Пером и шпагой.

ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЕВРОПЕ ОПАСНЫ.

Елизавета плакала над письмом недорезанного короля:

— Нешто же ему Порта магометанская дороже моей любезности?

С этим Версалем — одни обиды и недоразумения. Она, больная женщина, по дружбе просила Людовика, чтобы прислал в Петербург знаменитого Пуассонье — врачевателя по женским болезням. А король ей на это ответил, что врачей у него не хватает даже для армии. Что же получается? Солдат у него гинекологи лечат?.. Уж как хотела Елизавета, страстная театралка, чтобы «Комеди Франсэз» порадовала ее в Петербурге. Но Лекена и мадемуазель Клерон король не отпустил в Россию… «Разве так друзья поступают?» Ото всего этого Бестужев-Рюмин вновь обретал силу.

— Матушка, — зудил он над ухом императрицы, — вишь, лягушатники.., вишь, паскуды каки! Не я ли давеча остерегал тебя от Франции?.. Отнеси перышко подале, а то на трактатец ненароком чернил капнешь. А французы тогдась и рады стараться, твою кляксу за ратификацию сочтут!

Тайный пункт о помощи России в ее жестокой борьбе с Турцией встал Людовику поперек горла. Этот пункт затормозил союз всей антипрусской коалиции… Кстати подоспел Шувалов.

— Матушка, — сказал он, — я с шевалье де Еоном беседу имел. Он разумно предлагает не инвектировать статью далее, а просто плюнуть на нее. Сама посуди: на султана турецкого веревку, даст бог, еще намылим. А сейчас… Фридрих — волк, в овчарню уже залезший. Не мучайся, матушка, разорви и брось!

— Ну ладно, — ожесточилась Елизавета. — Как они, так и мы.