Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).
Из раздела «Ярь».
Рожество Ярилы[209].
[209].
В горенке малой
У бабы беспалой
Детей несудом[210].
Зайдет ли прохожий,
Засунется ль леший,
На свежей рогоже,
Алее моркови,
Милует и тешит,
Ей всякое гоже,
С любым по любови,
Со всяким вдвоем.
Веселая хата
У бабы беспалой.
Роятся ребята,
Середний и малый,
Урод и удалый,
Помене, поболе,
На волюшке-воле.
Отцов позабыла.
Пришел и посеял,
Кручину затеял,
Кручину избыла,
И то́мятся губы,
Засу́ха постыла,
Пустыни не любы.
«Где батько мой, мамо?»
«За тучами, тамо,
Где ветер ночует».
«Где батя, родная?»
«За теми лугами,
Где речка лесная
Истоки пестует».
«Где, мамо, родимый?»
«За теми ночами,
Любимый,
Где месяц жарует».
Весною зеленой
У ярочки белой
Ягненок роженый;
У горлинки сизой
Горленок ядреный;
У пегой кобылы
Яр-тур жеребенок;
У бабы беспалой
Невиданный малый:
От верха до низа
Рудой, пожелтелый —
Не, не, золоченый!
Ярила!
20 Июня 1905.
Проводы.
На Перуновом холму
Во дворе и в терему
Собираются на бой.
Одна, одна,
Я от окна
Не отойду.
Кляни, колдун,
Дави, валун,
Не отойду.
На лютый бой
Перун рудой
Тебя ведет,
Трубой зовет.
И я с тобой
Иду на бой,
Не отгони!
Не взял — осталася,
Поцеловалася,
И терем пуст.
Ушел золо́ченный,
Неопороченный,
Услада уст.
Порок, позор —
Жена в ладье.
Перунов взор —
Жена в ладье.
Скорее, жрец,
Зажги костер!
Кричит птенец,
Кремень остер.
Перун, пыряй
Снопами стрел!
Еще напор,
И ворог мрет.
Перунов мор
Врагу удел.
Крепким поясом свяжусь.
Он вернется — я дождусь —
На мою, мою постель.
Полог золотом затку,
Меду выварю, медку, —
После боя вою[212] хмель.
Декабрь 1906.
Стрибог[213].
[213].
Угнал за волны челны,
За тот за вал девятый,
За тот за вал проклятый.
Валами валит волны,
Волнует кипень солный,
Качает кубок полный
И роет, рвет, как ратай,
Вздымает луг измятый,
Курчавит холм горбатый.
А берег воем стонет.
Разметан женский волос,
Голосит женский голос:
«Недаром высох колос
И солнце жгло-кололось!
Куда Стрибог их гонит?
Я парус рыжий шила.
Я в лодке дно смолила.
Я рыбака любила.
Я сеть плела.
Я ветки жгла —
Смола текла.
Я плод несла.
Стрибог, Стрибог,
Суровый бог!
Верчу я рог,
Стучу в порог,
Чтоб ты, Стрибог,
Мутить не мог
Морских дорог».
Сорвал Стрибог кору с дубов,
Свернул трубой —
И рог готов.
Трубит на жен, бегут гурьбой
С морских песков в глубокий ров.
За ними свист со всех краев,
За ними вой со всех концов,
Поднятый, бог Стрибог, тобой!
«Хо-хо! Мужей бы надо вам!
Хо-хо! Я вам легко их дам! —
И скачет сам по тем волнам,
Где водный страх припал к челнам. —
Назад, туда плыви, прилив!
Несись на них, разлей залив
И в ров — хо-хо! — с верхов к пескам
Нахлынь, отдай весь ров валам.
Я жен — хо-хо! — отдам мужьям!»
И валом валит волны,
Расплескал кубок полный,
Качает кипень солный
И топит ров прибоем.
Бегут тела и челны,
И всплыли жены с воем.
Несет их море роем.
Хмелен победным зноем,
Стрибог упился боем
И воет: «Упокоим,
На дне любовь сокроем!
Морское дно, покоем
И женам будь и воям!»
Июнь 1907.
