Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).

Зеркало.

В трюмо испаряется чашка какао, Качается тюль, и — прямой Дорожкою в сад, в бурелом и хаос К качелям бежит трюмо.

Там сосны враскачку воздух саднят Смолой; там по маете Очки по траве растерял палисадник, Там книгу читает Тень.

И к заднему плану, во мрак, за калитку В степь, в запах сонных лекарств Струится дорожкой, в сучках и в улитках Мерцающий жаркий кварц.

Огромный сад тормошится в зале В трюмо — и не бьет стекла! Казалось бы, всё коллодий залил, С комода до шума в стволах.

Зеркальная все б, казалось, на́хлынь Непотным льдом облила, Чтоб сук не горчил и сирень не пахла, — Гипноза залить не могла.

Несметный мир семенит в месмеризме[364], И только ветру связать, Что ломится в жизнь и ломается в призме, И радо играть в слезах.

Души не взорвать, как селитрой залежь, Не вырыть, как заступом клад. Огромный сад тормошится в зале В трюмо — и не бьет стекла.

И вот, в гипнотической этой отчизне Ничем мне очей не задуть. Так после дождя проползают слизни Глазами статуй в саду.

Шуршит вода по ушам, и, чирикнув, На цыпочках скачет чиж. Ты можешь им выпачкать губы черникой, Их шалостью не опоишь.

Огромный сад тормошится в зале, Подносит к трюмо кулак, Бежит на качели, ловит, садит, Трясет — и не бьет стекла!