Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).

ИЗ КНИГИ СТИХОВ. «СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ». (1917).

Она пестра, стройна и горяча. Насытится — и на три дня дремота. Проснется — и предчувствует. Охота Ее зовет. Она встает, рыча.

Идет, лениво длинный хвост влача. А мех ее — пятнистый. Позолота Мерцает в нем. И говорил мне кто-то, Что взор ее — волшебная свеча.

Дух от нее идет весьма приятный. Ее воспел средь острых гор грузин,[64] Всех любящих призывный муэззин[65], —

Чей стих — алоэ густо-ароматный. Как барс, ее он понял лишь один, Горя зарей кроваво-беззакатной.

<Октябрь 1915 (?)>

«Дай сердце мне твое неразделенным», — Сказала Тариэлю Нэстан-Джар.[66] И столько было в ней глубоких чар, Что только ею он пребыл зажженным.

Лишь ей он был растерзанным, взметенным, Лишь к Нэстан-Дарэджан был весь пожар. Лишь молния стремит такой удар, Что ей нельзя не быть испепеленным.

О Нэстан-Джар! О Нэстан-Дарэджан! Любовь твоя была — как вихрь безумий. Твой милый был в огне, в жерле, в самуме.

Но высшей боли — блеск сильнейший дан. Ее пропел, как никогда не пели, Пронзенным сердцем Шота Руставели.

27 Июня 1916.