Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).

Из цикла «Сивилла».

Л. Д. Зиновьевой-Аннибал[96].

Пришелец, на башне[97] притон я обрел С моею царицей — Сивиллой[98], Над городом-мороком, — смурый орел С орлицей ширококрылой.

Стучится, вскрутя золотой листопад, К товарищам ветер в оконца: «Зачем променяли свой дикий сад, Вы, дети-отступники Солнца,

Зачем променяли вы ребра скал, И шепоты вещей пещеры, И ропоты моря у гордых скал, И пламенноликие сферы —

На тесную башню над городом мглы? Со мной, — на родные уступы!..» И клекчет Сивилла: «Зачем орлы Садятся, где будут трупы?»

В этой призрачной Пальмире[99], В этом мареве полярном, О, пребудь с поэтом в мире, Ты, над взморьем светозарным

Мне являвшаяся дивной Ариадной, с кубком рьяным,[100] С флейтой буйно-заунывной Иль с узывчивым тимпаном, —

Там, где в гроздьях, там, где в гимнах Рдеют Вакховы экстазы… В тусклый час, как в тучах дымных Тлеют мутные топазы.

Закружись стихийной пляской С предзакатным листопадом И под сумеречной маской Пой, подобная менадам!

В желто-серой рысьей шкуре, Увенчавшись хвоей ельной, Вихревейной взвейся бурей, Взвейся вьюгой огнехмельной!..

Ты стоишь, на грудь склоняя Лик духовный, лик страдальный, Обрывая и роняя В тень и мглу рукой печальной

Лепестки прощальной розы, — И в туманные волокна, Как сквозь ангельские слезы, Просквозили розой окна —

И потухли… Все смесилось, Погасилось в волнах сизых…[101] Вот — и ты преобразилась Медленно… В убогих ризах

Мнишься ты в ночи Сивиллой… Что, седая, ты бормочешь? Ты грозишь ли мне могилой? Или миру смерть пророчишь?

Приложила перст молчанья Ты к устам, — и я, сквозь шепот, Слышу медного скаканья Заглушенный тяжкий топот…[102]

Замирая, кликом бледным Кличу я: «Мне страшно, дева, В этом мороке победном Медно-скачущего Гнева…»

А Сивилла: «Чу, как тупо Ударяет медь о плиты… То о трупы, трупы, трупы Спотыкаются копыта…»