Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).
Из цикла «Ахматовой».
«Охватила голову и стою…».
Охватила голову и стою, —
Что́ людские козни! —
Охватила голову и пою
На заре на поздней.
Ах, неистовая меня волна
Подняла на гребень!
Я тебя́ пою, что у нас — одна,
Как луна на небе!
Что, на сердце вороном налетев,
В облака вонзилась.
Горбоносую, чей смертелен гнев
И смертельна — милость.
Что и над червонным моим Кремлем
Свою ночь простерла,
Что певучей негою — как ремнем,
Мне стянула горло.
Ах, я счастлива! Никогда заря
Не сгорала — чище.
Ах, я счастлива, что, тебя даря,
Удаляюсь — нищей,
Что тебя, чей голос — о, глубь! о, мгла! —
Мне дыханье сузил,
Я впервые именем назвала
Царскосельской Музы.
22 Июня 1916.
«Не отстать тебе. Я — острожник…».
Не отстать тебе. Я — острожник,
Ты — конвойный. Судьба одна.
И одна в пустоте порожней
Подорожная нам дана.
Уж и нрав у меня спокойный!
Уж и очи мои ясны!
Отпусти-ка меня, конвойный,
Прогуляться до той сосны!
26 Июня 1916.
«Ты солнце в выси мне за́стишь…».
Ты солнце в выси мне за́стишь,
Все звезды в твоей горсти!
Ах, если бы — двери настежь —
Как ветер к тебе войти!
И залепетать, и вспыхнуть,
И круто потупить взгляд,
И, всхлипывая, затихнуть —
Как в детстве, когда простят.
2 Июля 1916.
«Белое солнце и низкие, низкие тучи…».
Белое солнце и низкие, низкие тучи,
Вдоль огородов — за белой стеною — погост.
И на песне вереницы соломенных чучел
Под перекладинами в человеческий рост.
И, перевесившись через заборные колья,
Вижу: дороги, деревья, солдаты вразброд.
Старая баба — посыпанный крупною солью
Черный ломо́ть у калитки жует и жует…
Чем прогневили тебя эти серые хаты, —
Господи! — и для чего сто́льким простреливать грудь?
Поезд прошел и завыл, и завыли солдаты,
И запылил, запылил отступающий путь…
— Нет, умереть! Никогда не родиться бы лучше,
Чем этот жалобный, жалостный, каторжный вой
О чернобровых красавицах. — Ох, и поют же
Нынче солдаты! О господи боже ты мой!
3 Июля 1916.
