Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).

ИЗ СБОРНИКА «ЧЕТЫРНАДЦАТЬ СТИХОТВОРЕНИЙ». (1918).

«Подсолнух поздний догорал в полях…».

Подсолнух поздний догорал в полях, И, вкрапленный в сапфировых глубинах, На легком зное нежился размах Поблескивавших крыльев ястребиных.
Кладя пределы смертному хотенью — Казалось — то сама судьба плыла За нами по жнивью незримой тенью От высоко скользящего крыла.
Как этот полдень — пышности и лени Исполнена, ты шла, смиряя зной. Лишь платье билось пеной кружевной О гордые и статные колени.
Да там в глазах под светлой оболочкой, На обреченного готовясь пасть, Средь синевы темнела знойной точкой, Поблескивая, словно ястреб, — страсть.

1916.

Сибирь.

Художнику Льву Бруни[229].

Железносонный, обвитый Спектрами пляшущих молний, Полярною ночью безмолвней Обгладывает тундры океан Ледовитый. И сквозь ляпис-лазурные льды, На белом погосте, Где так редки песцов и медведей следы, Томятся о пламени залежи руды И о плоти мамонтов желтые кости. Но еще не затих Таящийся в прибое лиственниц и пихт Отгул отошедших веков, когда Ржавокосмых слонов многоплодные стада, За вожаком прорезывая кипящую пену, Что взбил в студеной воде лосось, Относимые напором и теченьем, вкось Медленно переплывали золотоносную Лену. И, вылезая, отряхивались и уходили в тайгу. А длинношерстный носорог на бегу, Обшаривая кровавыми глазками веки, Доламывал проложенные мамонтом просеки. И колыхался и перекатывался на коротких стопах. И в реке, опиваясь влагой сладкой, Освежал болтающийся пудовой складкой, Слепнями облепленный воспаленный пах… А в июньскую полночь, когда размолот И расплавлен сумрак и мягко кует Светозарного солнца электрический молот На зеленые глыбы крошащийся лед, — Грезится Полюсу, что вновь к нему Ластятся, покидая подводную тьму, Девственных архипелагов коралловые ожерелья. И ночами в теплой лагунной воде Дремлют, устав от прожорливого веселья, Плезиозавры, Чудовищные подобия черных лебедей. И, освещая молнией их змеиные глаза, В пучину ливнями еще не канув, Силится притушить, надвигаясь, гроза Взрывы лихорадочно пульсирующих вулканов… Знать, не зря, Когда от ливонских поморий Самого грозного царя Отодвинул Стефан Баторий[230], — Не захотелось на красной площади в Москве Лечь под топор удалой голове, И по студеным омутам Иртыша Предсмертной тоскою заныла душа… Сгинул Ермак, Но, как путь из варяг в греки, Стлали за волоком волок, К Полюсу под огненный полог Текущие разливами реки. И с таежных дебрей и тундровых полей Собирала мерзлая земля ясак — Золото, мамонтову кость, соболей. Необъятная. Пало на долю твою — Рас и пустынь вскорчевать целину, Европу и Азию спаять в одну Евразию — народовластий семью. Вставай же, вставай, Как мамонт, воскресший алою льдиной, К незакатному солнцу на зов лебединый — Ледовитым океаном взлелеянный край!

1916.