Пером и шпагой.
***
Лондонская газета отметила его появление заметкой. Причем журналисты что-то напутали, и читателям было сообщено, что в Англию прибыла вдова известного кавалера де Еона.
Это сразу же всех развеселило… Остряки тогда говорили:
— Наш де Еон превратился во вдову самого себя!.. С нищенским налегке, без перчаток и без муфты, шлепая неновыми туфлями по слякоти, однажды пожилая женщина ударила молотком в дверь дома лорда Феррерса. Это был де Еон, который заявил наследнику:
— Ваш покойный брат, имя которого и титул вы, лорд Феррерс-второй, ныне носите, был моим близким другом…
— Не знаю, — отвечал Феррерс-второй.
— Но, — продолжал де Еон, — лорд Феррерс-первый, мой большой друг, остался мне немало должен, и вот в доказательство векселя… Пожалейте же эмигрантку на чужбине, которая не имеет за душой ничего, кроме доброй памяти о своем друге.
Лорд Феррерс-второй ответил, что не даст ни пенса:
— Если еще увижу тебя, то затравлю бульдогами… Уходящего де Еона нагнал на улице молодой красивый юноша:
— Я сын лорда Феррерса… Мне стыдно за его жестокое обращение. Возьмите у меня вот эти деньги.
— Э! — отвечал де Еон, отмахнувшись. — Бог с вами, с Феррерсами! Я еще не вступил в великий капитул нищих рыцарей.
— Это не милостыня, — сказал Феррерс-младший. — Я даю вам эти деньги в долг… Вы вернете их мне!
— С чего верну? — горько усмехнулся де Еон.
— Я даю вам деньги для того, чтобы вы смогли начать судебный процесс против моего отца, который под старость слишком ожесточил свое сердце… Верьте, я не таков!
Лондонские газеты тут же оповестили весь мир, что знаменитая девица де Еон отпраздновала свое прибытие в Англию новым судебным процессом. «Когда успокоится эта старуха?» К всеобщему удивлению англичан, де Еон процесс выиграл. А скупой лорд Феррерс-второй тут же скоропостижно скончался от жадности. Наследовал ему добрый малый — сын его, ставший лордом Феррерсом-третьим… Вот к нему-то де Еон и явился за своей долей.
— Вы уже дали мне узнать ваше чувствительное сердце, — сказал он молодому и красивому человеку. — Ваш отец умер не вовремя: мне очень хотелось бы получить с него, но я вынужден теперь получать деньги с вас…
Лорд Феррерс-третий ответил ему — как добрый малый:
— Если еще увижу тебя, то затравлю своими бульдогами.
— Как справедливо! — заметил де Еон. — Как мудра природа, рассудившая, чтобы яблоко падало всегда недалеко от яблони…
Так очутился де Еон на улице… Кому он нужен теперь? Восемь лошадей изабелловой масти, впряженные в стекольный фонарь кареты, плавно выкатили навстречу короля Англии. Карета пронеслась мимо, но де Еон успел разглядеть, что Георг III сидит напротив Питта-младшего. Старым умом дипломата он правильно рассудил, что король взирает в лице Питта на свои растущие колонии за океаном. Грязь из-под колес заплеснула юбки де Еона, но… Разве теперь король узнает его?
— О старость, старость…
И нет даже пенса, чтобы нанять портшез, — грязную улицу надо переходить вброд. Стены домов в Лондоне пестрели афишками: битва петухов, показ ученого гуся из Ирландии, а завтра состоится кулачная драка между Рейно и Джаксоном. Мордобой по всем правилам теперь заменял прекрасное и тонкое искусство шпаги.
«Лондон, Лондон, — сказал себе де Еон. — Ты, конечно, недостоин моего внимания. Но, чтобы не возвращаться в Париж, который достоин еще менее, я займусь именно тобою, Лондон!..» Здесь мы вынуждены прервать свой рассказ, ибо, безжалостно разрывая ткань событий, в нашу книгу насильно вторгается одна смерть, — смерть, которую мы не вправе не заметить.
