Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).

Телеграфист.

С. Н. Величкину[118].

Окрестность леденеет Туманным октябрем. Прокружится, провеет И ляжет под окном, —
И вновь взметнуться хочет Большой кленовый лист. Депешами стрекочет В окне телеграфист.
Служебный лист исчертит. Руками колесо Докучливое вертит, А в мыслях — то и се.
Жена болеет боком, А тут — не спишь, не ешь, Прикованный потоком Летающих депеш.
В окне кустарник малый. Окинет беглый взгляд — Протянутые шпалы В один тоскливый ряд,
Вагон, тюки, брезенты Да гаснущий закат… Выкидывает ленты, Стрекочет аппарат.
В лесу сыром, далеком Теряются пески, И еле видным оком Мерцают огоньки.
Там путь пространства чертит… Руками колесо Докучливое вертит; А в мыслях — то и се.
Детишки бьются в школе Без книжек (где их взять!): С семьей прожить легко ли Рублей на двадцать пять:
На двадцать пять целковых — Одежа, стол, жилье. В краях сырых, суровых Тянись, житье мое! —
Вновь дали мерит взором: Сырой, осенний дым Над гаснущим простором Пылит дождем седым.
У рельс лениво всхлипнул Дугою коренник, И что-то в ветер крикнул Испуганный ямщик.
Поставил в ночь над склоном Шлагбаум пестрый шест: Ямщик ударил звоном В простор окрестных мест.
Багрянцем клен промоет — Промоет у окна. Домой бы! Дома ноет, Без дел сидит жена, —
В который раз, в который, С надутым животом!.. Домой бы! Поезд скорый В полях вопит свистком;
Клокочут светом окна — И искр мгновенный сноп Сквозь дымные волокна Ударил блеском в лоб.
Гремя, прошли вагоны. И им пропел рожок. Зеленый там, зеленый, На рельсах огонек…
Стоит он на платформе, Склонясь во мрак ночной, — Один, в потертой форме, Под стужей ледяной.
Слезою взор туманит. В костях озябших — лом. А дождик барабанит Над мокрым козырьком.
Идет (приподнял ворот) К дежурству — изнемочь. Вдали уездный город Кидает светом в ночь.
Всю ночь над аппаратом Он пальцем в клавиш бьет. Картонным циферблатом Стенник ему кивнет.
С речного косогора В густой, в холодный мрак — Он видит — семафора Взлетает красный знак.
Вздыхая, спину клонит; Зевая над листом, В небытие утонет, Затянет вечным сном
Пространство, время, бога И жизнь, и жизни цель — Железная дорога, Холодная постель.
Бессмыслица дневная Сменяется иной — Бессмыслица дневная Бессмыслицей ночной.
Листвою желтой, блеклой, Слезливой, мертвой мглой Постукивает в стекла Октябрьский дождик злой.
Лишь там на водокачке Моргает фонарек. Лишь там в сосновой дачке Рыдает голосок.
В кисейно нежной шали Девица средних лет Выводит на рояли Чувствительный куплет.

1906–1908.

Серебряный Колодезь.