Русский легион Царьграда.

* * *

Утром следующего дня Мечеслав направился к княжескому двору. В гриднице, где Владимир принял его, было светло, яркий свет лучистым потоком лился в широкие окна новых княжеских хором, построенных русскими умельцами при помощи византийских мастеров. Мечеслав, поклонившись князю, посмотрел на него. Каким стал он, изменивший его судьбу? Человек, лишивший его отца, матери, сестры, но одаривший его мечом, свободой и самой жизнью. Человек, продолживший начатое князем Олегом собирание земель и давший новую православную веру государству, именуемому Русью.

Владимир сильно изменился со времени их последней встречи. Русые волосы уступали место ранней седине, посеребрившей клиновидную бороду, глубокая морщина протянулась между бровями к переносице, такие же морщины украсили чело князя, голубые глаза потускнели и излучали мягкий свет умудренного жизнью человека.

– Мечеслав, Мечеслав… – напрягая память, повторял Владимир, вглядываясь в его лицо. – Молвил мне о тебе купец новгородский Гостята Лепич.

– Ты мне, князь, меч даровал, когда в дружину принимал. Не осрамил я меча твоего. Побратим я Орма-варяга.

– Княже, это же тот самый Мечеслав, для которого я с Добрыней у тебя пощады просил, когда мы радимичей на Пищане разбили, – напомнил убеленный сединой воевода Волчий Хвост.

– Помню. Ты в Царьград просился, чтобы сестру отыскать? – спросил Владимир.

– Я, княже, – ответил Мечеслав.

– А отыскал ли ты сестру свою?

– Нет, княже, сгинула.

– Дозволь, княже, спросить у Мечеслава, где Орм, побратим его? – обратился Волчий Хвост к князю.

– Нет боле Орма, навеки остался в земле ромейской, – грустно произнес Мечеслав.

– Беда, – с сожалением произнес князь.

Олег Волчий Хвост вздохнул, тяжко, с вырвавшимся из груди надрывным стоном.

– А пошто ко мне пришел? – спросил Владимир после недолгого молчания. – Ежели в дружину проситься, приму, мне такие вои и мужи многоопытные надобны.

– Нет, княже, устал я кровь лить, покоя хочу.

– Отдыхай, воин, молись, – промолвил Владимир. На какой-то короткий миг Мечеслав уловил во взгляде князя, обращенном на него, понимание и сочувствие, ощутил единение и затаенную общую боль.