссы давно торговали с Царьградом, но крепко здесь сели лишь после похода Олегова на город. Благодаря Олегу, заключившему лад с ромеями, легче и выгоднее стало торговать в стольном граде. Выделили руссам и место, где могли они временно проживать и хранить товар, и баню, где можно было помыться, до чего купцы северные были большие охотники. Но побаивались ромеи руссов, чьи князья не раз водили войска на Византию, держали их за городом, не дозволяли оружия носить и торговать более трех месяцев.

Мечеслав неторопливо шел по улице, думая о своем, когда позади раздались торопливые шаги. Мечеслав оглянулся и увидел красноносого худого человека; вспомнил, что видел его на корабле во время переправы через Босфор. За ним следовали четверо воинов, возглавляемые молодым красивым предводителем, из-под шлема которого выбивались черные пряди вьющихся волос.

– Вот он! – крикнул красноносый, указывая на Мечеслава. – Он покинул войско базилевса и совершил преступление. Мой господин, патрикий Леонтий, повелел разыскать его.

«Знал бы ты, где сейчас твой господин», – подумал Мечеслав, усмехнувшись.

– Я знал, что ты пойдешь в Константинополь, – продолжал красноносый, – и выследил тебя на переправе, светловолосый русс по имени Мечеслав! Я слышал, как монах называл тебя этим именем. Спасибо, наемник, благодаря тебе я богат, хозяин наградит меня, а тебя посадят в темницу или лишат головы. А теперь схватите его! – сказал он воинам.

– Мечеслав – знакомое имя, где-то я его слышал. Ты наемник? – спросил предводитель.

– Да, – ответил Мечеслав.

– Норманн?

– Нет, русс. С тех пор, как произошла битва при Хрисополе, служил базилевсу Василию, а теперь собираюсь на родную землю. Вины же за мной нет, и судья мне только Бог, – сказал Мечеслав.

– Я Прокопий Кратос. Перед битвой у Хрисополя меня, моего отца и слугу спасли воины-руссы, – сказал возглавляющий стражников молодой воин, услышав название Хрисополя во время рассказа Мечеслава. – Мы бежали ночью от мятежников, за нами послали погоню. На пути нам встретились руссы, что были на службе у базилевса, они перебили преследователей и тем уберегли нас от пыток и мучений. Руссы – прославленные воины, а к прославленным воинам надо относиться с уважением. Поэтому я отпускаю тебя, возвращайся на родину. А с ним, – он указал на красноносого, – я разберусь сам.

– Спасибо тебе. Живи долго, – сказал Мечеслав и продолжил свой путь. Но, отойдя несколько шагов, обернулся и крикнул: – Воина того, что спас тебя, я знал, его Рагнаром звали, он погиб в тот же день в сражении у Хрисополя.