Русский легион Царьграда.

* * *

– Дедушко а правду вуй Мечеслав молвит, что земель разных вокруг нас видимо-невидимо? – спросил Мечеславко, садясь на бревно рядом с гревшимся на солнце дедом.

– Правду, Мечеславко, – ответил скрипучим голосом старик.

– Далеко ли до них, дедушко? – не отставал мальчишка.

– Да ты, Мечеславко, не иначе как в иноземье собрался? А согласия на то спросил? Да и рано тебе еще, подрасти надобно. А коли и возмужаешь, то в своем роду жить должен, на своей земле, беречь ее и холить.

– Так я ж, как ты, хочу, как вуй мой Мечеслав.

– Нас нужда заставила, да и возвернулись мы на родную землю. А тебе вот что скажу: как мужем станешь да надумаешь в земли другие податься, помни: род свой не теряй. – Старик нагнулся, оторвал росшую у ног былинку, бросил ее на землю, спросил: – Что с ней будет?

– Вестимо, посохнет.

– То-то. Так и с человеком – оторвался от корней, усох. А с корнями былинка семя даст и множиться будет. Внял ли словам моим?

– Внял дедушко, а…

– Мечеславко! Будет тебе деду докучать. Поди, батюшке снеди отнеси, – окликнула сына Красава.

Мальчик подбежал к матери, взял туесок. Сделав несколько шагов от избы, оглянулся. Увидев, что Красава зашла в дом, подбежал к деду:

– Дедушко, а какая земля краше всех?

– Краше всех? – переспросил Гремислав и, на миг задумавшись, ответил: – Краше всех та, на которой родился.