Пером и шпагой.

***

Как раз в это время умерла мадам Помпадур. Закрытое простынями тело женщины, возлюбленной короля, ночью с руганью утащили куда-то лакеи, которым хотелось выпить, но не было денег. И шел дождь…

Король, стоя у окна, показал на струи воды, со звоном бегущие по стеклам. И сказал, обращаясь к покойнице:

— Ах, мадам! Какой неудачный день выбрали вы для вашей дальней прогулки…

Но смерть фаворитки вернула из деревни графа Брольи, — теперь человек «огня и железа» мог активнее руководить секретной политикой короля. Брольи не успел еще осмотреться в Париже, как де Еон вдруг стал в Англии популярнее короля. Продажность министерства Бьюта была на устах каждого англичанина. Книга де Еона читалась нарасхват.

— Откройте глаза! — призывали ораторы на улицах. — Теперь мы наглядно видим, почему Франция преследует своего дипломата де Еона… Да, да, именно в его руках таятся сейчас все тайны подкупа нашего парламента! Мы пойдем к нему, и пусть он скажет нам всю правду…

Громадная толпа англичан собралась под окнами:

— Де Еон, покажитесь… Мы хотим видеть де Еона! Шевалье вышел на балкон, сверкнула на солнце его сережка.

— Что вам надобно от меня, джентльмены?

— Скажи, что ты знаешь о наших министрах, — просила толпа.

Де Еон перегнулся через цветочные горшки:

— Первый том моих мемуаров читали?

— Читали… Читали!

— Ну так ждите. Заключению Парижского трактата о мире я отвожу весь тринадцатый том моих сочинений!

В убежище де Еона проник один из пэров Англии — Уилкс.

— Вы не должны бояться меня, — сказал он. — Я член парламентской оппозиции. Мы, радикалы, хорошо осведомлены о тех гонениях, какие вы претерпеваете от своего гнусного правительства…

— Ничего из бумаг не продаю, — поспешно произнес де Еон.

— Но… — замялся Уилкс, — двадцать тысяч фунтов!

— Хоть сто!

— Двадцать пять тысяч, — набавил Уилкс.

— Хоть двести!

— Тридцать тысяч.

— Хоть триста; я не торговец. Парламентер не спешил уйти:

— Оппозиция Англии следит за вашей безопасностью. Британцы недовольны нынешним курсом политики и пойдут за нами. Вы можете быть уверены: мы постоим за вас в борьбе с деспотизмом, и графу Герши не поздоровится… Ну, сорок тысяч фунтов!

— Я подумаю, — ответил де Еон.