Пером и шпагой.

НЕ ПОЙМАН — НЕ ВОР.

Скромно и незаметно в Петербург въехал новый посол от Англии — сэр Ричард Кейт — и очень осторожно стал восстанавливать прежние подпольные связи. Великий канцлер Бестужев-Рюмин сразу оказался его верным побратимом. Канцлер был врагом Пруссии, — это, конечно, так, но остервенело цеплялся за союз с Англией, которая, по сути дела, давно уже была врагом России!

Бестужев висел на волоске, и все боялись оборвать этот волосок. Но.., когда-то надо. Надо! А.., кому рвать его?

Маркиз Лопиталь появился на пороге кабинета Воронцова.

— Сударь, неприятный разговор, — начал Лопиталь. — Имею распоряжение из Версаля прервать с вами всякие отношения.

У вице-канцлера даже глаза на лоб полезли.

— Да! — добил его Лопиталь. — Или вы уберете Бестужева, заступив его место, или же я (как и граф Эстергази), отвернувшись от вашей милости, буду впредь сноситься только с Бестужевым. Но с вами тогда никаких дел иметь мы не станем!

Воронцов в страхе кинулся во дворец и сразу дал понять Елизавете, что канцлер Бестужев прямо и бесповоротно решил возвести на престол Екатерину, минуя мужа ее и сына.

— А меня.., под печку забросят? — хмыкнула Елизавета. — Сие, Михаила Ларионыч, еще доказать надобно.

— И докажу, когда войду с ружьем в кабинет канцлера, где у него вот с этой стороны ковра, матушка, все проекты воровские лежат… Секретарь Волков давно за ним глаз острит!

— Да, канцлер ныне худ стал, — призадумалась Елизавета. — С палкой ходит и не бреется.

— С того и не брит, матушка, что под волосами зло прятать удобнее! Да и в Европе-то — слыхала небось? Все канцлер да канцлер, а твое имечко — так себе.., опосля имени Бестужева политикуют. Вот и прикинь: гоже или негоже?

В субботу, 14 февраля, было назначено очередное собрание Конференции по делам военным, но Бестужев, ссылаясь на болезнь застарелую, не явился… Все долго молчали.

— Я тоже больна, — сказала Елизавета, — а делу войны от этого не стоять… Пусть канцлер явится!

Она подошла к окну и ждала, пока возок канцлера не подъедет ко дворцу. Вот Бестужев вылез, волоча шубу по снегу, и вот его окружили солдаты гвардии. Вот он вскинул палку, что-то крича, он рыскает по окнам своими бешеными глазищами… Ее ищет!

— Ой-ой! — И Елизавета скрылась за ширмами. А когда снова выглянула, на улице уже никого не было. Только на снегу валялась шапка канцлера. Кто-то воровато схватил ее и убежал прочь, колотя шапкой об свое колено, иней из пышного меха вытряхивая. Тем все и закончилось.