Русский легион Царьграда.

* * *

Аяна, держа в руках вещи и кошель, принадлежавшие когда-то ее возлюбленному, глядела вслед удаляющемуся всаднику. Сквозь набежавшие на глаза слезы ей казалось, что это ее Сахаман. Тот самый Сахаман, которого ждала она столько лет, Сахаман, который вновь покидает ее! Но это был не он.

Мечеслав все дальше и дальше уезжал от одиноко стоящей Аяны. Наконец-то привелось ему по прошествии почти десятка лет вручить ей вещи Сахамана, и он сделал это сам. А мог ли доверить он их другому человеку? Нет. Он дал себе роту и, оставшись в живых, выполнил задуманное, хотя и поручил это дело в случае своей смерти киевскому купцу Векше.

Мечеслав был уже далеко от стана торков, но все же чувствовал спиною прощальный взгляд Аяны. Ему было жаль женщины, так и не дождавшейся своего Сахамана. Через три года после его отъезда в Царьград ее выдали замуж за богатого, но нелюбимого ею и уже немолодого торка из другого рода. И вот теперь она, мать троих детей, с тоской в душе провожала последнего свидетеля ее первой любви. Но мог ли Мечеслав помочь ей в ее горе? Наверное, нет, да и не было у него на то времени, он спешил в Киев – туда, где ждала его жена. Встреча с Аяной растревожила душу, разбередила старые раны, воспоминания нахлынули на него. Вспомнился сын Сахаман-Дементий, росший без отца и матери в далекой Византийской феме, и погибшие вдали от родины други; Орм, Сахаман, Рагнар, Стефан…