Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период).

Мудрость.

1. «Я спрашивал мудрецов вселенной…».

Я спрашивал мудрецов вселенной: «Зачем солнце греет? Зачем ветер дует? Зачем люди родятся?»
Отвечали мудрецы вселенной: «Солнце греет затем, Чтоб созревал хлеб для пищи И чтобы люди от заразы мёрли; Ветер дует затем, Чтоб приводить корабли к пристани дальней И чтоб песком засыпать караваны; Люди родятся затем, Чтоб расстаться с милою жизнью И чтоб от них родились другие для смерти».
«Почему ж боги так все создали?» «Потому же, Почему в тебя вложили желанье Задавать праздные вопросы».

2. «Что ж делать…».

Что ж делать, Что багрянец вечерних облаков На зеленоватом небе, Когда слева уж видев месяц И космато-огромная звезда, Предвестница ночи, — Быстро бледнеет, Тает Совсем на глазах? Что путь по широкой дороге Между деревьев мимо мельниц, Бывших когда-то моими, Но промененных на запястья тебе, Где мы едем с тобой, — Кончается там за поворотом, Хотя б и приветливым Домом, Совсем сейчас? Что мои стихи, Дорогие мне, Так же, как Каллимаху[242] И всякому другому великому, Куда я влагаю любовь, и всю нежность, И легкие от богов мысли, Отрада утр моих, Когда небо ясно И в окна пахнет жасмином, — Завтра Забудутся, как и все? Что перестану я видеть Твое лицо? Слышать твой голос? Что выпьется вино, Улетучатся ароматы И сами дорогие ткани Истлеют Через столетья? Разве меньше я стану любить Эти милые хрупкие вещи За их тленность?

3. «Как люблю я, вечные боги…».

Как люблю я, вечные боги, Прекрасный мир! Как люблю я солнце, тростники И блеск зеленоватого моря Сквозь тонкие ветви акаций! Как люблю я книги (моих друзей), Тишину одинокого жилища И вид из окна На дальние дынные огороды! Как люблю пестроту толпы на площади, Крики, пенье и солнце, Веселый смех мальчиков, играющих в мяч! Возвращенье домой После веселых прогулок, Поздно вечером, При первых звездах, Мимо уже освещенных гостиниц, С уже далеким другом! Как люблю я, вечные боги, Светлую печаль, Любовь до завтра, Смерть без сожаленья о жизни, Где все мило, Которую люблю я, клянусь Дионисом, Всею силою сердца И милой плоти!

4. «Сладко умереть…».

Сладко умереть На поле битвы При свисте стрел и копий, Когда звучит труба И солнце светит, В полдень, Умирая для славы отчизны И слыша вокруг: «Прощай, герой!» Сладко умереть Маститым старцем В том же доме, На той же кровати, Где родились и умерли деды, Окруженным детьми, Ставшими уже мужами, И слыша вокруг: «Прощай, отец!» Но еще слаще, Еще мудрее, Истративши все именье, Продавши последнюю мельницу Для той, Которую завтра забыл бы, Вернувшись После веселой прогулки В уже проданный дом, Поужинать И, прочитав рассказ Апулея В сто первый раз, В теплой, душистой ванне, Не слыша никаких прощаний, Открыть себе жилы; И чтоб в длинное окно у потолка Пахло левкоями, Светила заря И вдалеке были слышны флейты.

5. «Солнце, солнце…».

Солнце, солнце, Божественный Ра-Гелиос[243], Тобою веселятся Сердца царей и героев, Тебе ржут священные кони, Тебе поют гимны в Гелиополе; Когда ты светишь, Ящерицы выползают на камни, И мальчики идут со смехом Купаться к Нилу. Солнце, солнце, Я — бледный писец, Библиотечный затворник, Но я люблю тебя, солнце, не меньше, Чем загорелый моряк, Пахнущий рыбой и соленой водою, И не меньше, Чем его привычное сердце Ликует При царственном твоем восходе Из океана, Мое трепещет, Когда твой пыльный, но пламенный луч Скользнет Сквозь узкое окно у потолка На исписанный лист И мою тонкую желтоватую руку, Выводящую киноварью Первую букву гимна тебе, О, Ра-Гелиос солнце!